Расчёт на внезапность и «синдром победителя» себя оправдал: их никто не встретил!

Носорогопауки убрались обратно в подземелье, оставив открытыми взломанные двери в перегородках коридоров. Всех шмелей десантники уничтожили. Восставшие «птеродактили» куда-то запрятались (полетели докладывать господину о нашем появлении, как предположил Редошкин), и нежданные гости легко и быстро добрались до знакомого кольцевого коридора, взведённые как курки пистолетов, готовые в любой момент выпустить «пули» тел в режиме боя.

Пробитые «бластерами» перегородки внутри цитадели тоже никто не починил, поэтому в первый зал десантники проникли без единого шороха, словно привидения, несмотря на габариты и солидный вес захваченного оружия.

В зале никого не оказалось. Светилась лишь одна «кочка», да в углу по полу были разбросаны обломки «малого паука» с носорожьим носом.

Вернулись в кольцевой коридор, нашли радиальный и по нему проникли во второй зал, вдвое меньший первого.

Но и он был пуст, не считая полосы обломков «кочек» и манипуляторов «многоножки», воняющих сгоревшим пластиком. Единственная рабочая «кочка» разговаривала сама с собой с помощью огней и вертикальных световых лучиков.

Максим скользнул было мимо, направляясь к дальнему остроугольному концу зала, но Редошкин удержал его за локоть, прошептал на ухо:

– Есть идея!

Максим кивнул, что означало: слушаю.

– «Кочка»! – продолжил лейтенант. – Что, если сунуть руки в «мох», как это делали лётчики, нацепить колпак и пообщаться с местным компом? Неужели не поймём? Лётчики же смогли?

На размышления ушло две секунды.

– Тыл!

Редошкин встал спиной к «кочке», бдительно оглядывая зал.

Максим сел на сиденье, напоминавшее формой половник, приладил на голове яйцевидный шлем на «виноградной лозе», сунул руки в «мох» панели, не особенно переживая за сохранность конечностей. Они все уже приспособились к иновселенской, точнее – «демонской» технике и научились не бояться её реакции.

Темнота перед глазами расцвела перламутром лопающейся рыбьей икры, протаяла в глубину тёмного тоннеля, вспыхивающего звёздочками цветного сияния. Впечатление складывалось такое, будто он сидит в кресле оператора большого телескопа и смотрит в небо на звёзды сквозь плотную атмосферу планеты.

«Ну и что дальше?» – мысленно осведомился Максим.

Руки, попавшие в мягко-колючее месиво «мха», свело судорогой, но он вытерпел электрический укол, ожидая ещё больше неприятных ощущений.

Одна из пульсирующих звёздочек развернулась цветком ромашки, заполняя всё «небо».

В голове родилось ощущение сродни тому, что он испытывал во время контактов с компьютерами самолёта и «дирижабля»: ожидание чего-то, ветерок непонимания, вопросительная интонация, взгляд в спину, нетерпение пополам с готовностью подчиняться.

«Слушай меня! – властно помыслил Максим. – На твоей территории находятся два человека, два землянина! Где они?! Покажи их местонахождение!»

Эйфорическое сопровождение в форме призрачного удивления и нетерпения превратилось в не менее призрачное ощущение падения и столкновения с песчаным барханом.

Световая ромашка перед глазами распалась на множество геометрических фигур, образовавших нечто вроде скелета существа, имеющего позвоночник, несколько конечностей и одну ногу, уходящую в неведомые подземные глубины. Максим не сразу сообразил, что видит схематичное изображение подземелий «центра обороны», имевшего несколько горизонтальных галерей-«рук» и до полусотни отсеков, два из которых напоминали «лёгкие», а ещё один, пониже, – «сердце». Маленькое «лёгкое» пульсировало, и это был зал, в котором находились в данный момент десантники.

Но помаргивало светом и «сердце», от которого при каждой пульсации по всему «позвоночнику» пробегали тонкие световые ниточки. Одна из ниточек достигала «лёгкого». Это, очевидно, были коридоры, разветвлявшиеся «кровеносными сосудами» по всему «скелету» и соединявшие все этажи и коридоры.

