«Конечно. В конце концов, он мой племянник».

Он встал рано и сел в одну из машин «Бози» на площадь Кенсингтон-Хилл в Холланд-парке. День был холодным и туманным, и солнце ещё не рассеяло туман на переулках. Он припарковался у дома номер пятнадцать и насчитал двадцать три подъезда – довольно роскошный для этого района дом с двумя коническими лаврами у входа. Хотя терраса находилась в стороне от дороги, за оградой девятнадцатого века, вход в дом был виден.

Он решил сделать ход в восемь часов и посвятил следующие пятнадцать минут обдумыванию вопросов, которые у него были к Виго, и периодически размышлял о цене дома на площади. Два с небольшим миллиона фунтов, подумал он. У Давины Виго, безусловно, было «прошлое».

Незадолго до восьми чёрное лондонское такси проехало мимо его машины и остановилось у дома номер двадцать три. Харланд немного опустился на сиденье и...

Из машины вышли двое мужчин. Когда один из них повернулся, чтобы заплатить, водитель Харланд узнал своего главного допрашивающего в яслях, Энтони Риверса. Другим был Дерек Бланшар, неприятный сотрудник МИ5. Похоже, их ждали, потому что их сразу же впустили. Через несколько минут подъехал тёмно-синий седан «Мондео», из которого вышли ещё трое мужчин и направились в дом. Он был уверен, что один из них — Гриффитс, коренастый кельт, который подошёл к нему в аэропорту. А парка? Должно быть, это тот самый человек, который следил за ним по Риджент-стрит.

Он ждал целый час, наблюдая за окнами в поисках признаков активности. Чем больше он думал об этом, тем больше эта встреча за завтраком, проведённая в праздничный день в доме высокопоставленного сотрудника СИС, казалась ему явно неофициальной. Он вспомнил, что в яслях его допрашивали двое ветеранов. И от остальных – от мужчин, которые работали в яслях и так откровенно следили за ним на следующий день, – отчётливо веяло выходным. В полноценной операции по наблюдению участвовали бы десятки мужчин и женщин, и сколько бы он ни ходил в химчистку, ему было бы практически невозможно от них отделаться.

Итак, Виго обходился ограниченными ресурсами – группой людей, имевших опыт работы в разведке, но больше не работавших ни в МИ-5, ни в МИ-6, – таких, как Гай Кушинг, который был ему обязан. Цель этого личного крестового похода озадачила Харланда. Но, очевидно, Виго был в разногласиях со своими коллегами из Воксхолл-Кросс, и это знание давало Харланду гораздо больше рычагов воздействия, чем то, что у него было утром, когда он отправился в путь.

Его размышления прервало такси, подъехавшее к дому номер двадцать три. Бланшар и Риверс снова появились и сели в машину. Остальные трое мужчин последовали за ними через открытую дверь и, не оглядываясь, сели в «Мондео» и уехали. Затем мужчина и женщина, которые, должно быть, приехали немного раньше остальных, ушли вместе. На мгновение Харланд задумался, стоит ли ему последовать за одной из машин, но понял, что, застав Виго врасплох, он узнает гораздо больше.

Он подождал десять минут, чтобы Виго не заподозрил, что видел посетителей, затем подошёл к лаврово-зелёной входной двери и позвонил. Прошло несколько мгновений, прежде чем в домофоне раздался голос Виго.

«Это Бобби Харланд, Уолтер. Я подумал, что мы могли бы поговорить».

«Сейчас не самый удобный момент, Бобби», — раздался невозмутимый голос.

«Вы измените свое мнение, когда услышите, что я скажу».

Домофон отключился, и через несколько секунд дверь открылась.

Харланд первым делом обратил внимание на его одежду: брюки и галстук – шёлковый, с тугим узлом. «Уолтер, собираешься на работу в Новый год? Должно быть, на тебе много одежды».

Виго посмотрел на него с настороженным интересом.

«Могу ли я войти?»

«Если это не может подождать, то да. Но у меня и правда много дел».

Он провёл Харланда в дальний конец зала, в небольшую комнату, уставлённую книжными шкафами с сетчатыми фасадами и старинными картами. Все три окна были защищены внушительными металлическими решётками. Пол был выложен старинной чёрно-белой плиткой, а над резным камином восемнадцатого века висело выпуклое зеркало. На кафедре Джефферсона лежала пара закрытых томов. В комнате царила атмосфера и тишина, словно в убежище учёного.

«Так вот где вы храните свою инкунабулу?»

«Такие, какими я обладаю», — едко ответил Виго.

«Это очень успокаивающая комната. Она заставляет меня задуматься, что мне следовало бы уделять больше внимания месту жительства и тому, что меня окружает. Я восхищаюсь тобой, Уолтер. В твоей работе важно сохранять баланс. Ты всё ещё ходишь в Лондонскую библиотеку, чтобы почитать после обеда?»

«Не так много, как хотелось бы», — сказал Виго. Он ждал, когда Харланд перейдёт к сути.

