Возвращались в лагерь в настроении, которое Редошкин охарактеризовал словами: радоваться, петь, танцевать и материться!

После того как компьютер пантеона ещё раз показал им воронку в Большом Лесу, оставшуюся на месте чёрного леса, удалось ещё и заправить самолёт, что потребовало дополнительного времени – около двух часов. Зато будущее после этого стало казаться прекрасным, и можно было подумать о нормальной жизни на берегу океана (мечта Кости).

О возвращении домой, то есть истинно домой – на Землю, никто не заикнулся, и подумавший об этом Максим с удивлением обнаружил, что и сам не особенно переживает по поводу того, что они всё ещё находятся далеко от Родины. Тем более что появилась возможность вернуться без прежних стрессов и приключений, просто приказав компьютеру пантеона Амазонок кинуть иномериану в соседнюю Вселенную либо попросив Лес сделать это.

В слое «саванны» задержались на некоторое время.

Нашли «невидимое дерево-башню», выраставшее из разрушенной крепости, возле которой Савельев и Мерадзе приняли бой с гвардией Демонов, перепрограммированных чёрным лесом. Искали Точилина. Однако хотя и обнаружили лаз в башню, спуститься туда на самолёте не смогли. «Пепелац» был в несколько раз больше воздушного мотоцикла и в пробитое в стене башни отверстие не пролезал.

– Вот собака бешеная! – огорчённо покачал головой Редошкин, полюбовавшись на остатки сгоревшего аэробайка под стволом соседнего дерева. – Совсем крыша съехала у парня.

Вероника посмотрела на Максима:

– Он просто… слабый человек…

– Терпеть ненавижу рефлексирующих сопляков! – Мерадзе сплюнул.

– Мир, ты слишком категоричен. Его надо спасать…

– Поздно, таких нужно было спасать от самих себя. Ничего, тюрьма поможет.

– Летим домой, – объявил Максим, не вдумываясь в смысл слова «домой». В данный момент их дом находился в лагере.

Вернулись примерно в полдень по местному времени.

Первое, что поразило, – отсутствие «нетопыря».

В лагере ничего не изменилось, шалаши в сонном оцепенении ждали хозяев, к палатке с остатками земного продовольствия и оружием никто не подходил, но робота не было. Лишь спустя час Мерадзе нашёл его в соседнем леске на краю песчаной пустоши, окружавшей кратер с подземными бункерами Крепости. «Нетопырь» стоял в непонятной задумчивости, упираясь взглядом в горизонт, а над ним кружил рой бабочек, образовав красивое, переливчатое, меняющее форму крыло.

Вернувшись, лейтенант доложил командиру о состоянии робота, заметив:

– Такое впечатление, будто он захотел сбежать, но бабочки его остановили.

– Вполне может быть, – откликнулся на это Костя, помогавший Веронике убирать с импровизированного стола. – Сначала его запрограммировали Демоны, вбив в башку стратегию подчинения. Потом перекодировали шмели, изменив программу подчинения. А бабочкам достался уже фрустированный кибер с поломанной психикой. Они его зазомбировали, но мозги-то у него уже не те, он теперь законченный шизоид.

– Красиво формулируешь! – восхитился Редошкин. – Выходит, мы теперь вынуждены общаться с двумя шизоидами? Один – «нетопырь», второй – Точилин.

– По большому счёту, все демоновские роботы, каких мы встречали, шизоиды, – сказал Мерадзе. – Что будем делать, командир? Попробуем пригнать парня обратно?

– Не нужно, пусть сидит там в засаде.

Подошли Савельев и Карапетян.

– У нас предложение, – сказал Сергей Макарович, покусывающий травинку. Курить он бросил вынужденно, при отсутствии сигарет, поэтому часто совал в рот травинки и веточки, чтобы хоть как-то снижать желание курить. – Надо, пока не поздно, до конца разобраться с ожившим Демоном.

– Боюсь, он сейчас реанимирует своих родичей, – добавил Егор Левонович. – А ещё хуже, если он начнёт выращивать из «дров» генофонда новых Демонов. Тогда здесь в скором времени снова возникнет демонская диаспора, и Лес так или иначе погибнет. Странно, что чёрный лес не провернул эту операцию раньше.

