«Шёпот смерти», конечно, сильно мешал во время передвижения, даже закинутый за спину, тем более что приходилось нести ещё и фонарь, однако Максим привык к своему оружию как к дополнительному органу тела и привычно прикидывал пути преодоления препятствий, какими бы непреодолимыми они ни казались.

«Странно, что нас не встретили в шахте шмели», – подумал он, начиная спускаться.

Колодец в форме полумесяца, прорезавший выступ из чёрного материала, уходил вниз на неведомую глубину, но верхние его кольца были шершавыми, из них высовывались петли и рёбрышки, напоминающие окаменевшие ветки деревьев, по сути представлявшие упоры для ног или рук, и спускаться по стене было не слишком трудно. Пришла мысль, что в экзоскелете, которыми снабжались теперь боевые спецкостюмы «ратник», спускаться было бы легче. Но костюм на майоре не имел этого приспособления, увеличивающего силу мышц, поэтому пришлось пользоваться только собственными мускулами.

На глубине пяти метров в стене колодца протаяло отверстие.

Света здесь ещё было достаточно, и Максим внимательно присмотрелся к овальной дыре, находя в ней признаки технологического изготовления: это был вход в горизонтальный штрек. Дверь или крышка люка перед дырой отсутствовали. То ли их взорвали опередившие его лётчики, то ли штрек не представлял ценности для устроителей подземного бункера, и Максим тоже решил его пропустить.

Второй уровень сооружения начинался пятью метрами ниже.

Здесь люк присутствовал, но был открыт – выдвинут в шахту на штангах.

Смутное подозрение шевельнулось в душе Максима, заставив его на минуту остановиться, держа оружие наготове. Но время торопило, никто из тёмной дыры тоннеля не показывался, подземелье буквально давилось тишиной, и он спустился к дыре, хватаясь за штанги, а потом перебрался на край люка.

Тоннель шириной в семь-восемь метров и высотой в три с половиной имел овальную форму и, судя по всему, был не пробит в горных породах, а прорыт в почве и облицован материалом наподобие окаменевшего торфа, рассеивающего свет россыпью блёсток слюды. Облицовка не походила на тюбинги в российских тоннелях метро, представляя собой грубые дуги в виде деревянных стволов, и была плохо обработана.

Пахло в тоннеле совсем не лесными запахами, среди которых преобладали ароматы горевшей каменной крошки и нагретого металла.

Приспособившись к полумраку, Максим разглядел в полу жёлоб глубиной сантиметров двадцать, а рядом в пыли цепочку следов: был чётко виден рисунок протекторов ботинок. Так как, кроме лётчиков, здесь бродить никто не мог, Максим сделал вывод, что следы оставили зазомбированные чёрным лесом пилоты «вертушек». Снова душу процарапало сомнение: уж слишком легко и просто лётчики открыли люк инопланетного сооружения, не имея никаких инструментов, приспособлений, взрывных устройств и кодов доступа к системам охраны цитадели.

Сверху, из колодца, донёсся голос Редошкина:

– Командир, ты там как?

– Нашёл открытый люк, – негромко ответил Максим. – Иду дальше.

Зашагал вдоль жёлоба, напрягая зрение.

Через десять метров тьма в коридоре сгустилась настолько, что пришлось включать фонарь.

Мощный трёхфарный луч света прорезал тоннель и упёрся в перегородку, сверкнувшую кристалликами слюды, в которой виднелась трапециевидной формы дверь. Она тоже была открыта – отодвинута вбок на четырёх штангах.

Тишина в подземелье по-прежнему не нарушалась ни единым звуком, и Максим двинулся вперёд, раздумывая, не позвать ли Редошкина. Решил углубиться в тоннель ещё на пару десятков метров, чтобы составить представление о сложности ходов. Пока что тоннель выглядел если и не идеально прямым, то ровным, не демонстрируя никаких хитростей.

За перегородкой он, однако, начал плавно поворачивать вправо, не меняя формы сечения.

