Имя этим проблемам — «Бионическая упругость». Я читал об этом эффекте в описании Руны, но ещё не сталкивался с ним. Организм Локи, его древняя, заложенная на генетическом уровне система «свой-чужой», взбунтовалась с яростью, которой я не ожидал. Тело восприняло новые ноги не как спасение, не как дар, а как смертельную угрозу, как чудовищный инородный имплант, который нужно немедленно уничтожить.

Даже под действием Ведьмина корня, способного свалить с копыт тавра, Локи забился в конвульсиях. Его спина выгнулась дугой, так что он коснулся стола лишь затылком и обрубками ног. Сдавленный хрип вырвался из его горла. Мониторы подавали сигналы тревоги, их экраны замигали красным, показывая запредельные, несовместимые с жизнью значения. Пульс подскочил до двухсот ударов в минуту, давление рухнуло почти до нуля. На месте стыка плоть пошла багровыми пятнами, опухая на глазах.

— Мы теряем его! — крикнула Лис, и в её голосе впервые прозвучала паника. — Отторжение! Полное каскадное отторжение!

Не раздумывая ни секунды, я принял позу Восходящего и активировал Руну Исцеления. Поток Звёздной Крови хлынул в истерзанное тело Локи, вступая в битву с его собственным иммунитетом. Началась третья, самая страшная часть моего эксперимента. Теперь я воевал не с природой, а с самим человеком, пытаясь спасти его от самого себя. И я не знал, кто из нас выйдет победителем в этой схватке.

Я бросил в топку битвы всю мощь серебряной Руны Исцеления, пытаясь подавить бунт, поднятый его собственной плотью. Конвульсии, сотрясавшие его тело, стали слабее, судорожная дуга позвоночника начала медленно выпрямляться. Показатели на мониторах, этих бесстрастных вестниках смерти, на мгновение замерли, стабилизировались на опасной, но уже не смертельной черте. Я чувствовал, как его организм, слепая и упрямая биологическая машина, с яростью сопротивляется даже серебряному Исцелению. Он пожирал мою Звёздную Кровь десятками капель, с жадностью вампира. Пусть так, если это поможет.

— Коли ему «Шаг Смерти»! — выкрикнул я, не узнавая собственного голоса. — И адреналиновый коктейль с нейростабилизатором! Живо!

Лис, бледная, как полотно, метнулась к столику, где в идеальном порядке были разложены приготовленные заранее препараты. Её пальцы, обычно такие точные и уверенные, слегка дрогнули, когда она схватила инъектор с тёмно-фиолетовой, почти чёрной жидкостью. Не мешкая, она вонзила иглу Локи прямо в шею, в сонную артерию.

— Это может убить его, Кир! — крикнула она, её голос звенел от напряжения. — Сердце может не выдержать!

— Главное, чтобы дало нам несколько минут! — отрезал я, чувствуя, как по спине струится холодный пот. — Нам нужно время!

Показатели на мониторах снова прыгнули, стрелки метнулись к красной зоне, но затем, к моему неимоверному облегчению, замерли. Замерли на критической, но стабильной отметке. Сердце Локи, подхлёстнутое адской смесью стимуляторов, забилось с пулемётной частотой, но главным было то, что оно билось. Мы купили себе время. Несколько драгоценных, бесценных секунд.

— Кир, операцию нужно немедленно остановить! — голос Лис был резок, как удар бича. — Время действия твоих Рун на исходе! Ещё несколько минут, и эти твои протезы превратятся в гниющую, некротическую массу прямо на его теле! Мы можем убить его! Я считаю необходимым провести ампутацию! Немедленно!

— Нет! — прорычал я.

Руки дрожали, но не от усталости, а от чудовищного напряжения. Я стоял на краю пропасти, и любое неверное движение могло стоить Локи жизни.

— Если я остановлюсь сейчас, всё было зря! Всё впустую!

— Мёртвому будет абсолютно всё равно, есть у него ноги или нет! — не унималась она, её логика была холодна и безупречна, как лезвие скальпеля. — Ты не Бог, Кир! Ты не можешь приказать его телу принять чужую плоть! Ты нарушаешь все законы природы!

И чёрт возьми, она была права. Абсолютно, убийственно права. Логика, здравый смысл, весь мой предыдущий опыт — всё было на её стороне. Но я смотрел на искажённое нечеловеческой болью лицо Локи, на его блаженную, наркотическую улыбку, которая теперь казалась жуткой, предсмертной гримасой, и я не мог отступить. Не мог сдаться. Потому что это было бы признанием собственного бессилия. Я, Восходящий, обладатель силы, способной изменять мир, спасую перед упрямством нескольких триллионов клеток. Нет.

— Держите его! — скомандовал я, игнорируя протестующий взгляд Лис. — Ами, прижми плечи!

И я снова, в третий раз, активировал Руну Исцеления. Время сжалось. Оно перестало течь. Секунды растянулись в одну звенящую, натянутую до предела точку. Должен успеть. Нужно не просто исцелить. Необходимо обмануть саму природу. Я должен был заставить его тело не просто принять имплант, а поверить, что эти ноги — его собственные, родные, данные ему от рождения. И я начал свой самый отчаянный и самый безумный диалог — диалог не со словами, а с потоками энергии, обращённый к каждой клетке, к каждой молекуле ДНК в теле Локи. Я убеждал, приказывал, молил, угрожал.

Алиса тихо паниковала. Я закрыл глаза, отключаясь от паники Лис и отчаянного напряжения Ам'Нир'Юн. В этом состоянии, когда время замедлилось до предела, я увидел то, что не видел раньше — узоры жизни.

