Мотор зэковоза окончательно сдох в паре километров от границы Большого Леса.

Аппарат задёргался в конвульсиях, как больной эпилепсией, и рухнул в прогал между двумя массивами «баобабов», пропахав несколько метров пузом по кустарнику. Удар поэтому получился мягким, и пассажиры, хотя и разлетелись по кабине, пострадали не сильно.

Однако, после того как пришли в себя и обследовали запасы, оказалось, что всё крупное оружие – гранатомёт и ПЗРК – повреждено и использовать его не получится.

Огорчились, особенно Редошкин, потративший на экипировку отряда много тщания и сил. Выбрались из корабля, имея на руках только «Кедры», снайперский комплекс и несколько «теннисных мячей».

– Бегом! – проговорил Максим, сожалея, что они не взяли с собой помповые ружья.

Уловив недоброе дыхание лесной глуши, он передёрнул плечами:

– За мной!

Два километра для людей, давно не занимавшихся физической нагрузкой, превратились в настоящую полосу препятствий, тем более что плантоидные заросли в этой полосе были гуще дальних. Пришлось даже использовать мачете, с которыми Максим и Редошкин не расставались и всюду брали с собой.

Все два с лишним часа, потраченные на преодоление «полосы препятствий», Максиму чудились глухие голоса, вещавшие некие истины на незнакомом языке, и, встретив однажды испуганно-вопрошающий взгляд Вероники, майор понял, что она чувствует примерно то же самое.

Остановились перевести дыхание в окружении толстых ходульных корней псевдомангра, под его почти горизонтально вытянутым стволом.

– Что не так? – спросил он девушку.

– Давит… – пожаловалась она. – Слышу голос, но не понимаю, что говорит.

– Это Лес.

– Этот? – Вероника обвела взглядом заросли.

– Большой. Хочет что-то нам сообщить, но мешает местное биополе.

– Неприятное ощущение… Может, позовём его?

– Не здесь, минуем границу и свяжемся. Наверно, у него появилась важная информация. Отдохнули, спортсмены? Костя?

– Подождите, дайте отдышаться. – Ботаник с отвращением сбросил с ноги крупного жука. – Вот же мерзости наплодил этот лесок!

– Осторожнее, не раздави, это жук из нашего Леса, он помогает ему создавать защитное биополе.

– Всё равно мерзость, я с детства насекомых не люблю, с тех пор как меня оса в детстве укусила.

– Сколько же тебе было? – поинтересовался Редошкин.

– Два года.

– Хорошая у тебя память, академик, если ты до сих пор помнишь укус.

– Мучился долго, потому и запомнил.

– А почему ты ботаником стал, а не биологом, специалистом по фауне?

– Папа вообще хотел, чтобы я пошёл по его стопам, он химик, на оборонку работает, но моё естество не терпит давления! – Последние слова Костя выговорил со своим обычным апломбом. – Поэтому назло ему я поступил на биофак МГУ. Послушайте, пошли отсюда! Тут везде эти жучары ползают! Жаль, что природа лишила нас хвоста.

– В каком смысле? – удивилась Вероника.

– Предки хомо сапиенса имели хвост, но в процессе эволюции утратили его. А хвост, между прочим, выполняет много полезных функций.

– Это каких? – Редошкин снял с локтя жука величиной с его ладонь, с изумрудно отсвечивающими крыльями, сложенными на спине, переправил на ветку дерева.

– Ну, во‐первых, хвост помогает удерживать равновесие при ходьбе и любых сложных телодвижениях. К тому же с ним проще отбиваться от насекомых и мелких кусачих типа крыс. Ещё он выполняет роль тастатурного датчика.

– Какого датчика?

Костя снисходительно ухмыльнулся:

– Датчика касаний, определяющих температуру объекта, его плотность и вкус.

– От такого датчика и я бы не отказался.

– Он у нас есть, только не развит.

– Аппендикс, что ли?

– Копчик. Это всё, что осталось у нас от хвоста. Я бы с удовольствием его вернул.

Вероника прыснула.

– Представляю, Жора, какой ты будешь красивый с хвостом.

– Дело вовсе не в красоте, а в полезности, – отмахнулся Костя. – Будь у нас хвосты, мы бы зацепились ими за сучья и отдыхали бы сейчас на вершине дерева, в безопасности. Да и жуков бы отгоняли.

Откуда-то прилетел звук, похожий на стук кастаньет.

Собеседники замерли, прислушиваясь.

– Уж не летучие ли мышки пожаловали? – пробормотал Редошкин.

– Погнали! – бросил Максим, первым ныряя в заросли гигантского лопуха.

Уже у самой границы полосы плантоидов, перед отчётливо видимой зубчатой линией «секвой» Большого Леса, набрели на болотце в окружении псевдопальм. Центральное озерцо в нём заросло огромными кувшинками и ещё более величественными растениями, в которых Костя узнал знакомые аналоги.