– Я думал, вы предложите объясниться с Большим Лесом, – усмехнулся Максим. – Он ведь действительно в какой-то степени подставил нас, перебросив с Земли в свой мир.

– И ещё он слишком долго присматривался к нам, – добавил обладавший острым слухом Костя, подходя и вытирая руки пучком травы. – Как говорится, умалчивание правды не порок, а большое свинство.

– Полегче, академик, – сказал Редошкин, также присоединяясь к мужчинам. – Лес не человек, ему труднее оценить, кто друг, кто враг.

– Всё это понятно, – сказал Максим. – Не имеет смысла повторять наши дебаты. План остаётся прежним – очистка Леса от…

– Инопланетных бандформирований! – подхватил Костя. – Они тоже попаданцы, только прибыли на тысячи лет раньше нас. Кстати, я понял, откуда кенгурокузнечики.

Максим поймал весёлый взгляд Редошкина, говоривший: как же я люблю этого парня.

– И откуда же?

– Лес перебросил их из созвездия Мухи, есть такое в нашей галактике, чтобы они помогли ему отбить атаку чёрного леса, но «кузнечики» не оправдали его ожиданий.

Собеседники обменялись взглядами.

– Едва ли «кузнечики» населяли какие-то планеты звёзд созвездия Мухи, – покачал головой Карапетян. – Они из другой Вселенной.

– Молодой человек прав в одном, – задумчиво сказал Сергей Макарович. – Лес искал соратников и, может быть, не раз бросал иномерианы в другие миры. Что скажете, Егор Левонович?

– В свете наших последних открытий гипотеза имеет весьма существенную вероятность транспарентности, – ответил Карапетян тоном завзятого чиновника канцелярии.

Раздался смех.

Карапетян и сам улыбнулся, осознав излишнюю канцеляристскую гладкость формулировки.

– Вылетаем, – сделался серьёзным Максим. – Я, лейтенант Редошкин и рядовой Соловьева. На всякий случай проверим территорию чёрного леса на предмет его ликвидации.

– Вот бы узнать, куда амазонский тоннелепрокладчик отправил эту черноту, – пробормотал Мерадзе.

– Когда-нибудь узнаем. После осмотра нырнём в «саванну» и начнём искать Точилина.

– В принципе нам здесь тоже делать нечего, – сказал Сергей Макарович. – Ну, разве что отправиться по грибы да ягоды. А вам одним не справиться. Я полечу с вами.

– И я, – вежливо, но твёрдо добавил Карапетян.

– И я! – заявил Костя.

Максим неуверенно оглядел свою команду:

– Пожалуй, можно лететь всем. Но не хотелось бы оставлять лагерь без охраны. Здесь все наши припасы. Случись что – останемся на бобах.

– Я подежурю, – предложил Мерадзе, поняв замысел Максима, подмигнул. – И Костя пусть останется. Я без него как без мозгов.

– Ни за что!

– Мы с ним поищем мясное дерево и орехи, надо разнообразить рацион питания. Он давно обещает, а толку никакого.

– Макс! – Молодой человек умоляюще прижал руки к груди. – Ну, найду я вам мясо, раз обещал! Позже. Чо я вам, маленький, сидеть на привязи и никуда не отлучаться?

– Именно потому, что не маленький, ты и останешься. Никому другому я бы и не доверил охрану лагеря. К тому же ты единственный специалист среди нас, разбирающийся в растениях, на кого можно положиться. Да и «нетопыря» ты изучил лучше других. Попробуй пообщаться с ним, глядишь, он станет тебя слушаться. У тебя будет собственный слуга.

Костя открыл было рот, собираясь выразить своё возмущение, но последние слова Реброва (лесть в чистом виде, конечно, но ведь работает?) подействовали на него успокаивающе.

– Ладно, останусь, – буркнул он.

– Вот и отлично. Мир, мы оставляем вам лазер, дроны, автомат и два «Гнома». Один заберём с собой вместо «Крюка». Оставим и одну «Вербу». Достаточно?

