Его проблемы усугублялись недостатком сна. Харланд согласился с диагнозом, но прекрасно понимал, что потрясение, пережитое им, произошло задолго до этих двух событий. Ему прописали снотворное и курс того, что врач назвал «улучшателями настроения». Он проигнорировал вторую упаковку и вместо этого погрузился в биографию пионера авиации и смотрел старые фильмы по телевизору с детьми Харриет.

Также к нему пришёл Лео Костиган, который сообщил ему, что полиция не намерена возбуждать против него дело. Он настаивает на проведении расследования и уже подал заявление в Управление по рассмотрению жалоб на действия полиции. Харланд попросил его навести справки о вещах Ларса Эдберга.

Раз Эдберг жив, он имеет на них полное право. Что ещё важнее, в этой сумке может скрываться подсказка о его интересах: музыка, которая могла бы помочь ему выйти из комы. Харланд упомянул об этом, потому что ему пришло в голову, что в сумке может оказаться много вещей, которые в конечном итоге попадут в руки Виго, в частности, старые удостоверения личности Евы. Костиган сказал, что сделает всё возможное, но выразил сомнения, поскольку полиция почти наверняка сочтёт сумку имеющей отношение к личности Томаса.

К вечеру понедельника он снова пришёл в себя. Он лежал на кушетке в оранжерее, размышляя о том, как найти Еву. Это будет непросто, особенно учитывая, что Томаш ни разу не намекнул ему ни на её местонахождение, ни на имя, которым она пользуется. Если он собирался отправиться в Чехию, ему придётся очень тщательно продумать свой отъезд, а затем и средства поиска. Внезапно он вспомнил о Кут Авосет – Птице – и Мэйси Харп.

Он не мог вспомнить никого, кто знал бы Прагу лучше. Он бы поставил деньги на

тот факт, что Птица всё ещё жила в уютном фермерском доме из кремня между Лэмборном и Ньюбери, где его жена управляла конным заводом. И если Птица всё ещё там, Мэйси Харп была бы недалеко.

Поздно утром следующего дня Харланд спросил Робин, может ли он провести немного времени в его офисе. Он сказал, что хочет выйти из дома и сделать несколько звонков. Они вместе поехали на «Алвисе» Робина в здание «Уайт Боузи Кейн», недалеко от Шарлотт-стрит. Робин зашёл в большой, скромный офис, где были тренажёр и телевизор с плоским экраном, оставив Харланда на попечение женщины лет двадцати с небольшим по имени Кэри с бледным лицом, которая выглядела так, будто страдала от множественной аллергии. Он объяснил, что ему нужен отдельный кабинет, телефон и интернет. Она без труда нашла место, так как большинство сотрудников агентства взяли отпуск на неделю. Именно это и было нужно Харланду – личное пространство и уверенность в том, что его звонки никто не подслушает.

Он достал записи, сделанные накануне вечером. Первым в списке значилось имя Сары Хеземаннс, помощницы Грисвальд в Гааге. Он набрал её прямой номер и сразу же дозвонился.

«Ты одна?» — спросил он ее.

«Да, многие в отпуске», — сказала она. «Почему вы не позвонили раньше? Я ждала два вечера на прошлой неделе». В её голосе слышалось раздражение и лёгкое разочарование, что Харланд воспринял как хороший знак, поскольку это означало, что она хочет поговорить.

«Извините, у меня не оказалось телефона в нужный момент. Но, поверьте, мне действительно нужно поговорить с вами о последнем расследовании Алана». Он сделал паузу, чтобы прочитать свои записи. «Скажите, мы обсуждали Люка Безье?»

«Мы коснулись его».

«С тех пор я прочитал все документы, которые вы отправили г-ну Грисвальду. Очевидно, что человек, упомянутый как находившийся в Боснии в июле 1995 года, был предметом интереса Алана. Он не указан ни в одном из показаний свидетелей, но я предполагаю, что это тот человек, которого группа Безье отправила в Сербию для похищения. Это означает, что он находился под обвинительным заключением Трибунала по военным преступлениям. Верно?»

'Да.'

«Я знаю от полковника Бертрана Безье, отца Люка Безье, которого я навещал во Франции на прошлой неделе, что его фамилия была Липник. У меня нет имени».

«Его зовут Виктор Липник, и да, это правда, что он был объектом секретного обвинения. Мы посчитали, что будет лучше, если он не будет знать, что находится под следствием».

«Но он знал об обвинительном заключении».

'Вероятно.'

«И это всё, что было упущено, когда сообщили о его убийстве. Видите ли, Люк Безье был свидетелем стрельбы в отеле. Полагаю, рапорт был направлен в СФОР – то есть командованию НАТО в Боснии – о том, что он видел убийство Липника. Я также предполагаю, что дальнейшего расследования не было». Он остановился и на мгновение представил себе Сару Хеземаннс – серьёзную блондинку в очках с непоколебимым чувством долга. «Слушай, Сара, можно я тебя так буду называть?»

