«Значит, вы не знали, кто был на борту самолёта. Как мы можем быть уверены, что вы не ошиблись? Возможно, ещё остались пропавшие без вести».

Разве это не так?

Доул покачал головой. «Нет, это невозможно».

«И вы утверждаете, что следующим рейсом должен был лететь Генеральный секретарь. Когда был запланирован этот рейс, мистер Доул?»

«В прошлую пятницу он должен был посетить Колумбию вместе с членами Экономического и Социального Совета».

«И поездка не состоялась?»

«Это верно».

«Колумбия, это опасное место. Это наверняка пришло в голову следователям и ФБР. Ведь если бы катастрофа не была вызвана вихревым следом, пришлось бы искать другую причину, не так ли?»

Вы исключили какое-либо вмешательство в работу систем самолета?

«Это гипотетическая проблема, поскольку NTSB установил, что причиной этой аварии стал вихревой след».

«Если я не ошибаюсь, — ответил репортёр, — единственные гипотезы, которые здесь выдвигаются, — это гипотезы мистера Кларка. Какой бы убедительной ни казалась эта теория, это всего лишь теория, гипотеза».

Кларк прервал Доула, подняв руку. «Сэр, мы уверены, что причиной этой катастрофы стал вихревой след. Это больше, чем гипотеза – все данные полёта и данные из кабины экипажа соответствуют схеме предыдущих инцидентов. С 1983 года было тщательно изучено семьдесят серьёзных инцидентов, и это только в Соединённых Штатах. За десятилетний период в Великобритании только в лондонском аэропорту Хитроу было зарегистрировано пятьсот пятнадцать инцидентов – не катастроф. Мы знаем, о чём говорим. Это хорошо задокументированное и хорошо изученное явление».

«Очевидно, этого не удалось избежать», — сказал Парсонс и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, добавил: «Если Falcon находился слишком близко к Boeing, кто-то должен быть виноват, мистер Кларк».

Расстояние до следа было удовлетворительным. Мы анализируем все метеорологические данные того времени, чтобы определить, был ли у вихря аномальный срок существования. Эти результаты будут включены в окончательный отчёт. Но я подчёркиваю, что мы не говорим о закрытии расследования.

«Совершенно верно», — вмешался Доул. «Эта конференция — своего рода упражнение, позволяющее вам, представителям СМИ, быть в курсе предварительных выводов».

Харланд услышал все, что ему было нужно.

OceanofPDF.com

9

КВАНТОВЫЙ ВРАГ

Он вернулся в свой кабинет и обнаружил Марику, властно скрестившую руки на груди и увещевавшую мужчину, который возился с факсом. Она жестом пригласила Харланда в его кабинет и строго спросила: «Почему вы не рассказали мне, что здесь произошло прошлой ночью?»

Он пожал плечами. «Я не хотел тебя беспокоить. У меня просто забрали немного денег, вот и всё. И у меня небольшой синяк».

«Но вас ограбили! Здесь, в ООН! Это ужасно.

«Все в шоке, что такое могло с тобой случиться после событий прошлой недели».

«Ну, вот и всё. Я немного растерялся, но теперь всё в порядке. С нетерпением жду возможности уехать куда-нибудь и немного отдохнуть. Кстати, как вы об этом узнали?»

«Один из охранников, который тебя нашёл, подошёл. Спросил, не пропало ли ещё что-нибудь. Я ничего не сказал, кроме рулона факса. Кто-то украл этот проклятый рулон факса. Ты можешь в это поверить?»

«Что вы имеете в виду?» Он прекрасно понял, что она имела в виду, и сразу осознал всю важность кражи. Фотоплёнка, пропущенная через аппарат между двумя роликами, словно в старомодной камере, содержала полную запись всех факсов, полученных им накануне вечером. Чтобы получить документы, достаточно было просто вставить плёнку, страницу за страницей, в копировальный аппарат. Это было так же просто, как поднести к свету старый лист копировальной бумаги – на самом деле, даже проще, поскольку каждый фрагмент фотоплёнки использовался только один раз.

Харланд скрыл свою реакцию. «Кто-то на этом этаже, должно быть, забрал его, когда у его автомата закончился заряд».

Это не удовлетворило Марику, но у неё на уме было другое. Звонили из офиса Генерального секретаря. В расписании Бенджамина Джайди образовался небольшой перерыв сразу после двух, и он хотел увидеть Харланда.

Он вышел из кабинета Генерального секретаря немного раньше назначенного времени и прошёлся взад-вперёд по коридору, разглядывая карандашные наброски зданий ООН в рамках. Внезапно он заметил, как охранник в конце коридора напрягся в кресле. Он взглянул налево и увидел, что Генеральный секретарь стоит почти рядом с ним.

«Это хороший трюк, — сказал он. — Я научился ему ещё в детстве. Человек, который меня этому научил, сказал, что секрет подкрадывания к кому-то заключается в том, чтобы представить, что ты оставляешь позади половину себя. Уверен, он меня разыгрывал, но, похоже, это работает, не так ли?»

