Роршаг стоял перед Чёрной Сферой, и его фигура высилась в густой, вибрирующей ауре, испускаемой артефактом. Он был высоким, как мачта затонувшего корабля, и тонким до болезненности — не человек, а анорексичный бог гниения, сшитый из ночных кошмаров. Его кожа была бледной до прозрачности, как древний пергамент, сквозь который просвечивали сплетения чёрных вен. Они складывались в сложные, фрактальные узоры, словно корневая система мёртвого дерева под замёрзшей землей. Каждый раз, когда он двигался, эти «корни» пульсировали тусклым фиолетовым светом — было очевидно, что он питается не кровью, а энергией смерти, исходящей от Сферы. Прямое подключение к некросети.

Его лицо… Оно не было лицом в привычном понимании. Это была лишь маска, натянутая на пустоту. Черты, когда-то, возможно, принадлежавшие человеку, теперь были искажены до неузнаваемости. Вместо глаз — два пустых провала, два колодца, выпивающих свет и смелость, в глубине которых мерцали крошечные точки света, подобные далёким звёздам в чёрной дыре. Когда он обратил на нас свой взор, казалось, что эти точки медленно увеличиваются, затягивая душу по крупицам. Его рот никогда не открывался для речи — слова возникали прямо в голове, как скрежет гвоздя по внутренней стороне черепа.

Но настоящий цирк уродов начался, когда Роршаг пришёл в движение.

Из его спины и плеч начали не расти, а прорываться, рвать плоть щупальца. Это было не как у осьминога. Его несуразное тело было семенем, прораставшим в десятки плотных, хитиновых побегов. Каждое щупальце было уникальным, словно продукт больной фантазии безумного скульптора. Одни — тонкие, как лезвия, способные рассечь сталь. Другие — толстые, покрытые костяными шипами. Третьи — гибкие, с присосками, из которых сочилась густая, почти чёрная жидкость, шипящая на полу. Эти щупальца и были его настоящим телом, постоянно меняющим форму, оружием тотального контроля над полем боя.

Когда он поднял руку, плоть на его предплечье запузырилась, вздулась, как тесто на дрожжах, и из неё вырвались новые отростки, извивающиеся в воздухе, словно змеи. Пальцы вытянулись в костяные стилеты, а ладонь разверзлась, превратившись в пасть с рядами игольчатых зубов. Его голова распалась на десятки маленьких ртов, и каждый из них зашептал разные, противоречивые слова на языках, мёртвых ещё до рождения этого мира. Это создавало ментальный белый шум, хор безумцев, способный свести с ума любого, кто не обладал пси-защитой.

Под этим существом базальтовый пол превращался в живую гнилостную грязь, которая тянулась к нам тонкими жгутами, пытаясь схватить за ноги. Воздух вокруг него искажался, как над раскалённым камнем, но вместо жара исходил могильный холод, от которого кровь, казалось, превращалась в ледяную крошку.

Пол под нашими ногами вибрировал, словно весь гигантский зал дышал в унисон с этим монстром. Стены из чёрного базальта казались живыми, по ним пробегала едва заметная рябь. Даже свет здесь был больным — тусклый фиолетовый оттенок лился от Чёрной Сферы, висевшей над постаментом в ажурном кружеве непонятных механизмов и нечестивых схем. Артефакт мерно и тяжело пульсировал, словно сердце, вырванное из груди мёртвого бога. По механизму то и дело пробегали цепочки светящихся неизвестных Рун. Каждый его удар отзывался в моей голове гулкой болью и тошнотой. Аневризма, готовая лопнуть и забрызгать всю реальность некротической энергией.

Мы шагнули под эти мрачные своды и теперь стояли на пороге. Конца или начала чего-то худшего.

Роршаг повернулся к нам. Его движения были текучими, змеиными, нечеловеческими. Запах от него ударил волнами — сладковатый, как от разлагающихся фруктов, смешанный с металлическим привкусом ржавчины и старой крови. Его длинные ноги оставляли на базальте следы гнили, которые тут же впитывались обратно в его плоть.

Голос его возник не в ушах, а прямо в мозгу. Псионический удар, который царапал изнутри.

— Вы пришли… Мухи, слетевшиеся на мёд смерти. Ваша настойчивость забавна. Но бесполезна.

Перед нами был не просто сильный противник, а полноценное Серебро. Судя по всему, у него прямое подключение к источнику бесконечной энергии. Прямая атака в ближнем бою — самоубийство. Его щупальца не дадут подойти. Дистанционная — как показал опыт с Хранителем, может быть бесполезна. Но Роршаг решил, что грубой силе стоит предпочесть беседу.

— Кел… — это слово не было произнесено, оно проросло в моей голове, как раковая опухоль, его эхо отразилось от стенок черепа, вызывая вибрацию, от которой заныли зубы. — Вы вернулись… Лис. Соболь. Кир.