'Конечно.'

«Сара, должен сказать тебе, что у меня есть полномочия заниматься этим вопросом от имени ООН. Но я также должен предупредить тебя, что ты можешь посчитать, что мои вопросы ставят под сомнение твою лояльность. Если это так, просто скажи, что не можешь ответить. Пожалуйста, ничего от меня не скрывай».

«Давай», — сказала она.

«Я подозреваю, что Алан Грисвальд работал над вторым обвинительным заключением против Виктора Липника, но столкнулся с некоторым сопротивлением. Люди либо слишком скептически относились к его жизни, либо стремились помешать Алану. Если я правильно понял его действия, он собирал неопровержимые доказательства того, что Липник жив, доказательства, которые никто не мог бы опровергнуть?»

«Опровержение?»

«Доказательство, которое никто не сможет отвергнуть».

«О, у него было это доказательство, — сказала она. — Он вез его в Вашингтон и Нью-Йорк, чтобы показать людям. Люк Безье был его доказательством. Месье Безье видел Липника в Вене».

«Да, я знаю, но какие еще доказательства?»

«Это сложно».

'Почему?'

«Потому что я не уверена… Сначала всё было хорошо, и мистеру Грисвальду разрешили разузнать всё, что он мог, о Липнике. Потом ему сказали, что здесь замешаны дипломатические интересы». Она придала этой фразе иронический оттенок. «Он знал, что это значит. Это пришло сверху. Мистер Грисвальд считал, что это исходит из штаб-квартиры НАТО или ООН – возможно, из его собственных…

«Страна. Он не был уверен. Он был очень расстроен, потому что точно знал, что Виктор Липник взял себе другую личность и что он убийца».

«Какие были доказательства?»

«Не знаю. Он получил это несколько недель назад. Возможно, по электронной почте. Я не уверен. Но не в свой офис».

«То есть, возможно, это было отправлено на его ноутбук?»

'Я так думаю.'

«Вы не знаете, что там было?»

«Нет. Мистер Грисвальд назвал их двумя половинками долларовой купюры».

«Что он имел в виду?»

«Сначала я не понял, но потом, поразмыслив, понял, что первая часть информации бесполезна без второй. Как две половинки доллара. Только получив вторую половину, можно сложить её вместе и потратить».

«И они появились в разное время, и Алан склеил их вместе?»

«Не знаю». Она помолчала. «Думаю, мистер Грисвальд что-то дал, чтобы получить вторую информацию. Он говорил об этом со мной туманно. О моральной стороне вопроса. Он намекал на что-то. Он говорил, что есть высшая цель, хотя у него были опасения по поводу того, что он делает. Были переговоры, и он решил дать источнику то, что тот хотел. После этого он получил вторую информацию».

Харланд это переварил. «И они были зашифрованы, эти электронные письма?»

«Откуда вы знаете?»

«Это сложно объяснить. Не всё было уничтожено в результате крушения».

«Но я думаю, вы ошибаетесь, мистер Харланд. По-моему, было только одно электронное письмо. Вторую информацию он получил лично».

Видите ли, три недели назад он отправился в путешествие на Восток. Никто не знал, где он. Он мне не сказал. Он не потребовал возмещения расходов. Он ничего об этом не говорил.

Всё это время Харланд думал о мини-диске. Он был уверен, что на нём — доказательство, которое Грисвальд собирался показать Джайди, ведь всё необходимое у него, должно быть, было с собой в самолёте. Он также вспомнил, как Грисвальд похлопал себя по карману и сказал, что однажды расскажет Харланду, потому что это будет ему особенно интересно.

Затем ему пришло в голову ещё кое-что. Грисвальд и Безье провели две ночи в Вашингтоне. Это могло означать, что они встречались с кем-то.

У него были доказательства. Вашингтон был близок к ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, а также к базе Агентства национальной безопасности в Форт-Миде, штат Мэриленд. Возможно, он посещал и то, и другое, собирая какие-то подтверждения для своих материалов. Он спросил Сару Хеземаннс, что она об этом думает.

«Всё просто. Он встречался с профессором Норманом Ривом из Форума по изучению войны и мира. Кажется, он там работал».

«Но он не просто нанес визит вежливости?»

«Нет, он пошел за фотографиями, которые приобрел профессор Рив».

«Чего?»

«Это были аэрофотоснимки какого-то места в Боснии. Это всё, что мне известно.

«Многие из них были захвачены во время гражданской войны, а также во время войны в Косово».

«Что они показали?»

«Я не могу вам сказать. Мистер Грисвальд надеялся что-то найти. Но он мне этого не объяснил». Харланд сделал пометку, чтобы найти номер Рива.

«Вы намекнули, что в самолёте обсуждалась смерть Алана. О чём говорили люди?»

«Ничего определенного не было. После его смерти часть его работы была передана другим людям, хотя большую часть мог выполнить только он».

