Ожидание улетевших на разведку спецназовцев затянулось, и Плащинин созвал совещание в «столовой», чтобы обсудить, во-первых, положение сидельцев в Крепости, а во-вторых, отвлечь «гражданских некомбатантов» от недобрых переживаний.

К этому времени учёным удалось плотнее пообщаться с компьютером цитадели и открыть ранее заблокированные помещения.

Многие из них оказались настоящими кладбищами, заполненными саркофагами с телами усопших по причине отключения энергии владельцев Крепости. Некоторые были пусты.

В семи оставшихся на третьем и четвёртом уровнях Крепости земляне обнаружили странные контейнеры зеленоватого цвета, напоминающие стога сена или композиции из труб, похожие на сгустки кишок. На вопросы: что это такое и для чего предназначено, Сумасход конкретно ответить не смог.

– Генетические запасы, – сообщил он туманно.

Разумеется, его мысленная речь сильно отличалась от аудиоречи, и операторам приходилось зачастую домысливать перевод, отчего случались споры между ними, так как они понимали компьютер по-своему, в соответствии со своими знаниями и опытом.

– Это хранилище геномов Демонов, – утверждал Новожилов.

– Биологические субстраты для воспроизведения нуждающихся в замене узлов Крепости, – возражал Карапетян.

Но оба сходились во мнении, что «стога сена» представляют собой засохшие «нейропрограммы», предназначенные для реализации каких-то далеко идущих планов Демонов Войны.

Открытие группой Сергея Макаровича «червоточины», соединившей Лес с каким-то другим ландшафтным образованием с таким же лесом, которой оказалась шахта, похожая на ствол жюльверновской пушки, произвело на остальных постояльцев сильное впечатление.

Егору Левоновичу пришла в голову интересная мысль о том, что мир Большого Леса является своеобразным биг-маком – это раззадорило обоих экспертов, и они заспорили о существовании многомерных переходов между бранами-вселенными, некоторые из которых реализуются в виде эффектных «червоточин» – иномериан и «прослоек» между измерениями.

– Не вызывает сомнений, – сказал Егор Левонович, – что количество измерений, равное трём и четырнадцати сотым, порождает многосвязное пространство, что мы и наблюдаем в этом мире. Идея «мира-бутерброда» имеет право на существование, и я даже берусь выразить это математически. Возможно, брана нашего Леса действительно представляет собой объект, состоящий из трёх-четырёх, а то и больше, слоёв.

– По-моему, вы немного спешите, коллега, – возразил Новожилов. – Мир Большого Леса всего лишь Риманов[22] разрез, то есть червоточина с нулевой длиной. Он завёрнут сам на себя, что мы и наблюдаем, имея шахту-червоточину, соединяющую края одного слоя.

– Какая же она нулевая? – хмыкнул Костя. – Длина шахты не меньше километра, да, Сергей Макарович?

– В масштабах вселенной это всё равно что нуль.

– Не согласен, коллега, – качнул головой Карапетян.

– Могу поспорить.

– Не надо спорить, товарищи эксперты, – остановил физиков Плащинин. – Теоретические дискуссии не приблизят нас к истине.

– Почему? Из того, что мы узнали, можно сделать далеко идущие выводы. К примеру, очень хотелось бы прояснить гипотезу об отпочковании нашей звёздной вселенной от браны Большого Леса. Ведь если она истинна, тогда так называемого Большого Взрыва, якобы породившего нашу вселенную, не было.

– Отделение нашей браны от браны Большого Леса и выглядело как Большой Взрыв, – сказал Карапетян.

– В таком случае каким образом в нашу вселенную попали гены жизни Большого Леса? Взрыв ведь был мощнейшим и сопровождался эрой инфляции, раздувшей пузырь нашей вселенной в триллионы триллионов раз!

– Вполне вероятно, что генные принципы жизни передаются через осцилляции вакуума…

– Ради бога, товарищи теоретики, – снова перебил Егора Левоновича Плащинин. – Давайте поближе к реальности.

– Мы ещё звездолёт нашли, – напомнил Костя.

– Вот именно.

– Неизвестно, звездолёт это или какое-то наземное сооружение, – сказал Мерадзе рассудительно. – И он не демонский, внутри полно трупов «кузнечиков». Это наводит на мысль…

– Что звездолёт свалился в Большой Лес через другую иномериану! – воскликнул Костя.

Вероника засмеялась.

– Этот идейный фонтан неостановим.

Плащинин вопросительно посмотрел на Савельева.