«Я пришёл поговорить с вами об Алане Грисвальде, — сказал Харланд. — Вы же знаете, вам было интересно узнать, что он нёс. Что ж, эта информация у меня с собой».

Виго поднял бровь.

Харланд вытащил конверт и выбрал фотографию Липника у бассейна. «Это Виктор Липник, военный преступник, которого, как полагают, убили. Грисвальд знал, что он жив. Фотография была зашифрована, и, как я подозреваю, это вас и интересовало».

Виго посмотрел на фотографию как человек, которому предложили полюбоваться детским рисунком.

«Ну… спасибо, Бобби. Это очень любезно с твоей стороны».

Он достал второе изображение и показал его Виго, осторожно приложив большой палец к голове Томаша. «А на этом — Липник на месте резни в Боснии. Усиление в нижнем левом углу показывает несколько тел. Как видите, оно датируется периодом резни в Сребренице на северо-востоке Боснии».

Виго засунул руки в карманы. «Как мило с вашей стороны, что вы мне это показали».

«Несомненно, вы передали свою находку соответствующим сторонам».

«ООН и ФБР также расследуют саботаж электронных систем самолёта. Таким образом, Виктор Липник является главным подозреваемым в расследовании».

Виго задумчиво произнёс: «Да, я полагаю, что так оно и есть».

«Уолтер, кажется, я не вижу здесь никакой реакции».

«А чего вы ожидали?»

«Для начала, объяснение того, почему вы занимаетесь расследованием моего прошлого».

«Это должно быть совершенно очевидно, Бобби», — ровным голосом сказал он. «Вы подозреваетесь в совершении серьёзных преступлений против своей страны. В своё время власти решат, что с вами делать. Это не в моей компетенции. Я не представитель правоохранительных органов».

Харланд опустил взгляд и заметил следы, оставленные недавними гостями Виго на сиденьях двух диванов. Он сел и провёл рукой по ткани.

«Всё это чушь, Уолтер. Власти знали о той фарсе, что произошёл вчера вечером в яслях, только по звонку из офиса Генерального секретаря. Держу пари, вам пришлось изрядно повозиться, чтобы объяснить это Робину Текману и министру иностранных дел. Без сомнения, звонок их несколько озадачил, но, полагаю, вы выкрутились. Вы знали, что вам нужно отпустить меня и собрать вещи. Видите ли, я знаю, что это были не ясли, Уолтер. Вы просто арендовали какое-то чёртово здание, чтобы меня обработать».

Виго вынул руки из карманов и подошел к одной из старинных карт на стене, где он замер, увлечённо разглядывая схематическую береговую линию Северной Европы.

«И если ясли были подделкой, — продолжал Харланд, — то Бланшар, Риверс, Гриффитс и другие действовали вне закона, и — я уверен —

Без ведома директора СИС. Интересно, почему вы вообще заморочились с этим сложным фарсом. Очевидно, вы не…

Вы заинтересовались фотографиями Липника, потому что вас не мотивирует ничто столь элементарное, как улики ужасного преступления. Я помню, вы говорили, что Грисвальд воспользовался необычным источником для получения своих показаний. Значит, вас, должно быть, интересовали средства связи и возможность того, что Грисвальд что-то обменял на эти фотографии. Я прав?

Виго оставался неподвижен, затем указал на карту.

«Знаете, считается, что эта самая карта, вероятно, изображена на фоне одной из картин Вермеера, что равносильно утверждению, что она принадлежала ему. Доказательств, конечно, нет, но определённо приятно прикоснуться к чему-то, что он держал в руках. В этом-то и суть. Но если бы пришёл эксперт и категорически доказал, что эта история – миф, очарование карты резко поубавилось бы». Он повернулся и посмотрел на Харланда.

«То же самое и со снимками этого человека, Бобби. Ваша вера в них целиком основана на их выздоровлении после авиакатастрофы, о которой вы, кстати, постоянно мне лгали. Но, оставляя это в стороне, вы придали им особое значение, игнорируя совет своего более рационального «я», которое, должно быть, подсказывало, что эти фотографии не могут быть решающим доказательством против военного преступника, живого или мёртвого. Например, сцену, где он в форме, можно с тем же успехом интерпретировать как раскопки братской могилы. Офицер приказывает своим солдатам обнаружить улики, свидетельствующие о преступлениях другой армии. Как вам такая альтернативная подпись?»

Если бы только Виго знал, как его соблазняла эта интерпретация.

«На изображении есть дата, — ответил он, — и показания свидетелей, которые подтвердили присутствие этого человека на месте зачистки».

«Очень расплывчато и обстоятельно, примерно как происхождение моей карты.

Но послушай, Бобби, почему тебя так волнует Босния? Всё это случилось так давно. На Балканах всегда были и всегда будут резня; люди там по своей природе неукротимы и склонны к убийствам. Они не изменятся, сколько бы помощи и вмешательства ни требовали благодетели из ООН.

