За пределами зоны патрулирования французскими войсками ООН в Боснии, прямо в Сербии. Они наблюдали за ним около двух недель. Они изучили его привычки и распорядок дня, хотя он был очень скрытным. План, как я полагаю, состоял в том, чтобы схватить этого Липника в ресторане, где, как они знали, он собирался рано вечером поужинать. Люк подробно рассказал мне об этом. Скоро поймёте, почему.

Они знали, что взяли нужного человека, потому что американцы отследили его телефон и перехватили разговор с Липником, в котором тот договаривался о встрече в ресторане. Люк сомневался, что сможет обнаружить свою цель, не говоря уже о том, что сможет схватить его и увезти без боя.

Их план состоял в том, чтобы выдать себя за агентов сербской службы безопасности, присланных для защиты от покушения. Это дало им идеальный повод выпроводить мужчину из дома и посадить его в машину.

«Похоже, это сработало», — сказал Харланд.

«Ну, они так и не узнали», — многозначительно заявил полковник.

Харланд беспокоился, что слишком разволновался. Он сомневался, осознал ли он смерть сына до конца.

«Что произошло потом, сэр?» — тихо спросил он.

Они видели, как он подъехал к входу в отель. Охраны не было видно — только водитель. К их изумлению, Липник выбрал столик у входа в ресторан с видом на улицу. Он и его гость были видны всей команде. Люк поставил машины на позицию и подождал, пока внутри проедет свадебная процессия. Затем он отдал приказ заходить, но в этот момент из толпы гостей свадьбы появились двое мужчин и начали стрелять. Мужчины за столом были убиты мгновенно — настоящая ирония, учитывая легенду, которую команда Люка для себя придумала. В последовавшей суматохе один из людей Люка зашёл в ресторан, чтобы проверить, мёртв ли Липник. Это была ужасная сцена — полная бойня, судя по всему.

Эти люди действительно были мертвы — их было невозможно узнать».

«Когда это было?»

«В конце 96-го или в начале 97-го, я не уверен».

Взгляд полковника Безье оторвался от Харланда и скользнул по лугу перед ними. Солнце снова выглянуло, осветив несколько ярко-жёлтых листьев, цеплявшихся за тополя и танцующих на едва заметной ряби воды. Он потянулся за новой сигаретой. Харланд понял, что теперь полковник будет курить сколько угодно. Не было смысла обращать на него внимание.

Здоровье. Они долго сидели молча, пока полковник не пожал маленький колокольчик. Пришла горничная. Он заказал коньяк и вопросительно поднял бровь, глядя на Харланда. Харланд ответил, что за рулём.

«Но это был не конец истории», — сказал он. «Вскоре после этого Люк демобилизовался. С него было достаточно, и он хотел заработать немного денег и остепениться. Разумный парень. Он занялся арт-бизнесом. Это звучит странно для бывшего солдата, особенно калибра Люка, но у него был очень хороший глаз, и он был готов учиться. Он добился успеха, потому что был усерден. Прошлым летом он проработал в галерее около двух лет, когда его отправили в Вену по делам. Он шёл по улице прямо возле отеля, когда налетел на Липника, который выходил из машины. Это было всего два или три месяца назад — примерно через три года после стрельбы в Сербии. Но Люк был уверен, что это тот самый человек.

Помните, месье, он досконально изучил свою цель – он знал её манеры, походку, всё. Это был Большой Кот! Он ходил и дышал, как вы и я – как вы, во всяком случае.

«Кто такой Липник? Вы знаете его имя?»

«Минутку, месье», — раздраженно сказал он. «Позвольте мне закончить. Естественно, Люк постарался навести справки о человеке, которого видел, и в конце концов рассказал об этом другу в Государственной разведке. Они не предприняли никаких действий. Но ему было очевидно, что всё это было подстроено — стрельба была спланирована для его команды, которая, конечно же, стала невольными соучастниками очередного преступления на Балканах. В тот день были убиты двое мужчин, помните? Их застрелили, чтобы никто не стал присматриваться и спрашивать, действительно ли один из них Липник. Косвенных улик было достаточно, чтобы опознание не вызывало сомнений. Бронирование столика в ресторане, тот факт, что несколько человек видели, как Липник входил в заведение, и то, что они нашли на его теле, должно быть, убедили их, что это действительно Липник. Но это был не он. Этот человек был двойником, кем-то, кого убедили вести себя как Большой Кот, и кого убили за его старания».

«А как же отслеживание телефона?»

«Всё это часть плана», — решительно заявил Полковник. «Люк понял, что всё это было подстроено. Телефон стал приманкой, которая привлекла команду Люка».

«Но они, конечно же, не подозревали, что в этом замешаны американцы».

