Первый привал отряд устроил, преодолев двенадцать километров пути.

Максим с Вероникой успели за это время сделать разведбросок длиной в сто километров и вернуться, после чего, пообедав «чем бог послал», то есть консервами с галетами, все снова двинулись в дорогу.

Бабочки, словно убедившись в безопасности землян, дружно поднялись в небо и рассыпались струйками, исчезая за деревьями. Большой Лес освободил своих прелестных созданий от роли защитников и проводников.

После обеда Максим посадил на аэробайк Сергея Макаровича и оставил его одного дожидаться остальных в двадцати километрах от группы. Затем вернулся за Вероникой и Костей, перевёз их к полковнику.

В следующий заход он загрузил аэробайк сверх всякой меры и едва долетел до места высадки, потеряв по пути одну из коробок с консервами. Плюнув на неё, вернулся к заметно поредевшему отряду и перенёс пилотов. Последними пассажирами инопланетного воздушного мотоцикла стали помощники Савельева Спицын и Барышников.

Отдыхали почти час, испробовав местные ягоды: Вероника и Костя набрали целый пластиковый пакет малины и земляники. После чего скорректировали маршрут, и Максим снова уселся на седло аппарата, собираясь начать переброску отряда ещё дальше – на полсотни километров в глубь Леса.

– Странно, что нас никто не преследует, – поделился Редошкин с Максимом своими опасениями. – Уж не ждёт ли нас засада?

– Будем надеяться на лучшее, – ответил Максим.

– Но готовиться к худшему, – осклабился лейтенант.

На новый переход-перелёт потратили ещё два часа.

Окончательно успокоились, повеселели, не обнаружив за собой шмелиной или иной погони, хотя бдительный Редошкин не забывал оглядываться и посматривать на небо, начинающее темнеть в связи с приближением ночи.

– Сколько мы уже протопали? – поинтересовался Сергей Макарович у командира отряда, коим сам же назначил Максима.

– Около пятидесяти километров, – ответил тот.

– Не пора устраиваться окончательно? Фронтовую полосу мы уже покинули, если верить твоему Лесу.

– Я бы пошёл ещё дальше. – Максим потёр пальцами уставшие глаза, признался: – Но мы все вымотались, и, наверно, лучше всего заночевать в какой-нибудь семье.

– Семье? Что ты имеешь в виду?

– Как заметил наш ботанический консультант, Большой Лес состоит из тысяч семейств разной «национальности». Ну, или разных видов фауны, если хотите. Большинство из этих семейств образовано одинаковыми формами растений или очень близкими между собой, поддерживающими симбиоз. Расположены они преимущественно вокруг болот, кроме самых гигантских деревьев – псевдосеквой и псевдофикусов. Костя считает, что эти болотца представляют собой следы бомбардировки – воронки и зоны применения оружия во время войны здешних обитателей. Война закончилась очень давно, тысячи лет назад, от инфраструктуры хозяев этого мира не осталось ни следа, и весь он покрылся лесом.

– Если только лес не произрастал здесь изначально, – тоном лектора произнёс приблизившийся к беседующим офицерам раскрасневшийся Константин. – Возможно, он не сразу приобрёл «разум», эволюция шла до тех пор, пока не объединились корневые системы семейств, по сути – мозг системы.

– Чья это идея?

– Моя, – выпятил грудь Костя. – Кстати, она подтверждается фактами. – Костя кивнул на Максима. – Вот товарищ майор подтвердит, что Лес мыслит, хотя и не по-человечески. Не зря же он с ним разговаривает.

– Ты думаешь, здесь была война?

– Уверен!

– Но ведь следов действительно не осталось, если не считать той ракеты торговцев.

– Может, не торговцев, а контрабандистов. Ракета могла оказаться в Лесу точно таким же образом, каким здесь оказались мы – после столкновения вселенных. Вы же слышали гипотезу Егора Левоновича? – Костя посмотрел на Карапетяна, каждую минуту остановки хватавшегося за свой ноутбук. – Но возможен и другой вариант: ракета принадлежит местным жителям, просто она случайно уцелела после обмена ударами противоборствующих сторон. Если мы сможем продвинуться подальше – на пару тысяч километров, возможно, найдём останки соотечественников контрабандистов. – Костя хихикнул. – Этих славных кенгурокузнечиков.