Харланду надоели развлечения Виго.

«Дело не в Боснии, Уолтер. Речь идёт о раскрытии секретов разведки через вещательные СМИ Восточной Европы. Я знаю об этом коде и о том, как он используется против крупных разведывательных служб».

Вы стремились заполучить эти фотографии, потому что надеялись, что они приведут вас к первоисточнику. Но это не отменяет того факта, что эти фотографии — ценное доказательство и, что гораздо важнее, они, вероятно, стали причиной крушения.

«Можешь верить, что хочешь, но мне, должно быть, уже поздно. Это всё, что ты хотел сказать?»

«Конечно, нет. Но я удивлён, что вы так легкомысленно отнеслись к уничтожению двух самолётов и гибели двадцати человек. Я пришёл сюда за заверениями, что ваша банда внештатных сотрудников больше не будет вмешиваться в мои дела и препятствовать моему расследованию».

«О, это совсем другое дело, Бобби».

«Что ж, Уолтер, вам лучше разобраться с этим, потому что вы, Риверс и Бланшар не действовали в официальном качестве, и я совершенно уверен, что Робину Текману будет интересно услышать, как вы злоупотребляете своим положением. А как насчёт Майлза Морсхеда и Тима Лэпторна, ваших двух претендентов на высший пост в СИС? Вы отрицаете свои амбиции, но я слишком хорошо вас знаю. Вы хотите власти и стандартного рыцарского звания. Уверен, им будет интересно узнать обо всём этом».

Виго резко обернулся после очередной прогулки по побережью Голландии XVII века. Лицо его было искажено гневом.

«Похоже, ты совсем выбился из колеи после того, что пережил в полиции. Нервный срыв, сказали они. Обмочился, и тебя вынесли из камеры, рыдающего». Его тон смягчился, не с сочувствием, а с угрозой. «Позволь мне совершенно ясно заявить, что я в состоянии уничтожить тебя, Бобби. Эти файлы из Праги предоставили материал высшего качества: настоящий. Ты был проклятым шпионом коммунистов. Ты абсолютно прав. В данных обстоятельствах тебе лучше бы заткнуться и не высовываться. Но если ты будешь продолжать выдвигать дикие обвинения, эти открытия вполне могут попасть в прессу, и тогда судебное преследование будет неизбежным».

Вы же знаете, как пресса никогда не упускает такие вещи из виду, и можете себе представить, как они повеселятся, увидев фотографии этой очаровательной чешской соблазнительницы. А недавние драмы в вашей жизни – авиакатастрофа, перестрелки, пытки и казнь цветочницы? Для этих людей это просто находка.

Харланд прервал его: «Тем не менее, вашим коллегам будет очень интересно узнать о вашей маленькой группе. Само её существование наведёт их на мысль,

что вы замышляете заговор против них и интересов СИС». Он остановился, сложил вместе кончики пальцев и устремил взгляд на Виго, чтобы солгать.

Видите ли, каждого из них засняли на видео, когда они входили в этот дом сегодня утром. Бланшар, Гриффитс, Риверс – всех. Я не могу перечислить всех, но уверен, сэр Робин, это не займёт много времени. Вы, конечно же, попытаетесь отмазаться, прочитав им лекцию о происхождении и интерпретации изображений. Возможно, вы объясните, что это утреннее собрание Общества Инкунабул, спиритический сеанс криптографов-любителей, исповедь местного отделения Анонимных Алкоголиков. История будет остроумной, я уверен. Но они вам не поверят, и, более того, вряд ли станут рассматривать те безумные обвинения, которые вы впоследствии выдвинете относительно моего прошлого.

Виго сел. «По крайней мере, он собирается договориться», — подумал Харланд.

«Зачем ты сюда пришел?» — в его голосе не было ни капли беспокойства.

«Ты умный человек, Бобби, но мне кажется, что всё, что ты делаешь, выдаёт твою вину. Это всё вина? Или ты чего-то действительно хочешь?»

«Ссылки… мне нужны ссылки, Уолтер. Как Виктор Липник связан с этими засекреченными материалами? Какое отношение он имеет к убийству Ларса Эдберга? Зачем вы наводили справки в больнице о его состоянии?» Харланд знал некоторые ответы, но хотел увидеть реакцию Виго.

Виго положил руки на колени и наклонился вперед.

«Ларс Эдберг, — задумчиво произнес он. — Должен сказать, я тронут твоей преданностью ему. Это действительно захватывающий аспект во всей этой истории. Мне показалось, что я видел его у твоей сестры в вечер стрельбы, но, может быть, я ошибся. Возможно, это был какой-то друг твоей сестры? Кто знает? Кому какое дело? Видишь ли, у меня больше нет времени размышлять о твоих невероятных свиданиях на берегу Темзы. Ты мне больше не интересен, Бобби, поэтому я хотел бы, чтобы ты сейчас ушёл». Он остановился и отвёл взгляд. «Полагаю, ты всё ещё у сестры». Снова пауза. «Давина права…»