План Сергея Макаровича оказался действенным. Он был прост, как всё гениальное.

Для начала Савельев не стал надеяться на пожилых учёных, никогда в земной реальности не принимавших участие в сражениях, и оставил в посту управления Матевосяна. В результате у них всё получилось.

Лейтенант открыл верхний выход шахты, куполом накрывавший «эйфелеву башню».

Мерадзе вывел «баллон дирижабля» через этот «пушечный ствол», на что потребовалось не больше трёх секунд.

Матевосян закрыл вход.

Мерадзе открыл центральный люк «баллона».

Пассажиры «дирижабля», распределившиеся у люка аппарата таким образом, чтобы каждый имел свой сектор обстрела: Спицын, Плащинин и Сергей Макарович – начали стрелять.

Носорогопауки за то время, как готовилась контратака, успели повредить три редута (каменные гребни, защищавшие верх шахты, всего их было шесть), но пробить створки купола не смогли, только раскалили их до жёлтого свечения невидимыми импульсами энергии, срывавшимися с рогов.

Дружный залп «троицы русских богатырей» (майора, полковника и генерала, что вполне соответствовало былинным героям – Алёше Поповичу, Добрыне Никитичу и Илье Муромцу) из демонских «бластеров» подействовал на вражеское войско как холодный душ. У первого монстра сразу отстрелили обе передние лапы, и он сунулся рогом в каменную складку редута, превращая его в поток лавы.

Второму носорогопауку пришлось ещё хуже: два разряда сошлись на его роге, и он взорвался, устроив настоящий фейерверк!

Взрывная волна отбросила его собратьев на десяток метров назад и отогнала «дирижабль», заставив землян прекратить огонь.

Однако Мерадзе показал себя хорошим пилотом, аппарат сделал манёвр, нависая над носорогами, и троица «богатырей» снова открыла огонь по чудовищам.

В этот момент к атакующим прибыла подмога в виде двух «птеродактилей», и Мерадзе пришлось закрутить карусель высшего пилотажа, мало доступного столь громоздкому и неманеврённому летающему «баллону». Однако трюк удался, и офицеры, устроив частую пальбу, сбили обоих ящеров. Затем ещё раз атаковали чудовищ, ликвидировав повреждённое, пытавшееся неуклюже – из-за потери лап – выцелить своим рогом маневрирующий «дирижабль». Остальные чудища попятились.

Но тут у русского спецназа начали заканчиваться «патроны».

Сначала опустил ствол «бластера» Плащинин. Потом Спицын отшвырнул своё оружие и метнулся в кабину, чтобы взять ещё один неиспользованный «бластер».

К счастью, последним выстрелом Сергей Макарович добил-таки третьего зверя, и тот взорвался с таким же грохотом и красочным фейерверком, как его напарник. Очередь Спицына снесла четвёртому носорогопауку голову, и он в агонии понёсся по кругу, сшибая камни и скалы, пока не угодил в кратер.

Бой закончился.

– Возвращаемся! – скомандовал Плащинин.

Матевосян из поста управления открыл купол. «Дирижабль» нырнул в шахту, и зрители в лице Кости и Вероники, наблюдавшие за боем посредством свободных систем обзора, облегчённо вздохнули.

Победители оставили «дирижабль» в ангаре, подсоединив к нему зарядное устройство, донесли до шахты беспилотник и запустили, после чего собрались возле «огуречного терминала» Сумасхода. Понаблюдали за вылетом беспилотника из шахты, пока не убедились, что полосу песков, кольцом окружавших кратер, никто не пересекал.

– Надо отправить дрон к найденной шахте, – сказал Костя. – Если я прав, оттуда к нам полезут другие твари.

– Не долетит, – огорчённо сказал Мерадзе. – До той шахты километров сто.

– Тогда пусть наблюдает за лесом с той стороны.

– Это можно, хотя ресурс у нашего «орлана» небольшой, запаса аккумуляторов хватит всего на пару-тройку часов.

– Можно поднять «дирижабль» и вести наблюдение с него. Я могу подежурить, всё равно делать нечего.

– Ты же хотел перебрать траву и образцы кустарников, которые мы собрали, – напомнила Вероника.

– Успею.

– Идея устроить наблюдение с борта «дирижабля» хорошая, – сказал Плащинин. – Но если против нас двинут армию пауков, мы не отобьёмся.

– А куча «бластеров» на что? – сказал Матевосян.

– Их осталось всего штук двадцать, остальные разрядились. К тому же они все быстро разряжаются. Нужно оружие помощней. Егор Левонович, вы так и не разобрались с системами вооружения Крепости?