– Не могу ни подтвердить, ни возразить, – сказал Сергей Макарович. – Нужно тщательное обследование объекта. Он не похож на летательный аппарат, если судить об этом по геометрии наших земных самолётов, но и летающий транспорт Демонов тоже не сильно напоминает классические летатели. К тому же если внутри сооружения лежат мёртвые «кузнечики», не отличимые от «космических торговцев» из ракеты, то допустимо и предположение об их родстве.

– «Кузнечики» могут быть просто другой расой Демонов, – заметил Новожилов.

– Могут, согласен. Но доказать это можно будет только после нового похода к… – Сергей Макарович улыбнулся, – к звездолёту.

– Предлагаю направить экспедицию! – вскинул руку Костя. – Готов подключиться!

– Подумаем, не торопитесь, – сказал Плащинин. – Так как майор Ребров ещё не вернулся, надо продолжать начатые исследования Крепости. – Он перевёл взгляд на Карапетяна. – Вы до сих пор не нашли программу включения главного оружия Демонов – «эйфелевой башни». Это чрезвычайно важно, потому что, повторюсь, атаку «динозавров», если они снова полезут в кратер, остановить мы не сможем.

– А «бластеры» на что? – напомнил Костя, единственный из всех не испытывающий тревоги по поводу встреч с посланцами чёрного леса.

– Нужно оружие помощней, – сказал Плащинин. – Внутри Крепости мы их остановим, имея антидесантный контур, но гарантий, что защита будет работать как часы, у нас нет. В случае прорыва «птеродактилей» в бункера мы потерпим поражение. Сумасход не сообщил, есть ли в арсенале что-то ещё?

Новожилов и Карапетян переглянулись.

– Мы не спрашивали, – смущённо признался Егор Левонович.

– Так спросите! Мы обыскали все шкафы, там лежат только «бластеры» и какие-то балахоны наподобие рыцарских доспехов.

– Это, наверное, и есть доспехи, – сказал Костя. – Или спецкостюмы наподобие наших «ратников». Все Демоны лежат в гробах голыми, а в шкафах хранится их одежда. Поинтересуйтесь у Сумасхода.

– Вряд ли это спецкостюмы, – сказал Матевосян с сомнением.

– Почему?

– Демоны могли выращивать любые доспехи как слой кожи. Зачем им дополнительные костюмы?

– Чтобы работать в экстремальных условиях, либо использовать их в качестве дополнительной защиты в бою.

– Дельная мысль, – одобрительно сказал Мерадзе.

– В таком случае поступим так. – Плащинин прошёлся по «столовой» в задумчивости. Он каким-то образом умудрился побриться, и Сергей Макарович с завистью подумал, что и ему следовало бы сделать то же самое.

– Разделимся, – принял решение генерал, искоса глянув на него. – Мы с Сергеем Макаровичем ещё раз пройдёмся по арсеналу и обследуем склады. Иван Петрович и Егор Левонович – за вами главное оружие. Делайте что хотите, но «эйфелева башня» должна заработать!

– Если бы Сумасход подчинялся приказам, – проворчал Новожилов.

– Плюс к этому попробуйте выяснить, знает ли Сумасход о существовании конкурентного «центра обороны».

– Хорошо.

– Работаем!

– А нам куда? – осведомилась Вероника, опередив вопрос Кости.

– Предлагаю экскурсию к звездолёту, – сказал ботаник.

– Вы специалист? – посмотрел на него в упор Плащинин.

– Ну… – смешался молодой человек.

– Занимайтесь своими делами.

– Все мои дела в лесу, – не обратил Костя внимания на тон генерала. – Если нельзя к звездолёту, отпустите меня с кем-нибудь в лес, нарву всяких полезных трав, поищу хлебное дерево, фрукты… табак.

– Пока вокруг рыщут «динозавры», экспедиции проводить опасно.

– Но мы же слетали к шахте и никого не встретили.

– Исполняйте приказ.

– Подождите, Виктор Викторович, – вдруг вмешался в разговор Карапетян. – Разрешите мне пойти с ними? Честное слово, я устал сидеть с рогами на голове. Она уже пухнет от этих казематов. Хоть немного развеюсь.

Плащинин посмотрел на Сергея Макаровича.

– Пусть летят, – кивнул полковник, – подышат свежим воздухом. Часовая прогулка будет полезна.

– Но если вдруг встретятся «птеродактили»…

– С ними пойдёт лейтенант Мерадзе. Он же будет и пилотировать «дирижабль».

– Иван Петрович останется один?

– Почему один? С ним будет лейтенант Матевосян. По одному в нынешних условиях оставаться небезопасно.

– Будь по-вашему.

– Вы совсем забыли обо мне! – сжала кулачки Вероника, покраснев под взглядами мужчин.

