Харланд закрыл глаза, обдумывая предстоящую задачу, но вскоре уснул. Его разбудила чья-то рука на плече.

«У нас меньше часа, — Птица смотрела на него сверху вниз. — Нам нужен план атаки».

Харланд выглянул в окно и увидел Альпы впереди. На конце крыла «Гольфстрима» дрожало облачко пара.

«Какая у вас информация об этом месте?» — спросила Птица.

«Стоит ли нам попытаться подобраться как можно ближе сегодня вечером или подождать до завтра?»

Харланд показал ему это место на карте.

«Это, должно быть, час или два езды от Сараево. Скоро стемнеет. У вас есть последние фотографии с места событий?»

«Вот это да», — сказал Харланд, протирая глаза. «Я хотел зайти в систему перед уходом и проверить почту. Я забыл».

«Всё в порядке. У тебя под локтем есть телефонная розетка. Ты можешь подключиться через систему связи самолёта».

Харланд скачал свою почту.

Там было три сообщения: два от Нормана Рива с вложениями и третье с неизвестного ему адреса. Первое включало фотографию, сделанную накануне, на которой машины были всего лишь точками на склоне холма. Харланд разглядел несколько камней и расчищенную дорогу к месту, где стояли четыре машины. Второе изображение было сильно увеличено и, очевидно, было сделано позже в тот же день. На нём были видны два грузовика, экскаватор и длинномерный погрузчик. В центре фотографии виднелась чёрная полоса, где экскаватор убрал снег и камни.

Вокруг виднелись следы гусениц.

Птица смотрела на экран через плечо Харланда.

«Может быть, что угодно, — сказал он. — Возможно, они создают резервуар».

«В это время года? К тому же, это почти вершина холма. Видно по свету и тени. Кто строит водохранилище на вершине холма, если нет водосборного бассейна?»

Он закрыл фотографию и открыл второе письмо. Рив написал: «Это было сделано в 11 часов по Гринвичу, полдень по местному времени. Надеюсь, ты принесёшь домой».

бекон, мистер Харланд – нет. Он открыл приложение. Грузовики сменили позицию, но экскаватор и погрузчик остались примерно на том же месте. К ним присоединилась пятая машина, зелёный джип или пикап поменьше. Харланд прищурился, глядя на экран, чтобы разглядеть точки, из которых складывалась картинка. Он был уверен, что шрам на склоне горы не изменился. Он подумал: неужели эти крошечные штрихи – тени людей?

Он повернул ноутбук к Еве. «Возможно, мы успеем. Кажется, сегодня ничего не произошло».

Она с сомнением посмотрела на него. «Интересно, знает ли он, что это можно увидеть?» — тихо сказала она.

«Ну, им повезло, что у них есть снимки», — сказал Птица. «У них выпало много снега. Нам нужно раздобыть чертовски хорошую машину, если мы собираемся туда добраться».

Харланд собирался что-то сказать, но мысль покинула его. «Есть идеи, где это можно раздобыть?»

Птица ответила, что да, но это займёт весь вечер. Они ещё немного поговорили, пока пилот не крикнул через открытую дверь, что до посадки в Сараево осталось двадцать пять минут. Птица сел с другой стороны прохода и поправил ремень безопасности. Харланд пролистал свой почтовый ящик и нашёл третье письмо, пришедшее с адреса AOL, который ничего ему не говорил. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это письмо от Томаша, поскольку после заголовка «Решение проблемы» стояла только буква «Т». Он понял, что письмо было отправлено всего за несколько часов до его гибели.

Вероятно, это был последний поступок в его жизни.

Он решил ничего не говорить Еве и начал читать. Было ясно, что материал скопирован с разных сайтов, судя по разным форматам и шрифтам. Все цитаты касались мощного микроволнового оружия и его нового, дешёвого варианта, называемого «транзиентным электромагнитным устройством», которое производило разрушительный всплеск энергии.

Харланд взглянул на схему, изображавшую трубку, обмотанную медной проволокой и начиненную взрывчатым веществом с одного конца. Казалось, детонация взрывчатого вещества вызвала ударную волну по трубке, генерирующую импульс электромагнитной энергии в катушках проволоки. Этот импульс с огромной скоростью вырвался из сопла трубки и разорвал все электрические цепи на своём пути.

Харланд сразу понял, что имел в виду. Переносной вариант этого оружия, должно быть, был установлен вдоль береговой линии Ист-Ривер и

обстреляли самолёт Falcon, когда тот мчался по воде на посадку. Электрические цепи самолёта мгновенно перегорели бы, что привело бы к катастрофической потере управления, во всех отношениях имитирующей эффект вихревого следа.

Внезапно он понял смысл вопросов Оллинса. Отказ освещения на «Соколе» имел значение лишь в том смысле, что Грисвальд поднял компьютер, чтобы, используя подсветку экрана, увидеть, что он делает.