«Они считали, что самолет подвергся саботажу, потому что на борту находились Грисвальд и Безье?»

«Некоторые строили догадки. Но никто не знал о Безье».

«Но они знали и о другом — о доказательствах, которые он носил с собой?»

«Да, люди поняли, что у него было что-то важное».

«Было ли это дело передано кому-либо еще для дальнейшего расследования?»

«Нет, дело так и не было возобновлено. Так что, с нашей точки зрения, это была просто частная теория мистера Грисвальда».

Он попрощался с Сарой Хеземаннс, пообещав рассказать ей, что ему удалось выяснить. Затем он сидел, размышляя о переговорах Грисволда о второй информации. Он знал, что Грисволд сообщил своему источнику нечто очень ценное, возможно, что-то, чему он научился в прошлом, работая в ЦРУ. Грисволд не привык делиться своими мыслями с окружающими. Раз он поговорил с Сарой, это, должно быть, означало, что он был обеспокоен тем, что делает. Не поэтому ли Виго был так сильно…

Интересовался ли он деятельностью Грисволда? Объясняло ли это, почему Гай Кушинг столкнулся с ними в Гааге?

Он посмотрел на часы на столе и решил позвонить Салли Грисвальд, хотя на Восточном побережье было всего лишь 7.30 утра.

Она сразу же ответила.

«Ты можешь говорить?» — спросил Харланд, надеясь, что она узнает его голос.

«Да», — сразу ответила она. «Я просто на прошлой неделе подумала, не возникли ли у нас проблемы. Возможно, лучше перестраховаться».

«Да, насчёт этого материала – да». Он помолчал. «Салли, помнишь одноногого мужчину, который гастролировал по Германии и Австрии? Он не был нашим партнёром. Коммерческий. Эл сочинил о нём песню. Если помнишь его имя, не произноси его».

Салли Грисвальд рассмеялась: «Да, кажется, я помню это имя».

«Хорошо, я создал на его имя адрес Hotmail. Не могли бы вы отправить материалы на этот адрес в течение часа?»

«Я сделаю это немедленно».

«Есть ещё кое-что. Возможно ли, что Эл встречался со своим бывшим работодателем в Вашингтоне? Не с ЦРУ, а с другим работодателем?»

«Да, они были большими приятелями. Эл его уважал и часто советовался с ним. У тебя есть его имя?»

«Да», — сказал Харланд. «Могу ли я узнать его номер в справочной?»

«Это не должно быть проблемой, но дайте мне знать, если не сможете. С ним стоит поговорить. Мне следовало подумать об этом раньше».

«Я позвоню ему сегодня», — сказал он и повесил трубку.

Примерно час он проверял почту на Hotmail, зарегистрированном на имя Тони Уиддершинса. Наконец пришло сообщение с двумя очень большими вложениями. В сообщении от Эрика Грисвальда говорилось, что он и его друг пытались расшифровать импульс, но их многочисленные алгоритмы не дали результата. Два вложения содержали исходный звук и диаграмму, которая, как указал Эрик, демонстрировала соответствующие закономерности. Харланд скопировал оба вложения.

Затем он позвонил Норману Риву в Вашингтон и, выслушав подробное сообщение о его передвижениях, в конце концов нашел его во Флориде.

Пока Рив говорил, Харланд смутно припоминал, что читал о нем что-то в одном из журналов по иностранным делам – австрийский еврей с

англизированное имя, которое пережило лагеря и в шестидесятые основало Форум по изучению войны и мира. Рив был осторожен. Фотографий нет, сказал он. Он не видел Грисволда больше восемнадцати месяцев.

«Что вы думали об авиакатастрофе?» — спросил Харланд. «Не возникло ли у вас никаких подозрений, учитывая, что Алан расследовал это дело?»

«В таких вещах всегда есть место догадкам, — сказал Рив. — Я имею дело с фактами, мистер Харланд».

«Если бы я предоставил вам некоторые факты, вы бы мне помогли?»

«Это означало бы, что я могу помочь. Но я не могу помочь, что бы вы мне ни говорили».

«Могу ли я сказать так, сэр?» — сказал Харланд. «Если бы вы знали о нацистском военном преступнике, который взял себе другую личность и избежал правосудия, разве вы не считали бы своим долгом разоблачить его?»

Рив резко ответил ему: «Не читайте мне нотации о Холокосте, мистер Харланд».

«Я лишь хочу сказать, что последнее расследование Алана Грисволда было именно таким. Он пытался разоблачить человека, который инсценировал собственную смерть и избежал судебного преследования за ужасные преступления».

«Вы, очевидно, очень неопытны в этих делах, мистер Харланд. Я понимаю, что ваши мотивы могут быть благородными. Но вы не можете звонить мне посреди моего отпуска и ожидать, что я вам помогу, если я никогда о вас не слышал и не имею представления о вашей квалификации».