Сергей Макарович улыбнулся.

– С кем ты хочешь быть?

Губы девушки шевельнулись, собираясь произнести имя «Максим», но сказала она другое:

– Полечу с Костей… с Егором Левоновичем.

– Не возражаю.

Вероника по-детски захлопала в ладоши, смутилась, спряталась за спину Мерадзе.

– Встретите Точилина, – повернулся к нему Плащинин, – передайте ему мой приказ вернуться в Крепость.

– Если он захочет с нами разговаривать, – буркнул Мерадзе.

Посадка в «дирижабль» прошла штатно.

Мерадзе загрузил на борт аппарата противотанковый гранатомёт, снятый с вертолёта пулемёт ПП-32 и захватил для всех по «бластеру».

Серый «резиновый баллон», на самом деле прочный и жёсткий, несмотря на внешнюю податливую мягкость, вылетел из шахты как настоящий дирижабль, наполненный гелием, и направился к зеленоватой кромке леса за широкой песчаной полосой, окружавшей кратер.

– Если та штуковина из труб, на которую мы наткнулись, – сказал Костя, по привычке вертя головой, – и в самом деле звездолёт «кузнечиков», можно будет его починить и слетать на край Леса.

– С чего ты взял, что у него есть край? – спросила Вероника. – Ты же сам утверждал, что он бесконечен.

– Если он замкнут сам на себя, то не бесконечен. Но всё равно интересно убедиться, имеет ли он границы и как далеко простирается. Возможно, где-то существуют и другие экологические ниши, где кроме трав и деревьев растут цветы, мхи и прочие биоценозы как на Земле.

– Максим летал на аэробайке далеко, но так края Леса и не увидел.

– Далеко – это по меньшей мере тысяч на десять километров, а то и на миллион. Мы же торчим в центре квадрата со стороной всего в три тысячи километров. А если эта площадь является лишь одной из ячеек глобальной экосистемы Большого Леса?

– Хорошая идея, – кивнул Карапетян. – Есть мысли, почему здесь нет цветов? Ведь если следовать логике происхождения экосистем, они должны развиваться, расти и размножаться. А размножаться, разносить споры им помогают птицы и насекомые – бабочки, пчёлы, жуки и даже комары. Насекомые пасутся на цветущих лугах, а в этом лесу нет ни лугов, ни насекомых, кроме бабочек, ни птиц. Цветут только сами деревья. Я правильно обозначил проблему?

– Цветущие экоценозы и в самом деле являются вершиной развития флоры, – согласился Костя. – На Земле это так и есть, но мы не на родной планете. Возможно, в этом районе война всё уничтожила, и Лес просто не успел воссоздать первоначальный довоенный кластер цветущих растений.

– Интересное рассуждение.

– Куда теперь? – перебил беседу специалистов Мерадзе, когда «дирижабль» достиг кромки леса, начинавшегося за пустыней полосой «панданусов», «мангров» и «баобабов», устремивших свои «головы» и «рога» вершин к пятну оранжево-жёлтых песков.

Лейтенант был единственным человеком на борту аппарата, который отвечал за безопасность пассажиров, поэтому он оглядывал небосвод и лес в поисках опасной активности его обитателей. Но ни шмелей, ни «птеродактилей», ни «дирижабля», угнанного Точилиным, не было видно, и он чуть подуспокоился.

– Давайте искать новые фитоценозы, – сказал Костя. – Я ещё не видел саванных кластеров и джунглей типа мадагаскарских или австралийских. Увидите «пальмы» – кричите. Очень хочется найти бананы, ананасы и прочие авокады.

– Кофе хочу! – призналась Вероника.

– Поищем и «кофейное дерево», – пообещал Костя.

Примолкли, увлекаясь разглядыванием лесных массивов с высоты в полкилометра.

Гигантских деревьев было не так много, как в месте первого выхода землян из иномерианы, однако свободное пространство между ними заполняли кустарники и растения пониже, среди которых мелькали узнаваемые виды: «тис», кажущиеся ажурными деревья с плоской кроной – «мераги» и «араукарии», «фикусы», «огуречные деревья» и «пихты». Вероника заметила странные гладкие образования, похожие на пузатых и головастых, уродливых, безлапых гиппопотамов, и Костя объяснил ей, что это, скорее всего, предки земных адениуков, растений с острова Сокотра, имеющих собственные резервуары для воды.

Карапетян больше молчал, не считая себя специалистом в ботанике, однако он тоже не удержался от восклицания, когда увидел необычное растение, растопырившее пучок прямых ветвей с длинными листьями в форме гигантских перьев.

– Оба-на! – не сдержал вопля Костя. – Да это же чистой воды мадагаскарская равеналия!