– Ещё бы и огнемёт, чтобы отпугнуть шмелей.

– Хорошо, забирай. Грузимся, товарищи, и вперёд.

Через четверть часа поднялись в воздух.

Как раз в этот момент начался дождь: Лес регулярно орошал территорию недолгими ливнями, – и перспектива оделась в туманную пелену, скрывая горизонт. Лишь поднявшись выше облаков, пассажиры «пепелаца» оценили распахнувшуюся ширь колоссальной равнины, заросшей удивительным лесом, которому не было ни конца ни края.

– Боже мой! – прошептала Вероника. – Какая красота!

– Да! – поддержал её Редошкин. – Насколько я чёрствый человек и к разным красивостям отношусь равнодушно, и то каждый раз душа обретает крылья при взгляде на это великолепие!

– Егор Левонович, – заговорил спустя несколько минут Савельев, – меня до сих пор мучает вопрос: почему всё-таки Лес сам не смог сбросить чёрный лес? Почему это легко удалось нам? И попутный вопрос: как он следил за Землёй, чтобы переместить к себе именно наш спецназ? Неужели это получилось случайно?

– Ну, тут ещё много возникает вопросов, – сказал Карапетян. – Сам многое не понимаю. Если это не случайно, то каким образом Лес или, точнее, амазонский прокладчик кидает иномериану в нужное место? Это же прицелиться надо?

– И куда он сбросил чёрный лес? – добавил Редошкин. – Не назад же на Землю, в будущее?

Лейтенант издал смешок:

– А то и в настоящее? Представляете, чёрный лес выпадает из ниоткуда под Тюмень?

Максим поёжился, вдруг подумав, что вариант такой возможен и что думать о последствиях сброса надо было раньше.

– Типун тебе на язык, Жора!

– Самому страшно стало, – смущённо признался Редошкин.

– Перестаньте, фантазёры! – рассердилась Вероника. – Лес не мог так поступить!

– Так ведь не наш Лес сбрасывал чёрный лес. А я не уверен, что амазонский компьютер понял наши просьбы сбросить агрессора в другой мир, где нет разумной жизни.

– Будем надеяться, – со вздохом проговорил Карапетян, глянув на Сергея Макаровича.

Дальше летели молча, каждый по-своему переживая неожиданно пришедшую на ум Редошкину идею.

Чтобы не задерживаться с экспедицией к чёрному лесу, Максим увеличил скорость самолёта до предела, и стал слышен свист воздуха в обшивке аппарата. К тому же корпус его стал нагреваться. Но пилот упорно гнал демонский «истребитель» к цели, и до района расположения растительного пришельца они долетели всего за сорок минут.

Перед ними открылась гигантская низина чашевидной формы, в центре которой уже образовалось озеро мутноватой воды. Глубина низины была невелика, всего в два десятка метров, и с высоты в три километра она казалась гладкой, как керамическая сковорода. Трудно было представить, каким инструментом была создана эта выемка в почве диаметром в сотни километров, и даже ковш экскаватора, о котором мимолётно подумал Максим, не объяснял причину образования «сковороды». Не существовало такого экскаватора.

– Не понимаю, – подал голос Редошкин. – В моём воображении иномериана представляет собой тоннель максимальным диаметром в полсотни метров. А тут снят слой земли вместе со всей растительностью площадью чуть ли не в миллион километров! Это какой же должна быть иномериана? Какой черпак способен одним движением зацепить миллионы тонн грунта и забросить в космос?

– Разве в космос? – усомнилась Вероника. – В другую Вселенную. В мире нашего Леса нет космоса.

– Почему нет? Есть, просто он отличается от нашего, а вообще космос должен быть во всех мирах.

– Вряд ли я отвечу на ваш вопрос, – сказал Карапетян. – Энергетический импульс, созданный межвселенским пробоем, может иметь разную форму. Возможно, происходит какая-то цепная реакция, охватывающая большие материальные массивы, которые сжимаются и частично распадаются в тоннеле.

– Почему же мы не распались, а были перенесены с Земли без особых эксцессов?