Сергей Макарович переглянулся с Максимом.

– Он фонтанирует идеями, – усмехнулся Максим. – И чем чёрт не шутит, может, наш креативный парнишка прав.

– Останавливаемся?

– Да, ищем удобный лесок и ночуем.

Принялись искать подходящее болотце, благо с аэробайка сделать это было несложно. Обнаружили в километре «славянское семейство» – рощицу со смешанным «берёзово-сосново-кленовым» лесом (разумеется, деревья не являлись аналогами земных берёз и сосен, но были очень похожи), практически на берегу небольшой речушки с чистейшей водой, и начали обустраивать лагерь.

Максим обнаружил неподалёку две сухих «сосны», их свалили, распилили на чурбачки и получили запас дров для костра, а также ветки для плетения шалашей.

По советам Кости (ему доверили это важное дело) мужчины быстро соорудили шалаши из веток «ивняка» и листьев «папоротника», сплели лежаки из травы, и к десяти часам вечера по времени Леса (сутки здесь были почти равны земным) попаданцы, за исключением часового – Редошкина, собрались у костра, над которым висел котелок с отваром из ягод.

Расселись на чурбачках, вглядываясь в языки пламени.

Все устали, хотели спать, но никто не залез в шалаш, людей тянуло к расслабленному отдыху и приятным беседам, по которым соскучились после стрессовых волнений и «междувселенских» переходов.

– Вопрос можно, товарищ полковник? – спросил капитан Барышникова, сбросивший свой комбинезон и оставшийся в термобелье, напоминавшем спортивный костюм. Переодеваться в «космические костюмы», пакет с которыми был сохранён рачительным Редошкиным, он не стал.

– Без церемоний, – проворчал Савельев, с видимым удовольствием потягивающий ароматный напиток из пластикового стакана. – Мы не в казарме.

– Почему мы попали в будущее, а не домой, в своё время?

Все посмотрели на Карапетяна. Физик впервые за всё время отложил свой персональный компьютер и сидел вместе со всеми.

Егор Левонович допил отвар, потерзал седую бородку, задумчиво проговорил:

– Ничего нового не скажу. Время – очень простая и одновременно очень сложная категория, которая до сих пор не поддаётся логическому анализу. Для нас это прежде всего способ восприятия мироздания, но, с другой стороны, это способ описания движения во Вселенной. Кто-то из учёных считает его дополнительным измерением, кто-то физическим полем, кто-то динамическим аспектом эволюции вселенных Мультиверса. Мнений много.

– А ваше?

– Я не специалист по этой теме.

– И всё же, – подхватила Вероника, сидящая рядом с Максимом и не сводящая глаз с языков пламени.

– Я абсолютно традиционен в решении этой проблемы, – посмотрел на неё Карапетян. – Согласен с идеей Козырева[13], что время – энергетическое поле, субстанция, влияющая на евклидово пространство и континуально связанная с ним.

– Вообще-то мы обсуждаем не теории времени, а ситуацию с нами, – напомнил Максим. – Я так и не понял, почему нас кинуло в будущее и петлёй вернуло обратно в Большой Лес.

– Взаимодействие бран сложнее, чем я думал, – признался Егор Левонович. – Сталкиваются не два массивных объекта, а вселенные со своими наборами констант, измерений и законов.

– Вы это уже говорили.

– Да, говорил, и добавить мне нечего. По косвенным уликам, так сказать, число измерений вселенной Большого Леса равно нецелочисленному набору…

– Числу «пи», – веско сказал Костя.

– И возможно, именно эта добавка в четырнадцать сотых реализует эффекты временных пересечений.

– Удалось разобраться в Книге? – спросил Сергей Макарович, переводя разговор на другую тему.

Карапетян оглянулся на шалаш, который достался ему. Компьютер и найденный в «музее будущего» артефакт, получивший название Книга, лежали там.