– Не до конца, – виновато признался Карапетян. – Ясно, что для инициации оружейных систем нужны трое индивидуумов, во всяком случае, мы так поняли Сумасхода. Но это невозможно проверить.

– Мы же пробовали, – сказал Мерадзе. – Ничего не получилось.

– Чего-то мы упускаем из виду.

– А если оружие Демонов рассчитано только на их характеристики? Мы же не Демоны?

Карапетян покосился на коллегу, сидевшего с рожками на голове без реакции на собеседников.

– Нюансы возможны.

– Ладно, продолжайте работать с Сумасходом.

– А можно мне подключиться? – спросил Костя.

– Тебе-то зачем? – поинтересовался Мерадзе.

– Есть одна идея.

– Опять?

Матевосян засмеялся. Креативность ботаника уже стала, что говорится, притчей во языцех.

– Зато с ним не соскучишься, – сказала Вероника, желая поддержать парня, хотя, в силу лёгкости характера, он редко обижался на ехидные шутки в свой адрес.

– Подключайся, – сказал Плащинин, – вреда от этого не будет. Дрон предлагаю вернуть. Кто пойдёт первым в наблюдатели?

– Могу я, – сказал Мерадзе.

– Нужно дежурить по двое.

– Тогда я пойду, – храбро заявила девушка. – Почему нет? Зрение у меня хорошее, да и стрелять я умею.

Плащинин посмотрел на Савельева.

– Пусть идёт, – согласился Сергей Макарович. – Наблюдать – не воевать. Пару часов покрутятся вокруг кратера, потом мы заступим.

– Хорошо, не возражаю.

Сергей Макарович кивнул, пряча улыбку. Генерал давно перестал быть командиром земного отряда, но в силу звания и должности всё ещё пытался считать себя таковым. И разочаровывать его не хотелось.

– Пойдём подготовим катер, – сказал он Спицыну. – Потом снова займёмся арсеналом.

Гурьбой направились в ангар, прислушиваясь к переговорам молодых людей, легко находящих темы для общения. А Сергей Макарович вдруг подумал, что присутствие Кости, пусть и не получившего должного воспитания, является благом для всех, так как позволяет отвлечься от тревог и печальных размышлений о невозможности возвращения на Родину.

* * *

Обедали молча, по возвращении из рейда второй пары наблюдателей – Сергея Макаровича и Спицына.

Горячее готовить не стали, хотя грибы ещё оставались.

Вероника сварила компот из остатков ягод, добавив по совету Кости кое-какие травы (к примеру, аналог чабреца по его оценке), и Плащинин улетел с Матевосяном обозревать окрестности, взяв на борт запас оружия: «бластеров» в арсенале Крепости оставалось немного, не больше двух десятков, зато в кабине бойцы Реброва развернули пулемёт «Корд» и лазер «Пересвет», что давало надежду на отражение атаки трёх-четырёх носорогов. Что делать защитникам Крепости, если атакующих будет больше, не знал никто. Надеялись, как и прежде, только на светлые умы физиков, упорно продолжавших искать подходы к Сумасходу. Пока что их бдение позитивных результатов не принесло, и даже подключение к процессу Кости, быстро потерявшему энтузиазм, ни к чему не привело.

– Ну и как твоя идея? – осведомился у ботаника Мерадзе во время обеда. – Проверил, что хотел?

– Умозрительно не получается, – уныло признался молодой человек. – Нужен материальный эксперимент.

– Могу помочь.

– Не, подождём Макса, – отказался Костя. – Может, согласится.

– На что?

– Требуется ответственный человек.

– Я не сгожусь?

– Тут нужны другие умения, не только бегать, стрелять и драться.

– Благодарю за оценку моих способностей! – фыркнул Мерадзе. – Значит, ты считаешь, что у Максима больше умений?

– Конечно, недаром же он майор и командир группы, а не ты.

Рассмеялся даже Плащинин.

– Резонно, – проговорил лейтенант со смущением.

Накормили пленника в «тюремной камере», снабдили его компотом. Разошлись по разным отсекам Крепости.

Вероника убрала в «столовой» и удалилась в свой номер «гостиницы».

Новожилов с Карапетяном вернулись в сферу управления вместе с Матевосяном.

Мерадзе и Костя улетели дежурить над кратером.

Плащинин тоже уединился в своей каюте, и Сергей Макарович, преодолев усталость, скорее психологическую, нежели физическую, и нежелание что-либо делать вообще, увлёк Спицына за собой в арсенал, надеясь найти что-либо более интересное, чем «бластеры».

По коридорам Крепости рассыпались странные звуки: щёлканье кастаньет, писки, взвизги, завывания на фоне более мелодичных «песнопений».