– Взаимодействие столкнувшихся бран может происходить по-разному в зависимости от разных факторов. Учесть все невозможно. Но я попытаюсь просчитать варианты.

– В этом нет никакой необходимости, – сказал Сергей Макарович. – По крайней мере, сейчас. Для нас главное, что чёрного леса нет.

– Совершенно с вами согласен, – сказал Максим. – Мы с Викой обязательно пообщаемся с Лесом, он может знать, куда амазонский шахтопрокладчик перебросил завоевателя.

– Сделаем кружок? – спросил Редошкин. – Поищем уцелевших роботов?

– Не вижу смысла. Все роботы подчинялись через шмелей чёрному лесу и при его отсутствии наверняка потеряли целевые установки.

– Но в их программах могут сохраниться прежние приказы атаковать нас.

– По мере появления гадов будем их уничтожать одного за другим. А пока давайте доделаем, что наметили.

Самолёт развернулся и помчался обратно «на юг», к лагерю. Ближайшая шахта, связывающая первый слой Леса с нижним слоем, располагалась в сотне километров от чёрного леса, теперь уже – от «чаши воспоминаний о чёрном лесе».

Нырнули в «птичий зрачок» шахты, появляясь во втором слое «бутерброда», затем нашли ещё одну скважину и вылетели в сумрачное пространство «саванны».

Долго искать дерево-призрак, выраставшее из разрушенной крепости, не пришлось.

Путь указал рой шмелей, замеченный Максимом. Он мчался откуда-то «с севера» зигзагами, словно искал такую же шахту, но, заметив висевший над устьем тоннеля самолёт, рванул прочь, наученный горьким опытом поединков с боевым модулем Демонов.

– Догоняем? – поинтересовался Редошкин.

– Держимся за ними.

Поднялись повыше и через несколько минут погони заметили, как длинный – метров на сто – хвост насекомых спикировал к груде обломков и исчез. Ещё спустя секунды стало ясно, что груда как раз и является основанием башни-невидимки.

Неподалёку обнаружили и остатки аэробайка, на котором недавно летали по слоям «бутерброда» Савельев и Мерадзе.

– Интересно, из чего стрелял наш чекист? – хмыкнул Редошкин, рассматривая неглубокую остекленевшую воронку в форме эллипсоида, на гребне которой и стоял смятый и рваный остов воздушного мотоцикла. – Похоже на взрыв ракеты.

– Нет, это была не ракета, – сказал Сергей Макарович. – Плазменный сгусток или шаровая молния. Она расплавила песок.

– Точилин вас видел?

– Конечно.

– То есть он стрелял, зная, что может вас убить?

– Нет, мы уже не сидели на байке, он стрелял именно по мотоциклу. Крикнул: топайте пешком!

– Собака бешеная!

– Но ведь он стрелял именно что по мотоциклу, – наивно попыталась девушка заступиться за Точилина. – Значит, не хотел убивать?

– Возможно, и не хотел. Но до того, как уничтожить мотоцикл, он стрелял и по нам.

– Ещё неизвестно, что хуже, – буркнул Редошкин. – Это вообще садизм какой-то – оставить без транспорта, зная, что пешком вернуться наверх, в первый слой Леса, невозможно.

– Отставили базар, – прервал лейтенанта Максим. – Ищем шмелей.

– Они нырнули в дыру под деревом.

– Туда же удрал и Демон, – напомнил Сергей Макарович.

– Готовимся к десантированию. Пойдём мы с Жорой. Сергей Макарович, сможете управлять самолётом, если появится какой-нибудь местный плохиш?

– Смогу, – подтвердил Савельев после едва заметного колебания.

– Вика, за тобой боевой ответ. Если на вас нападут…

– Не беспокойтесь, товарищ майор, – перебила его девушка с преувеличенной бодростью в голосе. – Готова дать отпор!

Редошкин, проходя мимо, похлопал её по плечу:

– Отлично, боец!

Вооружились, спрыгнули на песок, несколько секунд прислушивались больше к себе, чем к звукам, долетавшим извне. Потом Максим особым шагом просеменил к стене строения, пробитой брешью, и Редошкин последовал за ним, успевая посматривать по сторонам и за спину.

