Спалось Дорохову плохо. Мешала занозой застрявшая в голове мысль о противоправности задуманной секретной операции. И хотя действовал он не ради славы или каких-то меркантильных расчётов, тайная деятельность вопреки воле президента порождала глухую досаду и тревогу. Поддержка директора, конечно, значила много, но оба понимали, что в случае неудачи обоих ждёт уголовное преследование, а то и обвинение в государственной измене, что никак не радовало генерала и не улучшало настроение.
Утро следующего дня началось с рабочего совещания в столовой лагеря, то есть в самой большой палатке, на котором Дорохов сообщил о бесперспективности поисков «межбранного пробоя», соединявшего две вселенные – земную и Большого Леса. О том, что иномериана найдена, знали всего пять человек, в том числе Платов, остальные специалисты и делегаты ООН были не в курсе «заговора», разработанного руководителями ФСБ, и, пороптав полчаса, принялись звонить своему начальству в Европе и Америке. Биологов среди них было не много, специалистов «по контактам с внеземными цивилизациями» больше, но все они оказались ненужными и разбрелись по палаткам, обсуждая планы возвращения домой.
Савкин подготовил для покидающих лагерь военный транспорт, и после отъезда приличной группы журналистов и учёных в лагере осталось не более трёх десятков человек.
К обеду в лагерь прибыла обещанная Шарием группа поддержки в составе двенадцати человек: трое ведущих специалистов из лабораторий ФСБ и девять бойцов спецподразделения «Оберег» под командованием майора Ливенцова из личной гвардии директора.
– «Вертушка» прилетит через пару часов, – сообщил майор при встрече с Дороховым. – Спецотряд «Сокол».
Дорохов знал, что это за спецотряд: «соколовцы» участвовали во многих секретных операциях за рубежом, в том числе в Сирии, Ливии, Ираке и в бывших «братских» республиках, и на них можно было положиться.
– Устраивайтесь пока, – сказал он. – Полковник Савкин объяснит вам суть дела, а после обеда обговорим план мероприятий.
Разговор с учёными из столицы занял намного больше времени.
Дорохов пригласил их к себе в палатку вместе с Платовым, показал досье на «феномен межвселенского пробоя», видеозаписи появлений «птеродактилей», «крокодилов» и шмелей, и Дионисий Порфирьевич предложил слушателям свою версию событий.
Выслушали его с непроницаемыми лицами. Всё-таки ведущие специалисты лабораторий работали не в обычных гражданских институтах, а в секретных, и сдерживать себя научились. Но возникшая дискуссия получилась интересной, и Дорохов многое почерпнул для себя о таких вещах, о каких никогда прежде не задумывался.
К примеру, он не знал, что родная Вселенная, породившая звёзды, галактики, Солнечную систему и Землю, является «пузырём Хаббла», то есть областью пространства с плотностью вещества и энергии на много порядков меньшей, чем плотность Мультиверса – Большой Вселенной, образованной так называемым «ложным вакуумом» с бесконечной инфляцией.
Интересно было послушать и рассуждения Дионисия Порфирьевича о столкновениях бран-вселенных, с одной стороны находящихся на расстоянии меньше миллиметра, а с другой – в бесконечно далёких и разных районах Мультиверса, что легко объяснялось взаимодействием континуумов с разным набором измерений. О расстояниях между бранами-вселенными в этом случае можно было говорить лишь условно, потому что один миллиметр в трёхмерном пространстве вполне объективно вырастал в миллиард световых лет в континууме с бо́льшим количеством измерений.
Говорили и о причинах устойчивости пробоев-иномериан, а также о связи многих вселенных в одном узле, об агрессии «иновселенского» чёрного леса, почему-то очень близкого по характеристикам земным лесам, что объяснить можно было только гипотезой панспермии, по которой жизнь на Земле расцвела после выпадения на её поверхность спор жизни, летавших по космосу.
Платов выдвинул идею, что иномериана связала не просто браны, но времена – нынешнее с будущим самой же Земли, где и существовали Большой и чёрный леса. Но его не поддержали, и спорить Дионисий Порфирьевич не стал.
После обеда Дорохов проинструктировал майора Ливенцова, что предстоит делать отряду в ближайшие сутки, дождался прилёта новенького Ми-38ВМ и повторил инструктаж для пилотов.
После этого они с Ливенцовым и Савкиным начали готовить экспедицию в иномериану, по-прежнему висевшую над бассейном с горячей минеральной водой на высоте полукилометра. Приборы Платова хорошо видели эту невидимую «дыру в континууме». На вопрос Дорохова, почему иномериана не схлопнулась после запуска «Кинжала», физик ответил: а хрен его знает! – потом добавил виноватым тоном:
– Многомерность – настоящий тёмный лес для науки, Андрей Тарасович. В нём заблудиться раз плюнуть, несмотря на развитие М-теории. Мы можем лишь делать предположения, каким образом взаимодействуют миры с разным количеством измерений, но проверить идеи не в состоянии по той простой причине, что у нас нет органов чувств, воспринимающих четвёртое, пятое и какое угодно измерение. «Кинжал» убил главный ствол иномерианы, связывающей браны, но оставил незатронутым верхний «лепесток». Вот и всё, что я знаю.
– Тёмный лес, – согласился Дорохов. – Хорошо хоть не чёрный.
В начале четвёртого они запустили в «червоточину» беспилотник.
Так как официально было объявлено об окончании поисков иномерианы, почти все вертолёты улетели к местам постоянной дислокации, два оставшихся ждали своей очереди, и сопровождал беспилотник только Ми-38 с экипажем «Сокола».