Он назвал наши имена с такой фамильярной уверенностью, словно мы были его старыми приятелями, с которыми он только вчера распил бутылочку-другую. Мы застыли. Движение, мысль, само дыхание — всё остановилось на одну бесконечную секунду.

Лис судорожно выдохнула, и звук этот был похож на треск ломающегося льда. Её походка, обычно плавная и выверенная, стала рваной, как у человека, получившего удар под дых. Она сбилась с шага, словно само слово «Кел» обладало физической массой. Соболь криво ухмыльнулся, но это было больше оскалом зверя, а не усмешкой. Он медленно повёл остриём техномеча перед собой, словно отгоняя нечистую силу, его мускулы под одеждой напряглись до каменной твёрдости. Я почувствовал, как по моей спине пробежал ледяной разряд, оставив за собой россыпь мурашек. Кел. Это слово было ключом, открывавшим ящик Пандоры в моей голове, полный вопросов без ответов. Мы не были Кел. Но уверенность Роршага была настолько абсолютной, что сеяла семена сомнения в самой плодородной почве — страхе и неизвестности.

— Ты ошибаешься, мертвец, — ответил я, формируя и дублируя слова в псионический импульс, острый и холодный. — Мы те, кого здесь принято называть Небесными Людьми. Пришли извне.

Мои мысли метались, как рой пчёл в запертом улье. Это была уловка. Он хочет сломать моральный дух, посеять раздор, заставить нас сомневаться в себе, прежде чем его щупальца доберутся до нашей плоти. Это у него не выйдет. Но если он знает хоть что-то о Кел — это шанс. Шанс выудить информацию, пока он наслаждается своим монологом. Превратить его психологическую атаку в допрос с пристрастием.

Щель на его лице, имитирующая рот, растянулась, извергнув облако фиолетового пара с гнилостным запахом.

— Ошибка? Нет, Кир. Ты носишь их кровь. Вы все — осколки их величия, упавшие сквозь время. Присоединяйтесь ко мне. Нет нужды в этом бессмысленном конфликте. Я дам вам власть над этим Октагоном. Безлимитный доступ к сокровищнице Древнего Асиополя. Она спрятана глубже, чем думают ваши карманные Наблюдатели. Могущество, рядом с которым награда за Золотой ранг задания — это жалкие чаевые. Я сохраню ваш народ, как когда-то пытался сохранить свой.

Соболь фыркнул, но в его хриплом голосе послышалась нотка неуверенности. Он смотрел не на Роршага, а куда-то в пустоту.

— Какова цена, мертвец? Думаешь, мы не знаем, что твоя «власть» обычно заканчивается цепями на шее и вечным контрактом в твоём театре некро-марионеток?

— Что для вас свобода? — прошелестело в ответ, и в этом вопросе было столько древнего цинизма, что он мог бы отравить целую планету. — Блуждать, как злые дети, в руинах, которые вы же и создали? Убивать себе подобных ради трофеев и подачек Наюблюдателя? Я предлагаю вам цель. Величие. Вам не обязательно становиться некросами. Вы и так рано или поздно погибнете и пополните моё войско. Я лишь предлагаю пропустить скучную часть и сразу перейти к награде.

Я видел, как Лис пошатнулась. Её аналитический ум сейчас, должно быть, перегревался, просчитывая варианты. Предложение было дьявольски заманчивым. Сокровищница Асиополя могла дать нам невероятное преимущество, которое позволило бы диктовать условия всему Единству. Но цена…

— Злые дети? — криво усмехнулся Алексей, техномеч нервно дёрнулся в руках. — Ты наводнил Асиополь своими безвольными солдатиками. Извини, пришлось сломать нескольких. Ответь правду, тебе в детстве в настольные игры не давали играть?

Роршаг проигнорировал его выпад. Его шёпот усилился, проникая глубже, обходя защитные барьеры.

— Кел были строителями миров. Пришедшими со звёзд, щедро сеявшими жизнь. Они создали Единство, но отвергли нас, свои творения, когда мы стали слишком… амбициозными. Их кровь в вас — это ключ. Ключ к истинному Восхождению. Я знаю их секреты. Руны, ломающие барьеры рангов. Артефакты, питаемые душами звёзд. Присоединяйтесь, и я поделюсь всем. В обмен на простую верность. Мы перестроим этот мир по новому, справедливому плану. Моему плану.

Я решил подыграть. Блефовать. Заставить его выложить больше карт на стол.

— Почему ты так словоохотлив? Обычно такие как ты просто рвут на части, не тратя время на переговоры.

— Потому что или мы договоримся, — отрезал он, и его щупальца начали медленно расти, извиваясь, как клубок голодных змей, — или вы никуда не уйдёте из этого зала. Живыми. Ваши жизни, ваши судьбы, ваш выбор. Могущество ждёт.