Харланд посмотрел в гранатово-чёрные глаза Бенджамина Джайди. Он встречался с ним пять или шесть раз и всегда поражался его жутковатой, изменчивой манере поведения. Дипломат, борец за справедливость, политик и соблазнитель деспотов, Джайди играл множество ролей, но соглашался только с описанием работы своего предшественника, который говорил, что Генеральный секретарь подобен светскому Папе. В этом что-то было, но оно не соответствовало искусству иллюзиониста, которым этот аккуратный, непостижимый коротышка упражнялся в каждую минуту своей бодрствования. Харланд считал его современным темнокожим Мерлином.

Он не имел никакого очевидного происхождения. Он говорил с каким-то непонятным акцентом, который кто-то однажды описал как портовое пение, а его внешность могла бы быть откуда угодно – с Ближнего Востока, из Африки, Индии и даже из Южной Америки.

На самом деле он родился на Занзибаре, учился в европейских университетах и большую часть своей трудовой жизни провел в Соединенных Штатах.

Он взял Харланда под локоть и медленно повёл его обратно в свой кабинет, изливая на него своё обаяние и сочувствие его судьбе. С Джайди же вы чувствовали, как вас охватывает сочувствие.

Они сели на диван, повернувшись спиной к окну.

«Должен сказать, у вас серьёзная травма головы. Это результат падения?» Он помолчал. «Или вы получили её вчера вечером?»

Итак, Джайди знала.

«Прошлой ночью, но выглядит все гораздо хуже, чем кажется».

«Да, мистер Харланд, судя по всему, вы воевали. В будущем вам следует поберечь себя».

'Да.'

«Итак», сказал Джайди, сложив руки на скрещенных коленях, «Алан Грисвальд был твоим другом?»

«Да, хороший друг».

«Знаете ли вы, что он придет ко мне с информацией, которую он передаст мне только лично?»

«У меня была некоторая идея. Вы не против, если я спрошу, о чём она?»

«Это касалось его работы в Гааге в Международном трибунале по военным преступлениям, но я не могу рассказать вам больше, потому что не знаю». Он сделал паузу. «Вы считаете, что эта катастрофа была несчастным случаем, как они говорят?»

Харланд взвесил свой ответ. «Ну, я только что посмотрел пресс-конференцию внизу, и выводы Совета по безопасности кажутся достаточно правдоподобными. Нет никаких доказательств саботажа».

«Да, вихревой след — определённо убедительное объяснение», — задумчиво сказал Джайди. «Я раньше о таком не слышал. Но позвольте спросить вас, что вы на самом деле думаете, мистер Харланд».

«Я думаю, есть очень веские основания подозревать, что это был саботаж.

«Кто-то не хотел, чтобы Алан Грисвальд разговаривал с вами».

«Но вы правы — доказательств нет. Тревожно, что такое вообще могло произойти — столько хороших людей погибло, а доказательств преступления нет. Это вызывает чувство бессилия и гнева».

«Да, это так».

Джайди сидел молча со странным выражением лица. Через открытую дверь позади него Харланд видел, как в офисе Генерального секретаря кипела работа, но Джайди, казалось, никуда не спешил. «Я не обедал».

Может, пойдём чаю попьем? Думаю, нам нужен чай и печенье, как думаешь?

Он вскочил на ноги и вышел в открытую дверь.

Вскоре после этого очень высокая женщина скандинавской внешности принесла поднос. Джайди взяла тарелку с печеньем и начала что-то говорить, не переставая его жевать.

«Думаю, мы оба знаем больше, чем признаём, мистер Харланд. Могу ли я сделать такое предположение, не обидев вас?»

Харланд кивнул и подумал, что же, черт возьми, будет дальше.

«Видите ли, я узнал, что вы знаете о месье Безье и что вы наводили справки о работе, которую проводит ваш друг Грисвальд». Он увидел, что Харланд собирается его прервать, и поднял руку.

«Пожалуйста, позвольте мне закончить. Я понимаю, что вас это может расстроить, но мне пришлось ознакомиться с фактами как можно полнее. Я столкнулся – или

Скорее, мы столкнулись с очень трудным временем. Я думаю, нам нужно принять друг друга и поделиться тем, что мы знаем».

«Что вы говорите, сэр?» — спросил Харланд, устав от непрозрачной формальности Джайди.

«У нас есть общая цель, и нам нужно это признать».

«Нет, до этого, о Безье. Как вы ознакомились с фактами?»

Джайди вздохнул и слегка склонил голову.

«Вы хотите сказать, что это кто-то из ваших людей забрал рулон факса из моего офиса? А взлом моей квартиры, нападение прошлой ночью? Я не могу в это поверить. Вы хотите сказать, что это было сделано по вашей инициативе?»