– Только несколько общих положений. Не было времени изучать её детально.

– Там сказано что-нибудь о чёрном лесе? – поинтересовался Костя.

– Единственное, что я понял: чёрный лес образовался в результате экспериментов, смешивающих ДНК человека с ДНК растений. Сформировался «фаунно-флорный» супермозг и убил человечество.

– То есть погибло оно не в результате ядерной войны, – задумчиво сказал лейтенант Мерадзе.

– Похоже, что нет.

Слушатели оживились. Тему разумности растений не раз затрагивал Костя, и она интересовала всех попаданцев, в том числе офицеров спецназа, несмотря на их специфическую «приземлённую» подготовку.

– Ничего удивительного, – сказал Костя пренебрежительно. – Я имею в виду – что у растений есть разум. Ещё Дарвин выдвинул идею, что верхушки корней деревьев выполняют функции мозга. А современные учёные, в том числе такие известные, как Сюзанна Симард, изучая взаимодействие деревьев с лесу, сделали вывод, что микоризная сеть, то есть сеть корневых контактов, связывает деревья в единый организм. Агрессивным же лес на Земле стал, превращаясь в чёрный, с каким столкнулся наш Большой Лес, из-за добавки в ДНК растений человеческого генома с его злобой и ненавистью.

– Кто такая Сюзанна Симард? – полюбопытствовал Мерадзе.

– Канадский профессор-ботаник.

Максим поймал взгляд Савельева: полковник был озадачен и не скрывал этого. Впрочем, Максим и сам по-новому взглянул на ситуацию, определившую их судьбу. Если Костя был прав, а он, скорее, всего был прав, то агрессия чёрного леса к обитателям прародины, где существовал предок земных лесов – Большой Лес, действительно объяснялась влиянием далеко не самых позитивных человеческих генов с их необузданной природной жаждой власти и корыстолюбием.

– Не понял, как это деревья могут думать, – сказал Мерадзе.

– Одно дерево вряд ли имеет настоящий мозг, сродни человеческому или даже мозгу животных, – сказал Костя. – Но вместе они образуют мыслящую общину, способную чувствовать и принимать решения.

– Чувствовать? – засомневался лейтенант. – Ты серьёзно?

– Деревья способны точно определять химический состав почвы и направлять рост корней в нужном направлении. Они также могут реагировать на нападение гусениц, выделяя феромоны. Это общеизвестные факты. Акации в африканской саванне вообще используют для общения обонятельные сигналы с помощью выделения этилена и накачивают листья дубильными веществами, чтобы их не объедали жирафы. Разве не то же самое делает человек, только более динамично?

– Я знаю, какие вещества выделяет человек, – засмеялся Мерадзе. – Особенно если испугается.

– Фу, Мир! – укоризненно посмотрела на него Вероника.

– Ладно, с чёрным лесом более или менее понятно, – сказал майор Полевой. – Вы лучше объясните, каким образом он управляет шмелями и этими дьявольскими «крокодилами». Кстати, что это за твари вообще? Егор Левонович, они тоже выращены в лабораториях? Они живые или механические?

Карапетян покачал головой.

– Этого я не знаю.

– Здесь большое поле для спекуляций, – сказал Максим. – Мы не раз видели, как «крокодилы» собираются из отдельных деталей, причём живых. Каждая деталька имеет лапки и способна двигаться, как насекомое. Но откуда берутся эти «насекомые» – неизвестно. Такое впечатление, будто они живут внутри чёрных деревьев, как короеды – в земных, и по команде выбираются и формируют монстров.

– Костя, что скажешь? – спросила Вероника.

Ботаник задумался.

– Тут я пас. Слишком мало материала для выводов. Надо наблюдать и наблюдать.

– Ага, понаблюдаешь за ними, если они бросаются на людей, – проворчал Мерадзе.

– Можно издали…

– Тогда тебе и бинокль в руки.

Посмеялись, потягивая горячий напиток, пахнущий ягодами и травами, по очереди наполняя пластиковые стаканчики.