– Виктория Регия! – завопил он, бросаясь к берегу и дотягиваясь до ближайшего зеленовато-голубого круга диаметром около четырёх метров и невысоким бортиком. – У нас тоже встречается, но поменьше.

Вероника учуяла странный будоражащий запах, нашла источник. Это были метельчатые цветы, схожие по форме с орхидеями.

– Костя, посмотри, что это такое.

Ботаник подошёл. Глаза его загорелись:

– Ёлы-палы, да это же ванда тесселата!

– Что?

– На Земле это орхидея, производящая триметилбициклогептан. Он повышает уровень оксида азота в пенисе, а тот в свою очередь расширяет сосуды и увеличивает эрекцию. Давайте нарвём!

Редошкин фыркнул:

– Тебе-то зачем? Или ты собираешься заняться любовью с Демонами?

– Дуб! – сердито огрызнулся молодой человек. – Я же для вас стараюсь.

– Спасибо, – усмехнулся Максим. – Нам не требуется. Ничего рвать не станем. Полюбовались? Не отставайте.

Однако впереди их ожидало ещё одно препятствие, которое, впрочем, удалось обойти. И всё-таки они задержались на несколько минут. Максим первым выбрался на край котловины с ровными, но оплывшими стенами глубиной в два десятка метров и увидел лес тонких слоистых скал оранжевого цвета, заполнявший понижение рельефа.

– Кин-дза-дза, – прокомментировал Редошкин панораму, выходя следом. – Мы такое встречали недалеко от чёрного леса.

Максим кивнул.

С точно таким же понижением идеально круглой формы попаданцы действительно познакомились, облетая территорию чёрного леса. Диаметр обеих котловин был одинаковый – примерно километра три, но если те скалы имели буро-жёлтый цвет, то эти светились оранжевым накалом как будто были раскалены. И всё же было очевидно, что объекты имеют одно и то же происхождение и назначение.

– Антенная система, – проговорил Редошкин. – Интересно, кому она понадобилась? Демонам или Амазонкам?

– Красиво! – оценила пейзаж Вероника.

– Фракталы! – важно добавил Костя. – А почему сразу антенна? Может быть, это скульптурная композиция, артобъект.

– Зачем Лесу или тем же Демонам создавать артобъект? Они же не скульпторы, да и показать такую инсталляцию им некому.

– А вдруг его строили не Лес и не Демоны, а какие-нибудь более древние расы?

– Чепуха! – возразил лейтенант.

– Тогда точно Амазонки. Давайте возьмём образцы и определим возраст.

– С помощью чего ты это определишь?

– Спектральный анализатор…

– Нет у нас никакого анализатора. Что скажешь, командир?

– Вообще-то Амазонки и в самом деле могли сотворить культурный артефакт, – сказал Максим задумчиво. – С течением времени он разрушился, хотя до сих пор выглядит гармонично. Доберёмся до Леса, и я спрошу его, что это такое.

Через четверть часа они перешли незримую границу между защитным поясом плантоидов и собственно территорией Большого Леса и вздохнули с облегчением, полагая, что все их мытарства закончились. Во всяком случае, даже здесь, всего в километре от линии «баобабов», не было ни бурелома, ни зарослей колючек и лиан, ни каких-либо насекомых, так не любимых Костей. Идти мешала лишь высокая трава всех оттенков синего и зелёного цвета, но это уже не являлось опасным препятствием.

Однако оказалось, что «пейзаж кин-дза-дза» был не последним сюрпризом, попавшимся на пути неудачливых путешественников.

Наметив направление движения «на север», Максим обрадовал спутников известием, что идти всего-то каких-то двадцать километров, и небольшой отряд, подбодрившись, рассчитывая к вечеру достичь цели – демонского «суперджета», устремился в объятия восстановленного Большим Лесом безопасного миропорядка.

Впрочем, безопасным его назвать было уже нельзя.

Не успели путешественники отмахать и полпути, потратив на это два часа, как на них напали сначала шмели, а потом два «нетопыря», ведомые ещё одной партией насекомых.

Пришлось прятаться под деревьями, отбиваться от тех и других, используя всё имевшееся у отряда оружие. В результате «летучие мыши» чёрного леса превратились в фонтаны обломков, ополовиненная стая шмелей отступила, а у отряда из средств защиты остались только два «теннисных мяча» и две обоймы на все четыре ствола «Кедров».

У Максима родилась мысль оставить группу под защитой «семейного» леска, а самому смотаться к самолету Демонов и привести его обратно.

Однако идею никто не поддержал, а Редошкин предложил вместо командира себя в качестве порученца.