Окунулись в тень пролома.

– Пахнет… порохом, – шепнул лейтенант.

Запах в проломе действительно напоминал запах пороха, но Максим уже давно определил, что так пахнут Демоны. Ошибиться было невозможно.

– Ножи!

Достали мачете.

И словно дождавшись этого момента, на разведчиков бросилась текучая пульсирующая «голова дракона», сформированная насекомыми.

Неровный коридорчик длиной всего в четыре-пять метров наполнился шелестом, жужжанием и хрустом разрубаемых шмелей.

Битва длилась полминуты, после чего остатки «драконьей головы» отступили к дыре в стене башни и скрылись.

Максим приблизился к дыре, присмотрелся к уходящему вниз колодцу со слоёными стенами. Шмели гудели где-то внизу, пока не слились с темнотой, и тогда стал виден «свет в конце тоннеля» – колечко неяркого жёлтого свечения, не позволявшее чётко рассмотреть два чёрных жерла противоположных штреков, прорезавших на дне колодца его стены.

– Что там может быть? – едва слышно прошептал Редошкин.

– Логово Демона, – так же тихо ответил Максим.

– Глубина колодца не меньше сотни метров.

– Забыл навыки скалолазания? Видишь, какие стены? Слой за слоем, полно щелей, причём это не каменные блоки, а растительные формы.

– Если нападут шмели…

– У тебя есть другое предложение?

– Нет, – признался Редошкин.

– Тогда вперёд!

Он начал спуск первым, закинув за спину винтовку.

Цепляться за выступы, похожие на торфяные брикеты, было непросто, но через минуту Максим приспособился к альпинистскому препятствию и стал спускаться быстро. Уже через три минуты он достиг тридцатиметровой глубины и приостановился, дожидаясь спутника.

– Не устал?

– Нормально, – просипел Редошкин, таща на спине гранатомёт и автомат. – Есть ещё порох в пороховницах.

Двинулись дальше, зависли над дном колодца, бесшумно спрыгнули.

Коридоры, в сечении представлявшие собой четырёхугольники, у которых верхнее ребро было шире нижнего, уходили в противоположные стороны. Один давился темнотой, второй был освещён окошком в потолке.

Редошкин вопросительно посмотрел на командира. Максим кивнул на освещённый коридор, уловив слабый запах пороха.

Прошагали с два десятка метров, упёрлись в складчатую дверь, форма и узор рёбер на которой указывали на принадлежность сооружения Демонам.

Редошкин качнул стволом «Гнома» на плече.

Максим подумал, взвешивая варианты действий. Использовать гранатомёт не хотелось, так как у них было с собой только две гранаты, но и «теннисный мяч» кенгурокузнечиков было жалко. Только он мог легко пробить каменную плиту толщиной в пару метров.

– Граната… – начал Максим.

Но владелец бункера сам пошёл им навстречу, сделав ошибку, которую уже невозможно было исправить. Дверь отскочила в глубь коридора и скользнула вбок. Из проёма дохнуло теплом и порохом. Головы разведчиков пронзило дымное облако пси-воздействия, на них выплеснулась волна шмелей, затмив свет, а за ней мелькнула «гладиаторская» фигура Демона. Видимо, он понадеялся, что шмели отвлекут гостей, что и даст ему возможность расправиться с ними. Но спецназовцы были готовы к любому повороту событий и действовали как один слаженный механизм.

Максим заработал мачете, как пропеллером, с треском и чавканьем врубаясь в «драконью голову» роя.

Редошкин из-за его спины высунул трубу гранатомёта и выстрелил.

На все эти действия потребовались доли секунды. Демон, рассчитывающий одним ударом ликвидировать пришельцев, успел лишь вскинуть жуткую «базуку» с тремя стволами. Раздался взрыв, и граната «Гнома» снесла чудовищному созданию голову.