– Что? – не понял Мерадзе.

– Дерево путешественников. Значит, пошли пальмовые, ищите!

Участок с пальмами отыскался в километре от дерева путешественников.

– Вот они! – ахнул Костя, захлёбываясь восторгом. – Видите?! Это почти папайя! А дальше и сейшельская пальма торчит! Мир, сажай баржу!

– Куда? Везде заросли кустарника.

– Ну и сажай на кусты, это веллозия, древовидная лилия, ветки у неё крепкие.

Мерадзе нашёл небольшую поляну среди пальм, поросшую невысоким разлапистым кустарником, и осторожно посадил «баллон» на упругую подушку кустов «веллозии».

Вооружившись, выбрались из «дирижабля», ощущая подрагивание под ногами упругого пласта кустов.

– Ох, как вкусно пахнет! – вдохнула воздух полной грудью Вероника.

– Ликёр! – оценил Мерадзе.

– Яблоки, – не согласился Карапетян. – Плюс дыня.

– Так мы и стоим у папайи, а это древесная дыня. – Костя ткнул рукой в дерево с зеленоватыми плодами. – Подождите-ка, а за ней что?

Ботаник попытался спрыгнуть с округлой шапки ветвей «веллозии» на землю, она подалась под ногой, и он с воплем скатился в траву, теряя оружие. Вскочил с ошеломлённым видом, потрогал исцарапанный лоб.

– Вот блин!

– Осторожнее, торопыга, – укоризненно покачала головой девушка.

– Подними пушку, – сказал Мерадзе, ловко спрыгивая и протягивая руку Веронике.

– Да на хрен она мне сейчас? Ты у нас спецназ, вот ты и охраняй.

Костя рванулся в обход папайи, оставив оружие.

– Растяпа, – осудил его лейтенант.

Из-за деревьев послышался ликующий вопль ботаника:

– Нашёл!

Осторожно обогнув кусты и соседние «пальмы», спутники присоединились к парню, прыгавшему вокруг не самого высокого дерева с длинными, похожими на бананы серого цвета плодами.

– Артокарпус инциса! – Костя сорвал гроздь плодов, понюхал. – Ну, почти. Плоды земного артокарпуса круглые, а тут вытянутые.

– Бананы? – поинтересовался Мерадзе.

– Хлебное дерево! В его плодах полно крахмала! При соответствующей обработке мы сможем печь почти настоящий хлеб! Говорил же, что в этом лесу чёрта лысого можно найти, вот и нашли!

– Их можно есть? – с сомнением спросила Вероника.

– Нет, нужно мякоть высушить, размельчить, добавить соли, солодовой закваски, замесить тесто и печь булки. Потом можно будет есть. Хотя аборигены в Африке едят эти плоды и так.

– Печь хлеб – долгая процедура, – усмехнулся Егор Левонович. – У нас нет ни соли, ни солода, ни других ингредиентов, да и печь не на чем.

– Иосиф говорил, что он нашёл на втором этаже нечто вроде духовки. Как её использовали Демоны, неизвестно, но приспособить к нашим делам можно. Остальное я найду.

– И соль? – спросила Вероника.

– Существуют растения, насыщенные обыкновенным натрий-хлором, а это и есть соль.

– Не слышала о растениях, накапливающих соль.

– Сельдерей, к примеру.

– А солод?

– Вместо солода можно использовать сухофрукты, ячмень или кукурузу.

– Где ты тут видел кукурузу?

– Раз мы хлебное дерево нашли, то и кукурузу либо ячмень тоже отыщем. Собирайте плоды, а я порыщу вокруг, нарву приправ и разных трав. – Костя хихикнул. – О, я уже стихами заговорил!

– Пушкин ты наш! – иронически похвалил ботаника Мерадзе.

Костя захохотал и умчался, потом крикнул откуда-то из-за «дынного дерева»:

– Вика, помоги! Я один много не утащу!

– Иди, – кивнул Мерадзе в ответ на вопросительный взгляд девушки. – Его нельзя оставлять одного. Я буду рядом.

– Мне тоже идти? – спросил Карапетян.

– Лучше не отходите от машины далеко, присматривайте за ней, пока мы будем заниматься сбором сельскохозяйственных культур, чтобы туда не залез какой-нибудь местный житель. Я видел ёжиков. Если заметите шмелей или, не дай бог, «птеродактилей» – крикните.

– Обязательно, – пообещал физик. – Соберу пока «хлеб».

– Лады.

Лейтенант убежал вслед за парой молодых людей, чьи голоса доносились из-за деревьев, удаляясь.