«Я знала, что будет трудно», — Джайди снова вздохнула. «Да, я признаю себя виновной по двум пунктам. Позвольте мне объяснить. Нам, то есть мистеру Оллинсу из ФБР и Шону Кеннеди, главе местной службы безопасности, показалось, что вы могли что-то взять с тела Алана Грисволда. Мы подозревали, что вы знали, что он мне везёт, потому что вы были друзьями. Старыми друзьями, насколько я понимаю. Что-то было, не так ли? Но вчера вечером это у вас украли. Мистер Кеннеди поинтересовался, что ещё вам известно, пришёл к вам в кабинет и нашёл рулон факса. Боюсь, он также организовал обыск вашей квартиры на выходных, хотя и сказал мне, что его и его коллегу впустил швейцар. Так что это было не совсем взлом».

«Это не делает ситуацию лучше, сэр», — резко сказал Харланд. «Они читают мою личную переписку».

«Да, согласен, это непростительно, но до сегодняшнего утра мы не были уверены в вашей позиции. Потом стало ясно, что вы, как и мы, заинтересованы в том, чтобы узнать, что случилось с самолётом и чем занимается Грисволд. Эти действия хорошо говорят о ваших мотивах. Но теперь вы должны рассказать мне, что вы взяли из тела Грисволда».

Харланд рассказал ему о бумажнике Грисволда и о том, как он нашёл его в субботу днём, а затем о прослушивании диска и звуковом импульсе, который, как он подозревал, был каким-то кодом. Он умолчал о своём визите к семье Грисволдов.

«И у тебя больше нет этого диска?»

«Нет, это было сделано вчера вечером».

«Да, мы думали, что что-то подобное произошло. Жаль, что вы сразу не рассказали Оллинс, не правда ли?»

«Я понял это только в субботу днём, когда всё это случилось. К тому времени я начал думать, что Оллинс не совсем прав. Это впечатление практически подтвердилось на пресс-конференции сегодня утром, когда не было ни слова о французе». Он сделал паузу. «Послушайте, сэр, могу я спросить вас, почему вы так старательно скрываете присутствие Безье на самолёте? Рано или поздно кому-то придётся признать, что он был убит вместе с остальными».

«Да, это правда. Ответ в том, что Оллинс и Кеннеди, которые, как я должен упомянуть, раньше были коллегами, хотели получить время, чтобы узнать о Безье. Также важно, чтобы люди, которые пытаются помешать мне узнать о показаниях Грисволда, не знали, что Безье был на борту самолёта».

«Но если это был саботаж, то Безье наверняка был одной из целей».

«Не обязательно. Я убеждён — нет, это моя интуиция, — что Грисвальд был единственной целью. Не думаю, что они знали о Безье. Важно понять, какое место он в этом занял».

«Вы всё время говорите «они». Кто они?»

«Вы знакомы с квантовой теорией?»

«Да», — с сомнением ответил Харланд.

«Потому что именно об этом упомянул Алан Грисвальд в нашем единственном разговоре. Он сказал, что имеет дело с подозреваемым, похожим на квантовую сущность».

«Что же он имел в виду?»

«Я не уверен, но в квантовом мире, насколько я понимаю, очень малые сущности могут быть одновременно волной и частицей. Они также могут находиться в разных местах одновременно. Это противоречит здравому смыслу».

«Да», — сказал Харланд, смутно припоминая лекцию по физике в Кембридже,

«Это связано с принципом неопределённости. Когда одно проявление становится определённым, другое отступает и становится неясным. Суть в том, что никогда нельзя быть уверенным в неясном состоянии».

«Именно! Грисвальд сказал, что ему удалось сосредоточиться на одном аспекте личности этого человека, связанном с преступлением на Балканах, но он смутно осознавал другие его роли и его влияние, которое, возможно, даже проникло в Трибунал по военным преступлениям. Он сказал, что почти непостижимо, как этот человек умножил свои личности, чтобы действовать на стольких разных уровнях. Именно поэтому он использовал квантовую аналогию и поэтому обратился ко мне. Трибунал по военным преступлениям, как вы знаете, спонсируется ООН.

«Он хотел убедиться в моей поддержке, прежде чем начать серьёзно заниматься этим вопросом. Очевидно, он её не получил, поскольку на следующей неделе Грисволда похоронят вместе со всеми остальными погибшими в авиакатастрофе».

«Значит, вы уверены, что это был саботаж?»

«Нет, не я. Могу лишь сказать, что это вероятно, потому что это не моя сильная сторона. Я полагаюсь на таких людей, как Шон Кеннеди, которые следят за ситуацией, и у него есть свои друзья, но в мире шпионажа мы — новички».

«Шпионаж? Какое это имеет отношение к шпионажу?»

«Разве я об этом не говорил? Алан Грисвальд сказал мне по телефону, что человек, которого он расследует, имеет важные связи с несколькими разведывательными службами. Боюсь, я не спросил, с какими именно, потому что думал, что мы сможем обсудить это лично».