Взрывная волна вбросила шмелей в коридор, а заодно и разведчиков. Но люди действовали в боевом темпе, натренированные драться в экстремальных ситуациях, Редошкин присоединился к командиру с мачете в руках, и они вдвоём быстро очистили коридор и помещение за дверью. Ворвались внутрь, ворочая дулами автомата и винтовки. Редошкин на всякий случай зарядил «Гном» последней гранатой и вскинул на плечо, но второго выстрела не понадобилось. Демон не был «терминатором в чистом виде», каким его рисовали создатели американского блокбастера, и, лишившись головы, не мог продолжать бой.

Осмотрелись, двинулись скользящим шагом, похрустывая тельцами шмелей, в глубь подземного сооружения.

Максим рассчитывал встретить здесь и Точилина, однако лейтенанта в бункере не оказалось. Зато в самом большом отсеке, где стояли три саркофага, неотличимые от саркофагов Крепости, верстаки, прозрачные сотовидные шкафы, стояла прозрачная капсула высотой в два человеческих роста в форме полусферы, внутри которой располагалась необычная конструкция, похожая на горизонтально лежащую этажерку. На двух десятках полок этой этажерки стояли самые натуральные чаши в форме тазов из светящегося по всей массе материала, внутри которых виднелись наросты, напоминающие свернувшихся осьминогов.

Вся эта конструкция с этажерками и чашами была опутана светящимися трубками и кабелями, испускающими шелестящий «электрический» гул.

– Чужие… – пробормотал Редошкин.

Максим покосился на него с недоумением, и лейтенант добавил:

– Вспомнил фильм «Чужие». Не видел? Там в горшках точно такие твари сидели.

– Похоже, – согласился Ребров. – Я всё больше убеждаюсь в том, что наша Вселенная постоянно сталкивается с другими в каких-то измерениях, и очевидцы столкновений напрямую получают информацию о жизни в соседних мирах.

– Какие очевидцы?

– Очевидцы пересечений. Особенно люди с тонкой нервной организацией. Писатели, поэты, художники. Они могут не осознавать, что их психика отреагировала на проникновение других психик, но запомнила на подсознательном уровне. А потом художники рисовали свои картины, полагая, что работает их фантазия. Так художники и нарисовали чужих.

– У тебя тоже фантазия будь здоров, – проговорил Редошкин. – Костя бы оценил. Если я тебя правильно понял, это родильный дом Демонов.

– Без сомнений.

– Вот почему дерево-башню над бункером завернули в саван-невидимку: чтобы посторонние вроде нас не заинтересовались бункером. Интересно, а кто реанимировал Демона? Ведь для этого надо найти его убежище, потом камеру, включить аппаратуру оживления.

– Ты ещё спрашиваешь?

– Точилин!

– Конечно. Шмели запрограммировали его, помогли лейтенанту найти бункер, и он оживил Демона.

– Он где-то близко.

– Почему ты так решил?

– Ожившего на другом уровне Демона надо было ещё доставить сюда, в «саванну», а этого Точилин точно не смог бы сделать. Значит, ВИП-бункер Демона должен находиться недалеко от бункера с роддомом.

– Логично, поищем.

– А с этими уродцами что делать?

Максим обошёл полусферу, основание которой мигало разноцветными огоньками, достал «теннисный мяч», взвесил в руке.

– Маловато будет, – с сомнением сказал Редошкин. – И даже если добавить гранату, гарантировать полное уничтожение нельзя. Может, попросишь амазонский комп сбросить и дерево с роддомом?

– Некрасиво будет выглядеть, если мы с каждым чихом будем просить Лес или Амазонок помочь справиться с препятствиями.

– Согласен, придётся думать самим. Давай устроим пожар. Сначала грохнем роддом, лучше всего мячиком, потом подожжём весь бункер.

– Для этого нужен бензин.

– Тут полно химии, лаборатория как-никак, что-то горючее наверняка отыщется. Не хочешь посоветоваться с полковником? Ещё обидится, что мы к нему не обращаемся.

– Он не из того теста, – улыбнулся Максим, – которое обижается по пустякам. Отдав бразды командования мне, он тем самым показал, что полностью доверяет.

Принялись обходить отсеки в поисках воспламеняющихся жидкостей и нашли-таки ёмкости, похожие на металлические канистры в виде ребристых цилиндров, содержащие нечто вроде жидкого водорода, но при комнатной температуре. Причём водород, судя по вскипевшей капле, превратившейся в каплю воды, был атомарным. Но каким ухищрением он оставался в канистре в таком состоянии, Максим не понял.