Егор Левонович нарвал пахнущих сырым картофелем серых «бананов», сложил кучей. Сходил к «дирижаблю», взял пустой рюкзак, захваченный хозяйственным бойцом спецназа ГРУ, набил рюкзак плодами хлебного дерева, отнёс в кабину. Потом погулял вокруг места посадки аппарата, действительно выглядевшего резиновым баллоном наподобие дирижаблей, запускаемых оборонителями Москвы над городом во время Великой Отечественной войны, и углубился в ближайшую рощу «пальм», ища знакомые плоды.

Почему-то захотелось настоящих бананов и ещё больше – ананасов, хотя в обычной жизни на Земле он их не жаловал.

Ананасы отыскать не удалось, кокосы тоже, зато он наткнулся на группу деревьев, стволы которых были усеяны коричневого цвета плодами величиной с мужской кулак. Заинтересованный, Егор Левонович сорвал один плод, понюхал: пахло жареными орехами. Вспомнился вывод Кости, утверждавшего, что все приятно пахнущие плоды можно есть без опаски. Но рисковать он не стал, отнёс «яблоко» к «дирижаблю».

Затем прогулялся до огромного «фикуса», ствол которого достигал не меньше десяти метров в диаметре и, подойдя к нему с дрожью в голосе проговорил:

– Какая мощь!

Показалось, дерево посмотрело на него с одобрением, и Егор Левонович поспешил обратно к «дирижаблю», подумав с опаской, что Большой Лес имеет не меньше возможностей запрограммировать человека, чем лес чёрный.

Солнце приблизилось к середине небесного купола, ощутимо грея лицо как в середине мая под Рязанью, где жила семья Карапетянов, переехавших в Россию из Армении сразу после распада Советского Союза. Егор расстегнул ворот комбинезона, собираясь минутку позагорать, и в этот момент услышал тихий низкий подземный гул.

Замер, прислушиваясь.

Голосов спутников не было слышно, и где они находятся в данный момент, он не знал. Однако гул, по словам Максима, всегда означал приближение каких-то неприятных событий, Большой Лес предупреждал людей об этом, и не реагировать на предупреждение было бы ошибкой.

– Костя! – крикнул физик. – Лейтенант! Мирон!

К счастью, спутники, даже если и не услышали крик, советы майора помнили, и через несколько минут приближающийся топот, треск ветвей и голоса возвестили Егору Левоновичу о возвращении «сборщиков урожая».

Все трое были нагружены охапками трав и стеблей разных растений, а Мерадзе, кроме того, тащил на себе ещё и оружие всех троих.

Новая волна подземного гула сотрясла землю.

Задрожали деревья, почва под ногами, кустарник, и гигантский «резиновый баллон» соскользнул боком с прогнувшихся кустов «веллозии» под шатёр ближайших «пальм».

– Залезайте! – рявкнул Мерадзе, освобождаясь от охапки растений. – Быстро!

– Запихивайте всё в кабину! – взмолился Костя. – Здесь куча чудесных фитонцидов!

– К чертям собачьим!

– Я не брошу! – Костя швырнул свою охапку в люк и начал собирать то, что нёс Мерадзе.

Вероника начала помогать ему. Карапетян не отстал, вынудив сделать то же самое лейтенанта.

– Почему гудит?

– А бог его знает! Ясно, что гудит неспроста, что-то где-то случилось. Потому и надо торопиться, а не собирать это сено. Другого нарвали бы.

– Ничего, потратили всего минуту.

Погрузив Костины драгоценности на борт «баллона», пассажиры заняли места, и через минуту «дирижабль» поднялся в небо, направляясь в сторону кратера. А когда уже подлетали к поясу песков, увидели на опушке леса ряд каких-то движущихся между деревьями объектов, которые все сначала приняли за ожившие деревья типа многоходульных «баньянов».

Но это были не деревья.

– Носороги! – ахнула Вероника.

– Пауки! – эхом отозвался Костя.

– Новые «динозавры»? – озадаченно проговорил Мерадзе. – Егор Левонович?

– Думаю, это боевые машины, – ответил Карапетян.

– Откуда?!

– Из «центра обороны», само собой. Вспомните, мы с Иваном Петровичем показывали вам запись боя владельцев Крепости с конкурентами. Запись демонстрировала ликвидацию таких вот носорогопауков. Наверное, лётчикам удалось реанимировать комплекс и оживить боевые системы. Другого объяснения я не вижу. Эти звери оттуда.

– Боже мой! – побледнела Вероника. – Там же Максим!

– Может, он уже вернулся, – попытался успокоить девушку Мерадзе.

«Дирижабль» понёсся быстрей…