– Ещё вопрос, – проговорил Сергей Макарович. – Ты упоминал какую-то крепость. Можешь описать подробнее?

– Не могу, – пожал плечами ответил Максим. – Лес лишь затронул эту тему, без подробностей. Но я ещё поговорю с ним и всё выясню.

– В таком случае пора отдыхать. – Савельев встал и ушёл к шалашам.

Начали расходиться по кустам.

У затухающего костра остались сидеть Максим и Вероника, заворожённая игрой слабых язычков пламени над раскалёнными углями.

Вернулся Мерадзе.

– Командир, когда мне становиться на пост?

Максим посмотрел на браслет часов.

– Через час. Я сменю тебя в четыре.

Лейтенант исчез в шалаше.

Подошёл Спицын.

– Товарищ майор, мы тоже можем заступать в охранение наравне со всеми.

– Хорошо, смените меня в шесть утра.

Спицын покосился на Веронику, кивнул и скрылся в своём убежище рядом с шалашом Сергея Макаровича.

– Такое впечатление, будто я дома, в жуковском лесу, на берегу Десны, – задумчиво проговорила Вероника. – Тишина, сумасшедшие запахи, тепло, вокруг друзья, никаких «шмелей»… и как далеко это всё!

– Может быть, всё повторится, – так же задумчиво сказал Максим.

– Ты веришь?

– Главное – не унывать, не нырять в пессимизм с головой. Мой девиз всегда был: делай, что должен, и будь, что будет. Но ты задала вопрос, и я отвечу: верю!

Посидели ещё в полной неподвижности, глядя, как синие огоньки втягиваются в угли.

– Я тоже пойду, – очнулась Вероника.

– Иди, – согласился Максим. – Надо как следует выспаться, завтра у нас не менее трудный переход, чем сегодняшний.

– Долго ещё будем идти?

– Чем дальше от чёрного леса, тем лучше. Шмели и «крокодилы» навещали нас, когда мы вместе с неграми Мигомберо находились в двухстах километрах, значит, надо уходить ещё дальше. Но у меня другие планы.

– Какие?

– Найти Крепость.

Глаза девушки загорелись.

– Возьмёшь меня с собой?!

– Нет.

– Ну, прошу! Я же сильная и выносливая, ты знаешь.

– Знаю, но разведка – дело мужчин.

Вероника вскочила, топнула ногой.

– Я так хочу!

Он засмеялся.

– Чего хохочешь?! – воинственно вопросила Вероника, подбоченясь.

– Вспомнил шутку: хочу водки, мужиков и денег! Водку и мужиков можно деньгами!

Вероника фыркнула.

– Майор, кто вас воспитывал?! Где вы набрались этой пошлости?!

– Сосед воспитывал, – покаянно признался Максим. – Бывший моряк. Слышала бы ты его мат.

Вероника рассмеялась, поцеловала его в щёку и убежала в свой «коттедж», который мужчины сооружали с бо́льшим усердием, чем свои.

Посидев ещё немного и дождавшись Редошкина, тут же начавшего вскрывать пакет с тушёной говядиной и греть воду для новой порции ягодного «компота», Максим перекинулся с ним парой слов, постоял у шалаша девушки, решая, забраться к ней или не стоит делать это на глазах лейтенанта, но пресёк поток желаний и ушёл спать.

Дома (в данном случае – на Земле) он обычно ложился навзничь, две-три минуты перебирал в памяти план мероприятий на следующий день, командовал организму: спать! – и дисциплинированно выполнял приказ.

В этот вечер сил хватило лишь на стаскивание «ратника».

Максим упал спиной на душистую постель… и сон слетел на него с полога шалаша бесшумной молнией, оборвав мысли, сожаления и надежды…

Кто-то тронул его за плечо.

Сознание Максима не отреагировало, зато отреагировал внутренний сторож психики, натренированный предупреждать хозяина о смене обстановки, не говоря уже об угрозе жизни.

Он открыл глаза.

– Командир, – послышался шёпот Мерадзе.

– Иду, – ответил кто-то вместо Максима его губами.