Перегородка вскоре осталась за спиной разведчика, а впереди коридор разделился на два хода, оба овального сечения, но уже со стенами, облицованными чешуями метровой длины и цвета тусклого серебра. Один упирался в стену такого же цвета, без признаков двери. Второй тоже утыкался в перегородку, но с уже открытой, выдвинутой всё на тех же штангах дверью.

Пол тоннеля в этой части подземелья был чистым, следы четырёх ног перестали быть видны, однако, кроме как в щель, лётчики пройти не могли, и Максим шагнул к перегородке толщиной с футбольный мяч. Остановился, разглядывая уходящий влево по кривой коридор с чешуйчатыми стенами. Из глубин подземелья донёсся странный звук – словно в стеклянном стакане задребезжала чайная ложка. Стих. Заинтересованный, Максим углубился в коридор на десяток шагов и замер, услышав за спиной лязг.

Догадка сверкнула мгновением позже. Он тенью метнулся назад, но было уже поздно: штанги сократились, притягивая ребристую дверь, закрывшую проход. Слева и справа от двери остались торчать свернувшиеся коленчатыми рычагами штанги.

– М-мать твою! – выдохнул Максим, понимая, что попал в ловушку.

Зазвенело в ушах от сдерживаемой ярости. Затем пришла полная сожаления мысль: теряешь квалификацию, майор! За такое можно не только звания лишиться, но и уважения бойцов! И ведь не первый раз тормозишь!

Волна злости схлынула. Он расслабился. Постучал кулаком по перегородке, ощутив её монолитную твёрдость. Поискал на стенах коридора и на самой перегородке какие-то окошки и глазки видеокамер, контролирующие коридор, однако не нашёл. Возможно, дверь сработала автоматически, подчиняясь каким-то датчикам движения. Но у лётчиков мог присутствовать и расчёт на появление преследователей, и тогда он попал в незамысловатый капкан, выбраться из которого без инструментов и взрывчатки было невозможно.

Рука легла на клапан кармана на груди, в котором лежал «теннисный мяч».

Ничего, мы не совсем беспомощны, господа зомбированные офицеры. Да и у Редошкина есть кое-какие прибамбасы типа «фаустпатрона» и ПЗРК. Правда, такую стену «Верба» вряд ли пробьёт. Продырявит ли «мячик»?

Максим ещё раз тщательно осмотрел перегородку, водя по ней лучом фонаря, слабых мест или стыков не обнаружил и решил повременить с ликвидацией препятствия. Сначала надо было поискать другой способ освобождения, а взрывающийся «мяч» мог пригодиться при встрече с неведомой охраной цитадели.

Плавно поворачивающий коридор оказался коротким, упёршись точно в такую же стену с тонкой линией стыка двери овальной формы. Теперь не оставалось сомнений, что открыта дверь в первой перегородке была не случайно. Лётчики (а кто ещё, кроме них?) заблаговременно позаботились о преследователях, на всякий случай подготовив ловушку, причём исключительно простую, детскую, можно сказать, классическую, и он, прославленный командир прославленной спецгруппы прославленной ГРУ, попал в неё как кур в ощип, как ребёнок, впервые севший играть в компьютерную «стрелялку».

Подавив новый всплеск бешенства и нелицеприятных оценок самого себя, Максим начал обходить коридор в поисках каких-либо замаскированных люков и отверстий. Взрывмодуль – «теннисный мяч» космических торговцев – был у него один, и распорядиться им надо было с умом, не торопясь, просчитав все последствия.

* * *

Убедившись, что командир добрался до горизонтального штрека без приключений, Редошкин вернулся к самолёту, обошёл его, внимательно разглядывая выступ под ногами из непонятной субстанции, на вид желеобразной, как коврига студня чёрного цвета, на деле же твёрдой, как бетонная плита. Пришло на ум, что верхушку бункера в форме полумесяца строители печатали на 3D-принтере. Но проверить идею было невозможно, и Редошкин забрался в кабину, решив ждать возвращения командира не больше получаса, а потом самому идти за ним.

Но соблюсти распорядок действий ему не удалось.