Спицын, отреагировав на это как охотник на прыжок хищника: мгновенная остановка на полушаге, поворот головы, напряг мышцы, бросил ладонь на рукоять пистолета – посмотрел на полковника, и Сергей Макарович сказал с улыбкой:

– Музыка Демонов. Наверное, Левонович включил.

Музыка смолкла так же внезапно, как и началась.

Майор расслабился, оставаясь серьёзным и внимательным. Этот молчаливый по большому счёту человек редко позволял себе открытое проявление чувств, зато одно его присутствие вселяло в душу Савельева уверенность в том, что его спина будет надёжно прикрыта.

Через час им удалось открыть ещё два контейнера на полу в центре арсенального зала, в которых находились разобранные на части механизмы наподобие носорогопауков, только на порядок меньших размеров. Их излучатели в форме носорожьих рогов лежали в прозрачных коробах, и Спицын, вытащив один из рогов, проговорил бесстрастно:

– Может, ими можно пользоваться как «бластерами»?

– Подумаем, – сказал Сергей Макарович. – Я гляжу, Костя и тебя заразил?

Спицын поднял брови, и Савельев, рассмеявшись, добавил:

– Ботаник подал уже не одну идею. Похоже, креативность заразна.

Спицын шевельнул уголком губ, что означало улыбку.

Вернулись к физикам, увлечённо обсуждавшим какую-то программу, сидя с рогами на головах. Со стороны, из тоннеля, они так походили на двух седоватых чертей в зелёных балахонах, что Сергей Макарович даже пошутил:

– Ну и как там, в Преисподней?

Оба учёных мужа ответили вопросительными взглядами, пришлось объяснять, что он имеет в виду:

– Вы похожи на постаревших чертей, вылезших из Преисподней. О чём спорите? Как заставить владыку Ада помочь нам?

– Владыку Ада? – не понял Новожилов.

– Я имел в виду компьютер.

Карапетян со слабой улыбкой покачал пальцем.

– Сумасход не связан с Адом, Макарыч. Зато выдал нам информацию о шахте, в которой вы побывали. Оказывается, её прорыли ещё предки Демонов для каких-то своих целей, а Крепость имеет точно такую же шахту, уходящую к нижнему слою бутерброда.

– Какого бутерброда?

– Я имею в виду континуум Большого Леса.

– Трёхмерная бутылка Клейна[25], – вставил слово Новожилов.

Карапетян с сомнением посмотрел на него, но спорить не стал.

– Брана Большого Леса напоминает бутерброд, мы уже говорили об этом.

– И что же, шахта Крепости ведёт к обратному слою… гм, бутерброда?

– Совершенно верно. Не надо будет лететь к той шахте, которую мы посетили, можно сразу сбежать в другой слой отсюда.

Сергей Макарович встретил взгляд Спицына.

– Как тебе открытие? Пойдём поищем вход в шахту?

– А если через эту шахту к нам полезут пауки?

Савельев взялся за подбородок.

– Час от часу не легче! Однако всё равно придётся проверять, куда ведёт шахта.

– Наши возвращаются, – заволновался Матевосян. – Торопятся, если не ошибаюсь. Открываю вход.

Через несколько минут стала ясна причина спешного возвращения наблюдателей.

– Носороги! – объявил Костя, едва ступив на мостик перед терминалом Сумасхода.

– Много? – шагнул навстречу Сергей Макарович.

– Наверное, около полусотни, – хмуро ответил Мерадзе.

– Далеко?

– Ползут по лесу километрах в двадцати от песков. Скорость невелика, но у нас всего часа полтора, не больше.

– Ничего, Лес их снова закопает в зыбун, – весело сказал раскрасневшийся ботаник.

– А если не закопает?

– Ну… чо-нить придумаем.

– Зови всех! – приказал Савельев Матевосяну.

Лейтенант убежал.

– Не успели, – хладнокровно сказал Спицын.

– Что не успели? – не понял Мерадзе.

– Крепость имеет вход в нижний подземный слой Леса, – сказал Сергей Макарович. – Но мы не успели его найти.

– Отпад! – восхитился Костя. – Давайте я поищу! За час найдём и смоемся!

– Чтобы это зверьё завладело Крепостью? – омрачился Мерадзе.

– Ещё найдём! В Лесу наверняка полно уцелевших баз Демонов.

– Так и будем бегать от одной к другой, спасаться до конца своих дней?

Костя стушевался.

– Ну… не знаю…

– Будем… защищаться! – шевельнул Сергей Макарович ставшими каменными челюстями. – Отступим только в крайнем случае!

– Макс! – прошептала Вероника, поднимая голову, словно пытаясь разглядеть любимого.

И словно в ответ на её тихий возглас, по залу, сотрясая стены и сооружения, прокатился низкий подземный гул…