Поразмыслив, Максим согласился.

– Справишься? – спросил майор лейтенанта, оглядев его простоватое спокойное лицо, заросшее соломенного цвета щетиной.

– Без проблем, – мотнул головой Редошкин.

– Что возьмёшь? Можем отдать всё, что осталось.

Редошкин поразмышлял три секунды.

– Пойду налегке, возьму только мачете и «теннисный мячик».

– Ждём.

Они обменялись рукопожатиями, и лейтенант скрылся за «секвойями», сразу переходя на стайерский темп. Закалённый спецоперациями на Земле, он мог бежать несколько часов подряд. Главное было не промахнуться мимо цели – демонского «истребителя».

Остальные укрылись в лесочке «южного» образца, созданного «тисом», псевдопальмами, «можжевельником», «фикусами» и прочими представителями экваториальных лесов родной планеты.

Искупались в небольшой лагуне с прозрачно-голубой водой. Костя пошнырял по кустам и вернулся с двумя гроздьями синеватых плодов, похожих на бананы.

– Ешьте, съедобно, я продегустировал. По вкусу почти что бананы пополам с грейпфрутом, только несладкие.

Помыли «бананы» в озерке, осторожно попробовали на вкус.

– Ничего, есть можно, – оценил фрукты Максим.

– Там ещё ягоды есть, но пробовать я не рискнул, хотя они напоминают крупную морошку.

– Правильно сделал, – похвалила ботаника Вероника. – Не хватает только расстройство желудка получить.

– Могу сбегать в соседний лесок, поискать ещё чего-нибудь съедобного.

– Не надо, потерпим, – не разрешил Максим. – Давайте отдыхать, пока Жора не вернётся, я подежурю.

На сей раз ботаник спорить не стал. Усталость брала своё. Всё-таки они провели в пути больше пяти часов и потеряли немало сил.

Вероника прилегла на траву возле зарослей «можжевельника».

Костя пристроился рядом, но какая-то мысль не давала ему покоя, и он окликнул Максима, собравшегося сделать обход леска:

– Макс, мы не встретили в Беслесе ни одной шахты, почему?

– Спи, потом поговорим.

– Не, в самом деле.

Максим обернулся, заметив, что Вероника открыла глаза, заинтересованная вопросом.

– Во-первых, тоннели, соединяющие слои Леса, делал не он, а Амазонки с помощью своей машины для прокладки шахт. Во-вторых, территория Амазонок ограничивалась именно площадью Большого Леса, по которой прокатилась война. В Беслес они не совались, сами будучи попаданцами.

– Почему?

– Как вариант – не хотели воевать с птицами. А потом нашли способ вернуться на родину, оставили мемориал с машиной для создания иномериан и переселились.

Костя озадаченно подёргал себя за мочку уха.

– Ни фига себе вывод! Давно сделал?

– Только что, – усмехнулся Максим. – За Амазонками сюда заявились Демоны, стали пользоваться оставленными запасами, но в силу агрессивности, властолюбия и дикой конкуренции устроили меж собой разборки и погибли.

– Логично! – Костя помолчал и не выдержал – хвастливо добавил: – Хотя я тоже об этом подумал. Но зачем птицам понадобилось ломиться на территорию, где была война?

– Потому что Большой Лес отбился от рук.

– Ха! – ухмыльнулся молодой человек. – Отличная формулировка!

– Мы уже беседовали на эту тему. Егор Левонович предложил идею, что Большой в зоне рекреации вырос в разумную систему и стал личностью, обладающей свободой воли. Это первое. Птицы, которые, наверно, живут в симбиозе с Беслесом, узнали, что на шестом уровне Леса стоит машина, связывающая вселенные посредством иномериан.

– И хотят её включить!

– Наверно.

– Опять-таки, зачем? Чтобы вызвать сюда нас?

– Не только нас, любой разумный вид, который мог бы помочь Бесконечному Лесу доминировать в этом мире.

– Зашквар!

– Вовсе не зашквар, обычное дело для конкурентных видов разума, как говорил Егор Левонович.

– Значит, Беслес и кенгурокузнечиков вызвал?

– Вот с кузнечиками проблема. Я не уверен, что их вызвали птицы или Беслес. Это скорее некий сбой. Уж слишком некоммуникабельны эти парни. Такие для позитивных свершений и помощи не годятся.

– Это верно, – согласилась Вероника с грустью. – Взяли и перестреляли заключённых! Недобрая цивилизация.

– Птицы здесь тоже не очень-то толерантны, – сказал Костя.

– И с ними не всё гладко. – Максим двинулся в лес. – Отдыхайте, через часок попробуем пообщаться с нашим другом.

– Я помогу… – пообещал Костя сонным голосом.

Вероника улыбнулась, посылая Максиму воздушный поцелуй.