Сначала над самолётом закружились шмели, устроив настоящий хоровод. Их было немного, рой едва ли насчитывал полсотни этих недобрых полосатых созданий, и Редошкину в кабине аппарата ничего не грозило. Но шмели могли опуститься в колодец вслед за командиром, а отбиться от них он мог только с помощью мачете, что не гарантировало успеха.

На всякий случай Редошкин приготовил к применению «фаустпатрон», ПЗРК и огнемёт, решив в случае нырка шмелей в колодец выскочить из самолёта и сжечь рой. Подумав об этом, лейтенант поднял аппарат и подвесил его прямо над серповидным выступом, в метре от устья, перекрывая шмелям проход.

Манёвр лейтенанта заставил рой перестроиться. Он рассыпался на клубы насекомых, начавших оседать на корпус самолёта и ощупывать обшивку зубастыми рыльцами, словно в поисках слабых мест для укуса.

Редошкин рывком поднял аппарат на пару метров, сбивая шевелящийся слой шмелей.

И в этот момент сверху, сквозь космы кустарника и шатёр ветвей ползучих растений на самолёт свалились два «птеродактиля». Оба хищника были меньше ранее сбитых лейтенантом, что говорило об их происхождении: клювасто-зубастые твари успели восстановиться, хотя и не в полном объёме, – но всё же их размеры впечатляли. Длина первого составляла около десяти метров, второго чуть меньше, и столкновение с гигантами грозило закончиться серьёзными неприятностями.

Лейтенант станцевал вальс на одном месте, уворачиваясь от норовивших протаранить его «птеродактилей», ушёл от одного, но задел крылом второго и косо вылетел из-под нависавших над крышкой подземного бункера растений в надежде получить пространство для манёвра.

Так как он не мог пилотировать самолёт и одновременно отстреливаться от противника, Редошкин вынужден был маневрировать и таранить монстров нижней частью корпуса, предохраняя от повреждений в первую очередь крылья.

В процессе спецподготовки его инструктировали хорошие специалисты своего дела, в том числе лётчики, герои многих реальных сражений на Кавказе и за рубежом, поэтому Редошкин мог управлять практически всеми видами боевых воздушных машин.

Самолёт Демонов Войны, конечно же, отличался от земных аналогов, самолётов и вертолётов, как отсутствием жидкостно-реактивных двигателей, так и способами управления. Но совершал он акробатические прыжки и петли неплохо, что и позволило пилоту уходить от прямых таранов и сбивать противника, опускаясь на него «пузом» корпуса.

Не раз в голову приходила мысль, что, будь он на Земле, его давно уже сбили бы зенитно-ракетные комплексы типа «Панцирь-М» или «Лучник-Э». Но древние базы Демонов либо не имели таких средств защиты, либо те пришли в негодность, и Редошкин, подумав об этом, мстительно сбил не успевшего увернуться «дракона».

Сделал несколько кругов над обрывом, ожидая появления восстановленных «птеродактилей», однако не дождался, вспомнил о шмелях и посадил аппарат на прежнее место. Обратил внимание на исчезновение роя шмелей, хотел выбраться наружу, захватив огнемёт, и сел на пол: снизу волной нарос глухой гул, заставив дрожать весь аппарат.

– Абзац!

Гул вошёл в спину, породив конвульсии позвоночника, достиг шеи и сотряс череп. Показалось, кости черепа отозвались вибрацией, сложившейся в осмысленные звуковые волны:

– Человек… спеши-и-и…

Редошкин сглотнул, пытаясь отстроиться от пронизывающей голову вибрации.

– Кто… здесь?!

Звуковая волна изменилась, растворяясь внутри головы эфемерным облаком:

– Человек… опасность… помощь… спутник…

– Опасность?! Грозит?! Кому?!

– Спутник… помощь…

Редошкин облился потом, осознав, что разговаривает с неким существом мысленно.

– Командир в опасности?!

Псевдоголос растаял в мышцах и кровеносных сосудах.

Собеседник исчез, добившись главного.

Редошкин сбросил оцепенение и начал действовать.

