Он знал слишком много. Утверждение, что мы носим кровь Кел, объясняло всё и было очевидным. Очевидным настолько, что оставалось удивляться, почему мне потребовалось столько времени и подсказки, чтобы до этого дойти. Сам собой отпадал ряд вопросов, которые до этого казались странными несуразностями. Например, почему мы трое приняли Стигматы без саркофагов, почему мой индекс соответствия на артефакте Кел зашкаливал. Мы были не просто потомками. Учитывая все временные парадоксы Единства, я бы поставил на то, что мы были их предками. Эхо из прошлого, заброшенное в будущее, чтобы стать причиной самого себя. Голова от такой догадки пошла кругом.

И ведь это только начало общения с Роршагом. Так что, да. Это предложение было более чем заманчивым. Но какова цена? Она всегда в деталях. Я видел, как Ами переминается с ноги на ногу, её сабли в руках подрагивали от сдерживаемой ярости. Она была готова броситься в бой в любую секунду. Чор цедил ругательства сквозь зубы, его синяя кожа лоснилась от пота. Он тоже был на пределе.

Интересно… Предложение было сделано только нам троим. А как же наши товарищи?

— И что насчёт них? — спросил я, мысленно указав на Ами и Чора. — Ты предлагаешь сделку только «осколкам величия». А они? Просто расходный материал?

Щупальца Роршага замерли. В его ментальном голосе прозвучало холодное, нечеловеческое презрение.

— Они — инструменты. Полезные, но заменимые. Их судьба — в ваших руках. Согласитесь, и делайте с ними, что захотите.

— Мы знаем цену твоих даров, — ответил я, и мой голос прозвучал в гробовой тишине зала неожиданно твёрдо. — Руна-Сага показала нам, как ты «спас» свой народ. Это не спасение. Это создало лишь иллюзию вечной жизни. Твоя Чёрная Сфера — не дар. Это тюрьма для аним миллиардов разумных существ. Истинная цена твоих «даров» — вечные цепи рабства, где ты — тюремщик и бог.

Внезапно тот, о чьём существовании я, признаться, почти забыл в этой пафосной перепалке, шагнул вперёд. Укос. Его небольшая, коренастая фигура дига казалась совершенно неуместной в этом огромном, величественном пространстве. Он выглядел как шахтёр, случайно забредший в оперный театр.

— Это ложь! — прохрипел он, и его голос, усиленный акустикой зала, прогремел как выстрел. — Сокровищница Асиополя была уничтожена Небесной руной в незапамятные времена! В своём прошлом воплощении я сам видел это! Если бы она была цела, ты бы не сидел здесь, как паук у своей Сферы, а давно бы опустошил этот Октагон Единства как чума!

Роршаг не ответил. Он даже не шелохнулся. Но среагировал мгновенно, с эффективностью хорошо отлаженного механизма убийства.

Десятки щупалец, тонких и острых, как хирургические скальпели, выстрелили из его плеч и спины. Они пронзили Укоса насквозь, даже не заметив его артефактный комбез, который должен был выдерживать выстрел из винтовки «Найторакс». Маленькое тело дига дёрнулось, его подняло в воздух, как марионетку на ниточках, а затем с глухим стуком швырнуло на базальтовый пол. Кровь, тёмная и густая, хлынула на плиты, которые, казалось, тут же впитали её в себя, не оставив и следа. Укос не закричал. Не застонал. Он просто молча осел, превратившись в сломанную куклу, из которой выдернули все нити.

— Укос! — вырвалось у меня, но было уже поздно.

Мой разум, который только что выстраивал сложные схемы боя, на мгновение отключился, парализованный этой бессмысленной, будничной жестокостью. Роршаг даже не взглянул на тело. Его внимание было приковано к нам.

— Вы слышали мудрость мёртвого, — прошелестел он, и этот шёпот заскрёб по черепу изнутри. — Теперь узрите могущество мёртвого.

Щупальца, всё ещё влажные от крови дига, метнулись ко мне. Переход от пассивной угрозы к прямому нападению был настолько стремительным, что я промедлил. Этого мгновения Роршагу хватило. Одно щупальце обвилось вокруг моих ног, лишая опоры. Другое — вокруг талии, сжимая с силой гидравлического пресса. Я почувствовал, как пронизывающий холод проникает в кости, парализуя мышцы. Присоски, сочившиеся чёрной, маслянистой жидкостью, жгли кожу как кислота.

— Кир! — крик Ами прозвучал как боевой клич.

Ами взвыла, как раненая найтволчица. Её лицо исказилось яростью — губы сжались в тонкую, бескровную линию, движения стали резкими, рублеными, как удары топора. Она отправила в Роршага свою самую мощную Руну — с гудением, от которого вибрировал воздух, Огненный Шар ушёл в сторону врага. Её тело тут же окуталось текучим доспехом из частичек земли и она бросилась вперёд. Две сабли в её руках — Медвежья и обычная стальная — запели свою смертельную песню, отсекая отростки, тянувшиеся к нам.