«Кто знает, месье, кто с кем сотрудничал? Возможно, они действительно слышали голос Липника по телефону и их, как и нас, обманули». Он остановился и протянул руку к черепаховой кошке, которая забрела из сада и крутила кислородный баллон, прислонённый к его стулу. «Или, возможно, всё это было с самого начала продиктовано американцами. Люк сказал, что невозможно сказать наверняка. Около четырёх недель назад он приезжал сюда на охоту и спросил моего совета. Я сказал, что если вы твёрдо уверены в своей правоте насчёт этого человека и ему что-то сошло с рук, то вам следует обратиться в Трибунал по военным преступлениям. Пусть они разбираются. Вот как он познакомился с вашим другом, мистером Грисвальдом. И вот почему он погиб».

Харланд на мгновение замолчал. «Честно говоря, сэр, я не понимаю, зачем Грисвальд взял с собой вашего сына. У него была вся необходимая информация. Не было причин, по которым он не мог продолжить расследование самостоятельно».

«Это могло бы быть правдой, если бы Трибунал был неуязвим для давления со стороны США, Великобритании и Франции. По-видимому, господин Грисвальд действительно так считал. Он чувствовал, что Люк сможет убедить их в важности продолжения расследования этого дела».

«Могу ли я еще раз спросить вас, кто такой Липник?»

«Услышав начало истории, я попросил Люка держать меня в курсе событий. Мне было интересно, и это навело меня на размышления, когда я сидел в этом проклятом кресле. Месье Грисвальд с самого начала считал, что Липник — не его настоящая фамилия. Это был псевдоним, который он использовал, когда вёл дела с сербами во время войны. Он занимался контрабандой оружия и боеприпасов, обменивался с ними секретами и для этого приобрёл себе псевдоним».

«Знал ли ваш сын, какой он национальности? Имела ли Грисвальд какие-либо представления об этом?»

«Они думали, что он русский. Так они считали, но я не могу сказать, почему. Они знали, что имеют дело с кем-то вроде Protée».

Харланд спросил, что он имеет в виду. Полковник ответил, что это был человек, способный принимать разные обличья, например, морской бог Протей. «Они верили, что у него было несколько разных личностей – и жизней, которые он мог прожить вместе с ними».

«Даже в этом случае поставка оружия и продажа секретов не является преступлением, преследуемым по закону», — заявил Харланд, теперь уверенный в своей правоте относительно цели Грисволда, когда тот собирал свидетельские показания с 1995 года.

«Дело в том, что они знали из других источников, что Липник был причастен к организации резни. Они знали это ещё давно, и знали, как он выглядел. Иначе они бы не послали туда команду Люка. Вопрос в том, использовался ли Люк? Он подозревал, что его использовали. Это всё, что я могу сказать».

Харланд видел, что полковник устал, и сказал, что ему пора уходить. Но прежде чем он успел встать, мадам Клерг подошла к полковнику и спросила, готов ли он поговорить с представителем ООН в Нью-Йорке о доставке останков Люка Безье. Он посмотрел на Харланда с выражением глубокой печали и покачал головой.

«Пожалуйста, Беатрис, займись этим», — сказал он.

Его голос ослаб, а глаза закрывались на более длительное время при каждом моргании. Харланд встал и коснулся его руки.

«Спасибо, полковник. Думаю, мне пора идти». Он собирался сказать что-нибудь ободряющее насчёт продолжения расследования, но не нашёл слов. Он пожелал полковнику всего наилучшего и поблагодарил его за уделённое время.

В этот момент полковник подбежал и схватил Харланда за руку.

«Как видите, месье, я долго не проживу. Теперь я последний из рода Безье. Мы служили Франции двести лет и поколениями жили на этой земле. Всё это было уничтожено со смертью моего сына. Если вы можете что-то сделать, чтобы отомстить за его смерть и восстановить справедливость, пожалуйста, помните об этом, месье Харланд».

OceanofPDF.com

11

ЯСЛИ

К моменту прибытия в Хитроу Харланд был совершенно измотан. Он немного вздремнул в самолёте из Тулузы, но это только ухудшило его состояние.

Ожидая в очереди измученных бизнесменов, возвращавшихся домой на Рождество, он включил телефон и позвонил Харриет, чтобы сообщить, что будет у неё к девяти. Она сказала ему, что Робин устраивает вечеринку в его офисе, и он не появится до поздней ночи.

Через несколько секунд после того, как он повесил трубку, зазвонил телефон. Он поставил сумки и ответил. Это был Томаш.

«Мистер Харланд? Где вы?» — кричал он, перекрывая шум транспорта.

«Я в Лондоне. А где ты?»

«И в Лондоне тоже. Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно.

Что-то случилось.

«Послушай, я только что приехал в аэропорт. Сейчас немного сложно. Давай поговорим позже».

Томаш не слушал. «Мою подругу убили. Её убили.

– убит.

Харланд вышел из очереди, чтобы не было слышно. «Убили? О чём вы, ради всего святого? Кого убили? Какого друга?»

«Фелисити — Флик. Её убили… Она была в квартире, когда я вернулся. Они застрелили её и пытали».

«Вы сообщили в полицию?»