Решив обойтись без спецкостюма (ночь в Большом Лесу, как всегда, была тёплой и ласковой, а таскать на себе лишних восемь килограммов не хотелось, Лес наверняка предупредит своих гостей о «диверсантах»), он натянул свой прежний «туристический» инопланетный наряд, сохранённый на всякий случай, и вылез из шалаша.

– Всё тихо, – проговорил лейтенант, фигура которого сливалась с кустарником и деревьями вокруг.

Костёр не горел, и в полумраке ночи (шёл пятый час – час Быка, как утверждали древние мыслители, порождающий страхи и беспокойство) лагерь казался призрачным размытым рисунком акварелью на полотне природы.

– Иди ложись, – махнул рукой Максим.

Постоял, просыпаясь окончательно, проникаясь расслабляющим покоем колоссальной растительной системы, передёрнул плечами, вытащил из шалаша винтовку и шмыгнул к окраине леска, прислушиваясь больше к своим ощущениям, нежели к звукам ночной жизни.

В выбранном попаданцами леске звери не водились, по крайней мере – шумящие, но в соседних их было немало, и в уши то и дело просачивались тихие посвисты, шёпоты, треск и повизгивания: обитатели Большого Леса не боялись обнаруживать себя, воспитанные древним отсутствием хищников.

Обойдя лесное «славянское семейство» с болотцем в центре по периметру, Максим вернулся к лагерю, размышляя, запалить костёр или нет, но решил не нарушать кодекс бойцов охранения, запрещающий отвлекаться на сбивающие с панталыку мысли и желания. Умылся в болотце, освежив кожу лица, снова зашагал в обход лагеря.

Пришла мысль побеседовать с лесом, пока никто не мешает, тем более что надобность в этом назрела.

И тотчас же пространство вокруг содрогнулось, чутко отзываясь на его мысль. Он даже оторопел, не ожидая мгновенной реакции хозяина мира. Попятившись, сел на бугорок под стволом «берёзы», опёрся о него спиной.

На голову опустился к о с м о с.

Он закрыл глаза, расслабляясь.

«Это… вы?!»

«Слушаем тебя, человек», – ответил космос.

«Мы собирались лететь домой, но вертолёт вывернуло обратно в лес. Это не ваша инициатива?»

«Нет, не наша… мы не имеем к этому отношения, – глубоким баритоном (так это воспринималось) сказал собеседник, занимавший собой весь космос. – Существуют связи, создаваемые спонтанно при взаимодействии наших континуумов. К сожалению, мы ими не управляем».

«Мы хотели взять дома мощное взрывное устройство и уничтожить иномериану, связывающую наши миры. Чёрный лес прекратил бы получать подпитку».

«Наши миры постоянно сталкиваются, и ликвидация одной связи не приведёт к нейтрализации остальных».

– Оба-на! – вслух произнёс Максим. – Так что же делать?! Мы искренне хотели помочь вам отсечь «червоточину», по которой к вам просачивается чёрный лес!

«Возможен только один вариант».

«Какой?» – перешёл на мысленное общение майор.

«Использовать технологии Демонов Войны». – Последние два слова собеседник промыслил так, будто они начинались с заглавных букв.

«Демонов Войны?!»

«Наших врагов».

– Ваших… что?! Врагов?! – снова вырвалось у Максима.

«Они немного походили на вас и всегда воевали между собой. Вы правильно оценили ситуацию: все болотца наших пространств являются следами прошлой войны. Демоны не терпели инакомыслия, мир был им недоступен принципиально, как категорийное состояние, и они уничтожили друг друга. Ваша метавселенная по сути есть результат этих войн, и многое из психики Демонов Войны передалось обитателям вашего мира, в том числе людям».

– Подожди! – взмолился Максим, пытаясь собрать воедино лихорадочно заметавшиеся мысли. – Дай прийти в себя! Наша брана… э-э, вселенная… рождена от вашей… из-за войны Демонов?!

«Существует такая версия. Война Демонов породила целую гармонику миров с почти одинаковыми свойствами. Вы называете их бранами. Они постоянно сталкиваются между собой, создавая порой парадоксальные эффекты. Мы не в состоянии предотвратить столкновения. Демоны могли бы это сделать, но их нет».