— Ублюдок! — прорычала она, и её голос дрожал от бешенства.

Слова Ами вырвали меня из ступора. Игг-порождающий фактор! Конечно! Эта тварь была порождением тьмы, и свет должен был стать для неё ядом. Я вызвал Скрижаль и выбрал Руну Великий Щит Обжигающего Света. После того как я повысил её с Бронзы до Серебра, она стала не просто защитой, а полноценным оружием.

Поток энергии вырвался из Скрижали. Окутав меня, закрутился в серебристый вихрь Звёздной Крови, который затем вспыхнул плотным, едва заметным золотисто-алым сиянием. Этот свет запульсировал, словно живое, дышащее сердце, создавая вокруг меня мерцающий, полупрозрачный барьер. Раскалённый воздух вокруг исказился и поплыл. Щупальца, сжимавшие меня, зашипели от жара. Там, где защитная пелена сталкивалась с их поверхностью, возникали ослепительные вспышки и раздавался звук, похожий на взрыв петарды в закрытой банке. Сфера света обожгла их, заставив ослабить хватку. А потом они и вовсе отпустили меня, отдёрнувшись, как от раскалённого железа.

Я рухнул на колени, с трудом хватая ртом воздух. Но уже в следующий момент, превозмогая боль, вскочил на ноги и активировал Руну Сияние.

Яркая, чистая вспышка света, словно маленькая новорожденная звезда, взорвалась в центре зала, разгоняя на секунду мрак. Щупальца зашипели уже не от жара, а от агонии. Они покрывались волдырями, как от чудовищных ожогов, а самые тонкие и гибкие и вовсе обуглились и отвалились, извиваясь на полу, как черви на сковородке.

Роршаг зарычал. О да. Это был уже не псионический шёпот. Это был рёв раненого зверя, полный боли и первобытной ярости, который ударил по моему разуму с силой кувалды. Хоть я и покачнулся от этого ментального удара, но он вызвал у меня усмешку. Хорошее начало для битвы.

Чор выныривал из теней, стрелял в почти неподвижную фигуру врага и снова уходил шагом через тень, избегая ответных ударов щупалец. Выстрелы были точны, но не причиняли видимого урона. Тактика хороша сама по себе тем, что никто из самых сильных бойцов Копья ещё не пал. Но она будет работать до тех пор, пока у нас есть запас Звёздной Крови. У нас её не безграничное количество, а у Роршага?

Нет, так нам его не одолеть.

— Лис! — крикнул я, дублируя своё обращение псионически. — Используй Нарушение Связей!

И мой приказ перекрыл ментальный хаос. Серебряная сфера сорвалась с её руки, но ударилась о Роршага и просто рассеялась как дым.

— Не работает! — голос Алисы выдавал, что она была к панике.

— И что нам делать? — спросил я, скорей у себя.

Но Алиса услышала если не мои слова, то моё пси-сообщение. А может и не услышала, но в следующее мгновение выдала решение.

— Кир, повреди рунный конструкт вокруг Сферы! Это устройство стабилизирует артефакт, удерживает анимы внутри! Разрушим его — лишим Роршага подпитки некроэнергией. Это его источник могущества!

Ами рубила их яростно, ее лицо в поту, мышцы напряжены как струны. Укос лежал, пронзенный, кровь растекалась лужей. Он мертв. Или почти. А друзья — живы. Лис, Соболь, Ами, Чор — они дерутся. Без меня они падут. Укос вел нас сюда, рисковал всем. Но он знал на какой риск шёл. Если я сейчас брошусь к нему, Роршаг добьет нас всех. Выбрать живых или мертвеца. Лидер должен выбирать тех кого можно спасти наверняка. Проклятье, почему всегда так? Как бы мне не было сейчас погано, но спасать сейчас нужно тех, кто ещё дышит. Сердце колотилось, как молот в кузнице. И я сделал выбор в пользу живых. Жестокий, но необходимый.

Я бросил взгляд на Лис и Соболя, и то, что я увидел, было балетом смерти, поставленным безумным хореографом. Техномеч Алексея, превратился в жужжащую дугу мономолекулярной стали, которая с визгом отсекала лезущие со всех сторон некро-отростки. У ног капитана «Золотого Дрейка» уже извивался с десяток корчащихся, тошнотворных обрубков, истекающих чёрной слизью. Рядом, как призрачный танцор, двигался Чор. Он выныривал из плотных теней, которые, казалось, сами расступались перед ним, делал короткую, прицельную очередь из гаусс-карабина по почти неподвижной фигуре Роршага и снова уходил в фазовый сдвиг, растворяясь за мгновение до того, как в эту точку ударял очередной костяной хлыст.

Его снайперские выстрелы были точны, как скальпель хирурга, но иглы, разогнанные до сверхзвуковых скоростей, не причиняли груде плоти, которой стал некромант, видимых повреждений. Это было всё равно что пытаться подбить линкор из рогатки.