Закинул за спину ремень карабина. Подвесил на тесьме через плечо «фаустпатрон», через другое «бластер», заколебался, размышляя, брать ли с собой второй излучатель, потом подумал, что не сможет спуститься вниз, нагруженный сразу четырьмя стволами, выскочил из самолёта и начал спускаться в темноту колодца, не представляя, где искать командира.

* * *

Минута уходила за минутой, а решение в голову не приходило.

Изогнутый серпом участок овального коридора длиной метров в пятнадцать не имел никаких боковых ответвлений, ниш, отверстий и щелей, превращённый перегородками в своеобразную тюремную камеру. Максим осмотрел все стены, пол и потолок, убедился в отсутствии канализационных люков, а заодно и каких-либо осветителей, обстучал перегородки в поисках запирающих механизмов и сделал вывод, что без мощных взрывных устройств не обойтись. Перегородки по некоторым признакам не были металлическими, их, скорее всего, изготовили из какой-то керамики, пронизанной тонкими беловатыми нитями, и, по идее, они не были абсолютно непробиваемыми. Но пробьёт ли их разряд «теннисного мяча», Максим уверен не был, поэтому воспользоваться им не спешил. Ждал чего-то, тянул время, надеясь на сметливость лейтенанта и на его интуицию. Пришла мысль позвать на помощь Лес.

Выключив фонарь, он уселся на пол, откинулся спиной на чешуйчатую холодную стену коридора, закрыл глаза и сосредоточился на мысленном вызове хозяина этого мира.

Лес отозвался через несколько секунд.

Из дальних далей сквозь пески, слой почвы и горные породы, сквозь водную толщу озера в бункер прилетел тихий подземный гул, отзываясь волной вибраций всех органов тела.

«Человек… мы слышим…»

«Меня заперли!»

«Объясни…»

Максим попытался мысленно представить подземное сооружение и коридор, в котором оказался заперт.

«Смысл… проникновения… непонятен…»

«Я уже говорил, чёрный лес запрограммировал наших лётчиков, и они где-то здесь. Возможно, собираются активировать оружие базы, что является угрозой не только для нашего существования, но и для тебя. Можешь помочь?»

«Что… требуется… сделать…»

Максим пережил приступ слабости, чувствуя, как начинает кружиться голова.

«Попробуй разблокировать… открыть дверь».

«Нет возможность…»

«Тебе известно расположение отсеков этой базы?»

«Такое присутствует…»

«Сбрось мне в память!»

«Процесс… энергозатратен».

«Я выдержу! Сбрасывай! И ещё просьба: сообщи о моём положении Редошкину… э-э, моему спутнику».

«Концентрироваться на освобождении… нейроструктур мозга… для получения файла…»

В другое время Максим отшутился бы, услышав слово «файл», но, по сути, это было его восприятие собеседника, «перевод» его мыслей на русский язык, и отвлекаться он не стал.

«Понял».

Он «освободил» мозг от мыслей и переживаний, перестал думать о посторонних вещах кроме получения пакета информации… и ощутил оглушающий удар по сознанию, поплывшему в темноту безмыслия…

Очнулся через какое-то время, липкий от пота, выдохнул застрявший где-то под диафрагмой воздух, лёг поудобней, успокаивая огненный вихрь крови в голове.

Новая волна гула, поднявшаяся из глубин острова, известила его о попытке Леса воздействовать на Редошкина.

– Давай, Жора! – прошептал он сухими губами. – Надеюсь, ты поймёшь, чего от тебя хочет наш растительный друг.

В тело начали возвращаться силы. Отдохнув, он кое-как встал, подошёл к перегородке, которая впустила его полчаса назад, приложил к плите ухо.

Тишина за плитой казалась мёртвой и безнадёжной, но в душе почему-то родилась искра надежды, отзываясь на бессознательные реакции психики, называемые психологами-учёными экстрасенсорным возбуждением.

«Давай, Жора! Я здесь!»

Перегородка была толстая, однако Максим на грани слуха услышал доносившиеся из-за неё звуки: стук, скрип и шорохи. Что это могло означать, догадаться было трудно, и всё же хотелось верить, что звуки порождены какими-то действиями лейтенанта.