Перед моим внутренним взором раскрылся мир, невидимый для обычного глаза. Клетки и ткани, рисовали сложнейшие энергетические схемы, мерцающие в такт биению сердца. Каждая клетка Локи излучала свой уникальный свет — золотистый, с оттенками янтаря. Это был его генетический код, его биологическая подпись, его «я» на самом фундаментальном уровне. А рядом, в созданных мною ногах, светились другие узоры — холодные, синеватые, с фиолетовыми прожилками. Это был код волкера, чуждый, мёртвый, отвергнутый организмом Локи.

И вдруг я понял. Руна Исцеления работает только с тем, что уже существует. Она может залечить рану, восстановить повреждённую ткань, но она не может изменить природу клеток. Она не может заставить организм принять чужеродные ткани как свои собственные. Руна, как бы мощна она ни была на серебряном ранге, просто пытается залатать трещину между двумя частями разных организмов, но не в силах сделать их единым целым.

Но Руна Плоти… Руна Плоти может. Это и есть её предназначение.

Я почувствовал, как во мне просыпается новое понимание. «Биоинженерия» — неправильное и некорректное название, это было творение жизни на самом фундаментальном уровне. Просто пришить ноги мало, нужно перепрограммировать саму суть этих тканей, заставить их «говорить» на том же языке, что и организм Локи.

С усилием, которое казалось невероятным, я проник разумом в границу стыка. Внутри моего видения я заметил, как золотистые узоры Локи и синие узоры новых ног взаимно отталкиваются, как два противоположных полюса у магнита. Я сосредоточился на самом тонком уровне — на уровне ДНК, на уровне белковых структур, на уровне тех самых молекул, которые определяют, что «своё», а что «чуждое».

Я начал работать. Сначала я создал мост из энергии между двумя частями. Тончайшие нити, неразличимые даже в моём видении, соединили золотистые и синие узоры. Затем я начал менять синие линии схемы, постепенно приближая их к золотистым. Я не стирал их полностью — это убило бы ткани — но я вносил изменения, как художник, корректирующий рисунок.

Я видел каждую аминокислоту, каждую пару нуклеотидов. Изменял белковые маркеры, которые иммунная система распознавала как чужие. Перепрограммировал гены, отвечающие за распознавание «своего» и «чужого». Это было как дирижировать оркестром, где каждая нота была отдельной молекулой, отдельной клеткой.

С каждым изменением сопротивление организма ослабевало. Я видел, как синие узоры медленно приобретают золотистые оттенки, как два потока начинают смешиваться, создавая новый, уникальный узор. Это был не просто симбиоз, это было рождение чего-то нового, третьего, что принадлежало и Локи, и волкеру одновременно.

Работа была невероятно тонкой. Одно неверное движение, одна неправильно изменённая молекула — и всё рухнет. Я чувствовал, как Звёздная Кровь стремительно утекает из моего резерва. Каждая капля шла на поддержание этого хрупкого баланса между жизнью и смертью.

— Лис, — прохрипел я, не открывая глаз, — вколи ещё один «Шаг Смерти», но вполовину дозы. Нам нужно удержать его сердце на пределе, чтобы организм не успел среагировать на изменения.

Я почувствовал, как Лис колеблется, но затем кивнула. Она поняла, что я вижу то, чего не видит она.

Я продолжал работать. Теперь я перешёл к нервной системе. Я видел, как нервные окончания в ногах, созданные мной ранее, пытались соединиться с нервами Локи, но встречали сопротивление. Я начал перепрограммировать саму нейронную сеть, создавая новые пути, новые связи. Это было как прокладывать дороги в незнакомой стране, где каждая непродуманная развилка могла привести к катастрофе.

Постепенно я чувствовал, как сопротивление ослабевает. Золотистые и синие линии схем всё больше смешивались, создавая новый, гармоничный узор. Я видел, как клетки начинают общаться, как иммунная система перестаёт воспринимать ноги как угрозу.

— Ами, — прошептал я, — подай мне волокна из его собственной кожи.

Она мгновенно поняла. Взяв небольшой кусочек кожи Локи, начал вытягивать из неё тончайшие волокна. Эти волокна я вплетал в стык, создавая мост из его собственных клеток между старым и новым. Это был последний штрих, последнее подтверждение для организма, что это действительно его часть.

И тогда произошло чудо. Я почувствовал, как сопротивление полностью исчезло. Золотистые и синие схемы полностью сплелись в один, гармоничный, прекрасный узор. Организм Локи принял новые ноги как свои собственные. Не как имплант, не как протез, а как часть себя.

— Стабилизируется, — прошептала Лис, её голос дрожал от изумления. — Показатели… они стабилизируются. Иммунная реакция… прекратилась.

Я открыл глаза. На мониторах красные линии медленно опускались в зелёную зону. Сердце Локи, хотя и билось всё ещё учащённо, работало стабильно. Его лицо перестало быть искажённым болью, на нём появилось выражение спокойного сна.

— Он… он принял их, — выдохнула Лис, глядя на мониторы. — Как ты это сделал?

Ответил не сразу. Я смотрел на Локи, на его новые ноги, которые теперь были не чужими, а его собственными. Пришло отчётливое понимание того, что мы только что переступили грань между жизнью и смертью, между возможным и невозможным.

— Я заставил его тело считать, что это его часть, — наконец выдавил я. — Изменил живые ткани, заставил их говорить на том же языке, что и его организм. Руна Исцеления лечит то, что есть. Руна Плоти создаёт то, чего не было.

Руки, дрожали от нервного напряжения. Похоже, что я только что научился творить жизнь. К добру или худу, но этот опыт изменит меня навсегда.