Когда импульс энергии достиг самолета, защитное покрытие ноутбука защитило схемы компьютера и — что особенно важно для Харланда — телефон в кармане Грисвальда.

Его уважение к Оллинсу достигло невероятного уровня. С его стороны было чертовски умно догадаться об этом. Но ещё умнее, если не сказать героически, со стороны Томаса было провести последние часы, парализованный и задыхающийся от жидкости, борясь с этой проблемой.

Пилот объявил, что они начинают снижение и приземлятся через пятнадцать минут.

«Не могу поверить», — сказал Харланд, переполненный эмоциями. «Это письмо от Томаса. Он выяснил, почему самолёт разбился в Нью-Йорке. Это невероятно. Он сделал это, лёжа в постели, и отправил это прошлой ночью. Более того, ФБР пришло к такому же выводу задолго до него. Они знали, что это саботаж, и хранили это в тайне».

Ева и Птица внимательно слушали, как он объяснял теорию быстрыми и понятными предложениями.

«Зачем ФБР это скрыло?» — спросил The Bird. «И какая им от этого выгода?»

«Кто знает? Полагаю, они не захотят раскрывать потенциал этого оружия. Это до смерти напугает кучу потенциальных пассажиров. Но, возможно, мы имеем дело с сокрытием информации, в котором участвуют все основные разведывательные службы США и Великобритании. Бог знает!»

«Вы хотите сказать, что США помогли сбить этот самолет?»

«Не обязательно. Возможно, Фрэнк Оллинс докопался до сути расследования, и кто-то сказал ему забыть обо всём этом и придерживаться другой теории, связанной со следом от только что приземлившегося самолёта. Я не знаю, кто дернул за рычаги, и не знаю, зачем они это сделали. Но это определённо похоже на сокрытие информации».

«Это потребует тщательного планирования», — быстро сказала Ева. «Им нужно будет знать вероятное время вылета и прилета, а также взлетно-посадочную полосу, которая будет…

будет использоваться. Многое может измениться в последний момент.

«Да, это правда. Но помните, Кочалин владеет авиационной компанией.

Чёрт возьми, он использовал его для перевозки оружия по всему миру. Провезти такое устройство в Штаты не составит большого труда. Что ещё важнее, сотрудники Corniche-HDS Aviation должны знать кое-что о прослушивании переговоров пилота с диспетчерской вышкой.

«Боже, как жаль, что ты оставил это на потом», — сказала Птица. «Меня это просто трясёт».

Это заставило Харланда внезапно сосредоточиться.

«Что ты только что сказала?» — спросил он Еву.

'Что ты имеешь в виду?'

«Насчёт спутниковых снимков. Вы задавались вопросом, знал ли Кочалин, что его можно увидеть. О чём вы думали?»

«Мне пришло в голову, что Олег ценит то, что можно сфотографировать со спутника. Все знают, что могилы вокруг Сребреницы были обнаружены американскими спутниками и самолётами-разведчиками. Помню, я видел эти фотографии в газете».

«Так какой же способ лучше всего привлечь наше внимание и заманить нас сюда, чем раскопать эту могилу?» — спросил Харланд.

«Сейчас уже поздно об этом думать», — сказал Птица, ерзая на стуле.

«И почему сегодня не было продолжения раскопок?» — настаивал Харланд. «Возможно, он сделал достаточно, чтобы привлечь наше внимание, и приказал прекратить работы».

«Но он должен был быть уверен, что вы знали о раскопках», — сказала Ева.

В этот момент пилот приглушил свет в кабине: самолёт заходил на посадку. Они резко заложили правый вираж и скользили вдоль склона горы. Харланд видел дома, в каждом из которых горел один-два огня в затянувшихся сумерках снежного пейзажа. Справа он мельком увидел раскинувшийся в чаше долины город Сараево. Он услышал свист выпускаемых шасси.

Он отстегнулся и бросился к кабине. «Я не могу сейчас объяснить, — крикнул он в затылок пилоту, — но вполне возможно, что в нас выстрелят каким-нибудь устройством, которое выведет из строя все ваши электрические цепи. Вы сможете приземлиться без них?»

Второй пилот обернулся и поправил гарнитуру. Он явно решил, что Харланд сошёл с ума.

«Можно ли посадить его без электроники? Потому что, возможно, именно это и придётся сделать».

«Садитесь, сэр», — спокойно сказал пилот. «Мы уже совсем близко».

Харланд посмотрел вперед и увидел приближающиеся огни взлетно-посадочной полосы.

«Две тысячи футов», — сказал второй пилот.

Раздался звук радио, и пилот опустил закрылки. Харланд услышал, как двигатели начали снижать тягу.

«Тысяча пятьсот футов», — пропел второй пилот. «Тысяча. Мы полностью готовы к посадке, сэр. Пожалуйста, присядьте, пока мы опускаем самолёт на палубу».

Харланд пошатнулся, понимая, что предотвратить катастрофу уже слишком поздно. Он плюхнулся на сиденье рядом с Евой и пристегнул ремень.