Впрочем, его это не расстроило.

– Годится! – обрадовался Редошкин. – Рванёт как БВД!

Лейтенант имел в виду вакуумную бомбу, способную уничтожать подземные сооружения глубоко в недрах гор.

Отволокли четыре канистры, каждая весом в полсотни килограммов, в лабораторный отсек, расположили так, чтобы при подрыве загорелось всё помещение, и выбрались в коридор.

– Действуем синхронно. Я кидаю «мяч», ты стреляешь по дальней канистре, и рвём когти! Ударная волна хоть и будет ослаблена, пробиваясь сквозь игольное ушко двери, всё равно догонит, так что включай форсаж!

– Готов!

Встали за дверью в коридоре.

– На счёт «три»: раз, два… три!

Максим бросил мяч в капсулу с этажеркой. Редошкин выстрелил. Успели отпрыгнуть от двери, и молот ударной волны, насыщенной пламенем и грохотом, запустил обоих вдоль коридора к выходу из отсека, как камни из пращи.

Максима вынесло аж к перекрёстку коридоров с вертикальным колодцем. Пропахав спиной несколько метров, он вскочил на ноги, осознал, что отделался синяками, и, не видя в дыму лейтенанта, позвал:

– Дом! Живой?!

– Не уверен… – прилетел слабый ответ.

Редошкину досталось больше. Если Максим удачно миновал края проёма, то лейтенант угодил плечом аккуратно в стояк и на несколько секунд даже потерял сознание. «Сотник» не позволил ему сломать позвоночник, но удар получился сильным.

– Что у тебя? – помог ему встать Максим. – Голова цела?

– Плечо… наверное, сломал ключицу…

– Тогда дело швах, наверх я тебя не вытащу.

– Отлежусь, сам попробую.

– Ладно, жди, проверю, что у нас получилось.

Зажимая нос (пахло отвратительно – жжёным пластиком, горелым деревом и плотью, каким-то гнильём, горьким миндалём, навозом), он пробрался сквозь дым в коридор, соединяющий отсеки, и не узнал его.

Взрыв четырёх канистр с непонятным содержимым (может быть, и не водородом вовсе) уничтожил не только лабораторию с реанимационными камерами и капсулой для выращивания Демонов, но и соседние отсеки. Не уцелело практически ничего, а в стенах подземелья образовались глубокие провалы и ниши, расцвеченные тлеющими кончиками растительных корешков.

Что-то пискнуло.

Максим вскинул винтовку.

Сквозь оседающий клуб дыма вылетел одинокий шмель, замер перед человеком, танцуя на месте, как миниатюрный дрон.

Максим опустил ствол:

– Ну что, бедолага, один остался?

Шмель опомнился, зажужжал сильнее и, как пьяный, стукаясь от стены коридора, умчался в глубины разрушенного бункера.

Ни догонять его, ни искать уцелевших вояк чёрного леса Максим не стал. Даже если горстка насекомых и пережила пожар, угрозы она уже не представляла.

Майор вернулся к Редошкину, который поднялся на ноги, ощупывая плечо.

– Кажется, я смогу вскарабкаться.

– Со сломанной ключицей?

– Больно, однако рука шевелится, скорее всего, это ушиб.

– Вообще-то в этой башне должен быть подъёмный механизм, как в Крепости. Посиди, я поищу.

– Грохнуло так, что никакая автоматика небось не выжила. Даже если подъёмник существует, мы его не запустим. Надо было раньше искать.

Упрёк, прозвучавший в речи лейтенанта, был справедлив, и Максим сжал зубы, подумав, что это был его промах, который уже нельзя было компенсировать.

– Давай автомат.

– Я сам по…

Максим отобрал у Редошкина оружие, закинул на спину автомат, винтовку и «Гном».

– Полезай первым, я подстрахую. Если станет невмоготу, предупредишь.

– Ладно. – Редошкин выбрал выступ покрупнее и полез вверх.