«То есть мы тоже бессильны?»

«Вы более подвижны и могли бы попытаться».

«Как?!»

«От последних популяций Демонов остались Крепости – центры управления их обороной, вы могли бы реанимировать один из них».

«Почему же вы не сообщили мне о существовании Крепостей раньше?»

«Опасались, что вы используете их во вред нам».

«Неужели мы дали повод?»

Лес помолчал. Космос тихо тёк через голову человека, пульсируя живой тишиной.

«Мы и сейчас в нерешительности, стоит ли открывать вам доступ к Крепости».

«Но почему?!»

«Потому что вы по большому счёту генетические потомки Демонов Войны».

Максим открыл глаза, формулируя ответ.

«Может быть, мы и потомки Демонов… но далеко не все люди – любители войны… спектр человеческих душ очень широк…»

«Все разумные существа вашей метавселенной имеют в геноме следы логики Демонов Войны, и забывать об этом нельзя».

«Вы… не верите мне?!»

«Вера – чисто человеческое понятие. Но если есть шанс…»

«Его надо использовать!» – закончил Максим.

«Такова логика жизни».

Максим облился потом, ощутив волну слабости; контакт с Лесом, даже мысленный, отнимал очень много энергии.

«Мы найдём Крепость! И попытаемся её восстановить! Не во вред вам – во благо для всех! Где она находится?»

«Отдохни, человек, мы подскажем направление. По вашим меркам она располагается в полутора тысячах километров от этого места».

– Далеко! – вырвалось у Максима.

«Мы обеспечим вас всем необходимым, кроме транспорта. Воспользуйтесь своими системами».

«У нас остался только аэробайк торговцев, наша «вертушка» повреждена и не подлежит восстановлению».

«В наш мир прорвалась ещё одна земная машина».

«Что?! – не поверил услышанному Максим. – Какая машина?!»

«Точно такая же, что и потерпевшая крушение. Внутри находятся семь землян».

«Когда это случилось?! Кто они?! Я имею в виду – мои соотечественники или люди с негативной энергетикой?»

«По нашим оценкам они ближе к вашему типу психики».

«Где они сейчас?»

«Остановились на отдых неподалёку».

«Вот это сюрприз! Неужели наши?!»

«Разберитесь. И отдыхайте, связь прекращаем».

«Минуту! – заторопился Максим. – Последний вопрос: ракета кенгурокузнечиков, чей мотоцикл мы используем, это и есть Демоны Войны?»

«Они такие же попаданцы, как и вы, – с неожиданной шутливостью ответил Большой Лес. Впрочем, скорее всего так поняло мысль Леса подсознание Максима. – Из вашей метавселенной».

«Час от часу не легче: из какой нашей?!»

«В метавселенной, породившей ваш вид разума, возникло множество цивилизаций. Только в вашей галактике Млечный Путь их насчитывается более миллиона. Те, кого вы называете кенгурокузнечиками, живут на одной из планет у жёлтой звезды созвездия Ориона, недалеко от Солнца».

«Откуда вы знаете?»

«От вас и от них. Мы считываем запасы информации в вашей памяти».

«То есть читаете наши мысли?»

«Когда необходимо».

Максим вспомнил свои встречи с Вероникой, и ему стало неловко. Лес в и д е л всё, что делают люди.

И ведь не спрячешься?

«Это… неожиданно…»

«Мы понимаем ваши чувства».

«Нехорошо подглядывать…»

«Мы не подглядываем, вы теперь часть нашей системы».

«Спасибо».

«Не за что».

Ветерок, пронизывающий голову майора, внезапно перестал дуть.

Максим снова облился потом, обнаружив, что он не сидит, а лежит на траве под «берёзой», мокрый как мышь. Пробормотал:

– Кто ж знал…

Мысль, что у них появились гости (интересно, кто прилетел? Российский спецназ или какая-нибудь сволочная иностранная команда? Надо срочно выяснить!), подняла его на ноги.