«Нет, я не могу. Я оставил ее там».

Харланд дал ему адрес Харриет в Сент-Джонс-Вуд и велел немедленно туда ехать. Он заставил его повторить адрес, а затем позвонил Харриет и объяснил, что вот-вот должен приехать молодой человек, который, вероятно, попал в беду. Он объяснит всё по прибытии.

Он пропустил своё место в очереди, и перед ним уже стояли пассажиры с другого рейса. В ярости, недоумевая, что, чёрт возьми, означает звонок Томаса, он вернулся в очередь и медленно двинулся к стойке иммиграционного контроля, где сотрудник в неподходящем по размеру блейзере проверял паспорта гораздо дольше обычного. Двое мужчин заглядывали ему через плечо и оглядывали очередь. Один из них, казалось, сосредоточился на Харланде и что-то сказал своему спутнику. Когда он подошёл к стойке, один из них вышел вперёд – коренастый мужчина с жёсткими чёрными волосами и румяными кельтскими щеками.

«Мистер Харланд, — сказал он, — меня зовут Гриффитс».

«Да», — сердито ответил Харланд. «Что вам нужно?»

«Вы пойдёте с нами, сэр? Господин Виго хочет поговорить. Снаружи ждёт машина. Мы занесём ваш багаж, если вы передадите моему коллеге багажные квитанции». Третий мужчина появился откуда ни возьмись и протянул руку.

«Но чего хочет Виго?»

«Я бы предпочёл не обсуждать это здесь, если вы не против. Господин Виго хотел поговорить с вами сегодня вечером. Не о чём беспокоиться. Он говорит, что это не займёт много времени».

Харланд задался вопросом, откуда они узнали, что нужно встречать рейс из Тулузы, но затем понял, что SIS без труда узнала бы о его отъезде из США и связалась бы с авиакомпанией, когда он был на борту самолёта, направлявшегося в Лондон. Казалось, другого выхода не оставалось, поскольку он прекрасно понимал, что его могут заставить лететь с ними. Он вложил багажную квитанцию в руку мужчины.

Его отвезли к четырёхэтажному офисному зданию в западном Лондоне, где-то между Хаммерсмитом и Эрлс-Корт. Машина свернула на боковую улицу и проехала мимо знака «FM AGRO PRODUCTS: ДОСТАВКА НЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ», а затем въехала в гараж, где стояло несколько автомобилей. Дверь за ними автоматически закрылась.

Харланд понял, что находится в «Яслях» – почти мифическом заведении среди сотрудников МИ-6, которое периодически меняло местоположение, но всегда служило одной и той же цели. Именно здесь МИ-6 проводила свои первые допросы и где различных подозреваемых и перебежчиков помещали в условия, фактически приближенные к аресту. Он считал само собой разумеющимся, что все унылые форпосты службы поглотила новая, суровая реальность.

Штаб-квартира на Воксхолл-Кросс. Конечно, нет. Здесь всё ещё царила атмосфера Секретной разведывательной службы, в которую он когда-то служил, – унылая, рутинная работа и подозрительность времён холодной войны. В здании чувствовалась некая непрочность, словно его обитатели были готовы в любой момент уехать.

Его провели в комнату, где стояли небольшой стол для совещаний, несколько стульев и практичный диван в каждом конце. Ему предложили сесть и сказали, что ждать недолго. Затем они вышли, закрыв за собой дверь и заперев её. Он слышал, как в коридоре удаляются голоса. Он решил, что времени у него совсем мало. Он достал мобильный телефон и нажал кнопку повторного набора. Ответила Харриет.

«Бобби, где ты, черт возьми?»

«Послушайте, я хочу, чтобы вы позвонили в ООН в Нью-Йорке. Свяжитесь с офисом Генерального секретаря. Дайте понять, что вы звоните от моего имени. Скажите им, что британское правительство пытается задержать меня без предъявления обвинений. Это как-то связано с делом, которым Генеральный секретарь поручил мне заняться».

'Где ты?'

«Я нахожусь в здании, принадлежащем SIS, где-то в Западном Лондоне. Бывший коллега, Вальтер Виго, забрал меня из аэропорта сразу после нашего разговора. Попросите людей Генерального секретаря позвонить в дежурную часть Министерства иностранных дел и устроить скандал. Передайте всем, с кем будете говорить, что я работаю по личному поручению Генерального секретаря. Понятно? Хорошо».

Пока он говорил, он свободной рукой перекладывал расшифровки допросов, которые были неудобно скручены в нагрудном кармане, на переднюю часть брюк. Повесив трубку, он вынул аккумулятор телефона, извлек SIM-карту и положил её в складку ткани на внутренней стороне воротника рубашки. Затем он открыл бумажник, достал бумажки с написанными на них цифрами и сунул их в прорезь маленького кармашка для монет чуть ниже пояса. Ни одна из этих мер не будет хоть сколько-нибудь эффективна при обыске, но он надеялся, что дело не зайдёт так далеко.