«Давай, Жора! Я за стеной!»

Раздался едва слышимый звонкий щелчок.

У Максима невольно вырвалось восклицание: да!

Щелчок означал, что Редошкин добрался до перегородки и стукнул по ней чем-то металлическим

Мачете, извлечённый из чехла, звонко щёлкнул по перегородке трижды.

Пауза.

Три щелчка в ответ.

Слава богу!

Максим сосредоточился и азбукой Морзе отстучал: «Я заперт надо взрывать».

Дождался ответа:

«Чем».

«Что у тебя есть».

«Фаустпатрон карабин граната бластер».

«Попробуй бластер».

«Хор отойди подальше».

«Минуту».

Максим отбежал в другой конец коридора, порадовавшись, что он имеет закругление.

С минуту было тихо, потом раздался электрический треск, и по коридору пронёсся поток горячего воздуха, обдав прижавшегося к стене майора запахами озона и сгоревшего графита.

Послышался голос Редошкина:

– Командир!

Луч фонаря выхватил из темноты редеющее облачко дыма и полуметровой ширины дыру за ним на месте двери. По ту сторону дыры высветилось лицо Редошкина.

– Командир, маловата дырка.

– Это сделал «бластер»?

– Так точно, мощная шту… – Редошкин не договорил, исчез, раздался шум, возня, шипение распоротого каким-то лезвием воздуха.

Максим просунул в дыру фонарь, высветивший фигуру лейтенанта, вращавшего мачете.

Мелькнул чёрно-жёлтый шарик, за ним другой: Редошкин бился со шмелями.

– Ага, хорошо! – выдавил он, разрубая насекомое. – Подсвети, командир! Их тут было с полсотни, это последние.

Бой с посланцами чёрного леса длился ещё минуту.

Редошкин добил последнего шмеля, опустил мачете.

– Там ещё были два «птеродактиля», пришлось покрутиться.

– Где они?

– Обоих уконтрапупил, причём дважды, они же восстанавливаются, собаки бешеные!

– Как ты меня нашёл?

Редошкин смущённо поскрёб пальцем щетину на щеке.

– Не поверишь – Лес подсказал.

Максим улыбнулся.

– Значит, ты не безнадёжен.

– В смысле?

– И у тебя развита экстрасенсорика. Я попросил его найти тебя, он выполнил просьбу.

– Ты… просил?!

– Потом обсудим подробности, расширяй дыру, пойдём дальше, пока не появились какие-нибудь ожившие твари. Лес скинул мне нечто вроде карты здешних подземелий, и я знаю, где искать центр управления.

– Кто тебя запер?

– Не знаю, может, автоматика, может, лётчики.

– Скорее лётчики! Они предвидели наше появление и заранее подготовились. А если так, они знают, что мы здесь.

– Поторопимся.

Максим отбежал в другой конец коридора, дождался электрического треска и новой волны озона. Вернулся к перегородке, осветив увеличившуюся вдвое дыру.

– На, держи, – подал Редошкин карабин. – Сейчас я к тебе перелезу.

– Не надо, я сам к тебе перелезу.

Он с трудом протиснулся сквозь неровную, с зубчатыми краями, дыру по ту сторону перегородки, увидел в отблеске фонаря лежащее на полу оружие. Присвистнул.

– И это всё ты тащил на себе?

– На ком же ещё? Я же не знал, с чем придётся столкнуться. Бери «бластер», я возьму остальное.

Редошкин перекинул за спину ремень карабина, взял в руки «фаустпатрон».

– Куда теперь?

Максим взвесил в руке «демонское» оружие, ощущая себя терминатором, усмехнулся сравнению, закинул за спину винтовку.

– Если честно, идти в логово зверя без поддержки не хочется, но у нас нет другого выхода.

– Был бы у нас «Кинжал», да ещё с ядерным боезапасом… грохнули бы весь этот «центр обороны», и дело с концом!

– Помечтай.

Они выбрались к разветвлению входного тоннеля на два коридора и повернули в соседний, ведущий в глубины созданной не руками человека базы.