Аппаратура связи с дроном была перенесена в палатку Дорохова, и он вынужден был терпеть присутствие ещё четырёх человек: оператора дрона, молоденького паренька лет двадцати пяти, Платова, Савкина и майора Ливенцова.
Дрон поднялся в воздух, потерялся за облаками (их присутствие было более чем желательным, так как это позволяло скрыть возню федералов над базой отдыха от любопытных глаз журналистов), потыкался в разные стороны и наконец нашёл вход в «червоточину».
– Он исчез! – доложил пилот вертолёта капитан Певцов.
– Ждите! – ответил Дорохов.
Началось ожидание, длившееся полчаса: именно столько времени оставляла программа полёта компьютеру дрона. А так как он не появился в секторе обзора, спецназовцы с крыши основного корпуса базы взялись за бечеву и вытащили беспилотник из прохода в другой мир, после чего он рухнул на гору замёрзших иновселенских растений.
Ливенцов выскочил из палатки и вскоре в паре с одним из подчинённых приволок почти целый после мягкого приземления дрон в палатку.
Оператор вместе с Платовым вытащили диск видеозаписи из брюха тетракоптера, и айпад Дорохова показал содержимое диска.
Сначала экран воспроизвёл слой облаков и висящий в сотне метров вертолёт. Потом «пошёл снег», некоторое время ничего не было видно, камеры снимали пустоту, и через минуту сквозь «снег» помех просиял голубой купол неба с бледным желтком солнца.
– Прорвались! – выдохнул Савкин.
Экран разделился на квадраты: один показывал небо, два – далёкие размытые дали, ещё один – излучину реки и лес вокруг, видимый примерно с трёхсотметровой высоты.
– Большой Лес! – подтвердил Платов охрипшим голосом.
– Однако! – недоверчиво покачал головой майор Ливенцов. – Это и есть… э-э, соседская вселенная? Просто лес?
– Не просто, – ответил Дорохов, унимая поднявшееся в душе волнение. С одной стороны, он хотел попасть в иной мир и спасти оставшихся там попаданцев, с другой – на дне сознания тлела мыслишка: хоть бы ничего не получилось, не надо будет напрягаться…
– Это не просто лес, – повторил генерал. – Это Лес с большой буквы, разумный Лес, способный мыслить, хотя и не так, как человек.
– Вы говорили о каком-то чёрном лесе.
– Чёрный переселяется в Большой где-то в другом месте. В эту речную петлю выпали боевики Союза освобождения Африки, археологи и наши парни.
– И где они?
– Боевиков группа майора Реброва нейтрализовала. Но где расположилась, нашли ли их наши посланцы во главе с полковником Савельевым и генералом Плащининым, неизвестно. Надо искать.
– Значит, наша задача – найти группу?
– Обсудим позже подробней, майор. Риск огромен! Полетят только добровольцы. – Дорохов помолчал. – Может быть, и я с вами.
– Это… нерационально.
Андрей Тарасович поднял похолодевшие глаза на Ливенцова.
– Главное – найти пропавших и вернуть домой. А рационально это или нет – не важно. Идите готовьте группу. Полковник поможет с экипировкой.
– Есть! – козырнули одновременно Савкин и Ливенцов. Натянули капюшоны, исчезли за пологом палатки, впустив клуб холодного воздуха.
– Я тоже пойду, – сказал Платов. – Надо погрузить на борт всё необходимое, аппаратуру, радары…
– Оружие, – добавил Дорохов.
Платов не возразил, вышел, запустив в палатку второй клуб холода.
В палатку вернулся Савкин, откинул капюшон.
– Морозно, однако… а вам обязательно надо лететь, Андрей Тарасович?
– Не обязательно, – признался Дорохов. – Но я полечу. Терпеть не могу ждать ушедших на задание!
– Тогда и я с вами полечу.
– А вот тебе, полковник, дорога в Большой Лес заказана.
– Почему? – удивился Савкин.
– Потому что, во-первых, не хватит места, а во-вторых, здесь должен кто-то остаться ответственным.
– Если вы не вернётесь, меня посадят!
– Типун тебе на язык! – рассердился Дорохов. – Отбрось дурные мысли, не то отправлю в Москву!
– Извините, Андрей Тарасович, – смутился Савкин. – Я тоже не люблю ждать, пока другие дела делают. Ладно, побегу к «вертушке».
Савкин ушёл.
Дорохов повторно посмотрел запись дрона, отослал оператора к своим машинам, походил по палатке и нацепил арвижн, вызывая директора.
– Только не расстраивайте меня, Андрей Тарасович, – появился в глубине очков Шарий. – Надеюсь, ничего не случилось?
– Пока всё в порядке, Павел Васильевич. Дрон вернулся, показав картинку Большого Леса. Готовим «вертушку» для броска туда. Но у меня сомнения…
– Какого рода?
– Ничего тайного не существует. Тайное всегда становится явным, рано или поздно, и президент узнает о нашем… о моём волюнтаризме.
Шарий усмехнулся.
– Пусть это вас не беспокоит Андрей Тарасович. Началась вторая эпидемия коронавируса, похлеще первой, закончившейся в две тысячи двадцатом году и унёсшей около миллиона человек по всему миру. Ему будет не до нас. А если нам удастся наша… хм, волюнтаристская акция и попаданцы вернутся… что там говорит поговорка? Победителей не судят?
– Так ещё надо победить.
Лицо Шария стало жёстким.
– Вот и добивайтесь победы со всем тщанием, без оглядки на последствия. Не ради выгоды стараемся.
– Сделаю всё возможное! – невольно подтянул живот Дорохов.