И тут случилось чудо. Они приземлились — так тихо, что Харланду потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что они на земле. Самолет проскользил мимо клетчатой вышки управления полетами и начал снижать скорость, приближаясь к концу взлётно-посадочной полосы.

«Добро пожаловать в Сараево», — с подчеркнутым спокойствием сказал капитан. «Местное время — десять минут шестого. Вечер ясный. Температура — минус семь градусов по Цельсию, девятнадцать градусов по Фаренгейту. Сильная ветро-охлаждающая способность. Одевайтесь теплее и приятного отдыха. Мы планируем быстро вернуться обратно в Афины, поэтому буду признателен, если вы сможете как можно скорее покинуть самолёт».

Из-за сильного волнения Харланд уже отстегнул ремень безопасности, встал и надел анорак.

«Чёрт возьми, Бобби», — сказала Птица. «Я дважды подумаю, прежде чем снова сяду с тобой в один самолёт».

Харланд почувствовал себя немного глупо.

«Мне жаль, — сказал он. — Я думал, он всё спланировал так, чтобы увести самолёт, когда мы прилетим».

Самолет остановился в конце взлётно-посадочной полосы. Ева встала.

«На нашем пути грузовик», — сказал капитан. «Он доставит нас в терминал. Мы будем всего несколько минут, так что можете устраиваться поудобнее».

Ева наклонилась и выглянула в окно между их сиденьями на неприветливый пустырь аэродрома. Внезапно она отпрянула назад, к Харланду, который тоже смотрел в окно.

«Вниз!» — закричала она.

Харланд увидел оранжевую вспышку в ста ярдах от себя, справа. Но он отреагировал не так быстро, как Ева, и только когда ракета попала в хвостовую часть самолёта с правого борта, он понял, что произошло.

Пилот также быстрее сориентировался в ситуации. Он увеличил мощность двигателей, и самолёт резко качнуло вперёд, отбросив трёх пассажиров назад.

Самолёт перевалил через край бетонной взлётно-посадочной полосы и пошёл по снегу к зданию терминала. Двигатели поднимали вихрь ледяных кристаллов, которые ветер ритмично поднимал вперёд.

Харланд с трудом поднялся на ноги и бросился к кабине.

«Что, черт возьми, ты делаешь?» — крикнул он, перекрывая шум двигателей.

«Пытаемся от него сбежать. Здесь нет никого, кто нам поможет».

Харланд смотрел из кабины на заброшенный аэродром, на небольшое здание терминала. Всё было тихо. Впереди них стоял грузовик, в кузове которого стояли двое мужчин. Один из них что-то прижал к плечу.

Ракета выстрелила и прошла чуть левее кабины. Пилот облегчённо свистнул. Харланд инстинктивно пригнулся.

Он почувствовал, как его дернули за руку. Обернувшись, он увидел Еву, тянущую его за куртку. Птица обеими руками держалась за рычаг левой двери и готовилась рвануть её вверх. Харланд рванулся, чтобы схватить свои и Евы сумки, и, обернувшись, увидел, как Птица рывком дернула дверь внутрь, а затем прижала её к стене каюты.

Оглушительный рёв двигателей ворвался в салон вместе с потоком холодного воздуха. Птица схватила Еву, но она жестом дала ему знак идти первым. Он прыгнул, и она последовала за ним. Вскоре после этого Харланд выпал из двери и рухнул на колени на землю. В мерцающем свете, исходившем из брюха самолёта, он увидел, как Птица помогает Еве подняться.

Самолёт пролетел около девяти метров от него. В этот момент третья ракета попала в правый борт фюзеляжа. Прежде чем взрыв пробил топливный бак на дальнем крыле, из двери выпрыгнула одинокая фигура.

Самолёт продержался ещё долю секунды, затем словно замер, прежде чем содрогнуться и рухнуть прочь от них. В этот момент второй топливный бак взорвался с гораздо большей силой, разнеся фюзеляж на части.

Харланд встал, побежал туда, где упал мужчина, и узнал второго пилота. Тот лежал в снегу. Он крикнул, что повредил ногу и не уверен, сможет ли идти. Харланд уже чувствовал сильный жар пламени сквозь одежду. Он схватил мужчину за плечи и поднял его, чтобы потащить по снегу. Птица бросилась ему на помощь. Вместе они отнесли второго пилота к бетонному блоку, положили его на землю и прислонили его голову к бетону.

Харланд наклонился, опираясь руками на колени, тяжело дыша.

«Лучше не говори им, что мы выбрались. Притворись идиотом. Скажи, что не знаешь, кто ещё выбрался. Это очень важно. Ты сможешь это сделать?»

Мужчина неуверенно кивнул.

«Это всего на двадцать четыре часа», — сказал Харланд. «Потом ты сможешь вернуть свою память». Он выпрямился и повернулся к Птице и Еве. «Ладно, давайте найдём выход, чтобы нас не заметили».