«Они здесь?!» – Максим мысленно ткнул пальцем в моргающее «сердце».

Оно мигнуло зелёным светом.

«Спасибо! – Максим хотел выйти из системы связи «центра обороны», но заинтересовался «ногой скелета», терявшегося в темноте подземного пространства. – А это что?»

Рисунок перед мысленным взором оператора изменился: «скелет» стал совсем маленьким, а его нога превратилась в тонкий корень, уходящий куда-то вниз, в бездонную пропасть темноты, пока не вылез на край светящегося туманного слоя.

«Не понял! Что это такое?!»

«Скелет» исчез. Перед глазами засияла «ромашка».

Максим вытащил руки из «мха», сбросил шлем.

– Ну что?! – прошептал подскочивший к нему Редошкин.

– Мне показали схему…

– Чего?!

– Центра обороны… Странно, такое впечатление, что нижний позвонок… э-э, отсек уходит куда-то глубоко вниз, а выходит в пустоту…

– Подземный ход?

– Что-то в этом роде… ладно, потом разберёмся, я знаю, где расположились лётчики. – Максим подобрал оружие, и они на цыпочках пересекли зал, перешагивая через ошмётки повреждённых «кочек» и «шляпок грибов».

Дверь, выбитая носорогопауком, и здесь осталась открытой.

Миновали фестоны перегородки, оканчивающиеся метёлками «корешков» и «веточек», добрались до помещения, в котором сходились три коридора. В центре отсека виднелась дыра, открывающая выход на спиралевидную ленту, играющую роль лестницы. Помещение скудно освещалось пятном «плесени» на потолке, и пахло здесь неприятно – сгнившими овощами и сгоревшим графитом.

Максим вспомнил, что именно отсюда выбрался носорогопаук, преследовавший их до самого конца, но где он мог прятаться, было непонятно. Через дыру с лестницей-лентой он явно выбраться не мог.

Начали спускаться, окунаясь в сумрак нижнего помещения, соседствующего с отсеком в форме сердца, который Максим увидел на схеме «центра обороны».

Помещение с лестницей заросло «пучками бамбуковых стволов», и Максим в очередной раз подумал о том, что и Демоны Крепости, и их противник – Демоны, соорудившие «центр обороны», сочетали в своих изделиях не только компьютерные технологии с робототехникой, но и биологические, точнее ботанические, принципы, используя свойства растений. Возможно, они и в самом деле, как предположил Костя, были переходной формой от растений к животным, объединяющей свойства флоры и фауны.

Выхода из помещения десантники не обнаружили. Вернее, нашли ровный прямоугольник в ребристой стене, пересечённый тонкой вертикальной линией, который, очевидно, и являлся дверью. Но открыть её можно было, только проломив с помощью «бластера».

– Приготовься! – прошептал Максим. – Действовать придётся на пределе скорости, чтобы они не успели опомниться.

– Ты уверен, что они здесь? – прошептал Редошкин в ответ.

Максим помедлил.

– Если я ошибся, уходим!

Импульс «бластера» проделал в прямоугольнике дыру полуметрового диаметра. Пришлось стрелять ещё раз. Пролезли, цепляясь амуницией за колючие фестоны пролома, преодолели овальный в сечении короткий коридорчик, ворвались в гораздо лучше освещённое помещение, олицетворявшее собой «сердце центра обороны».

Геометрически отсек мало чем отличался от других залов центра: пять-шесть сужающихся лучей, вогнутый потолок в паутине веточек «виноградной лозы», с десяток «кочек», три колонны, похожие на пучки бамбуковых стволов. Но присутствовали здесь и детали, которых Максим ещё не встречал.

Центральная, самая большая, «кочка» была окружена аж шестью «половниками», из загнутых ручек которых уходили в потолок узловатые «лианы».

Кроме того, с потолка на грубом стволе «саксаула» свешивалась целая гроздь зонтиков, похожих на метрового диаметра грибные шляпки, образующих нечто вроде шатра, в свою очередь укрывавшего ажурную «люльку», в которой сидел один из лётчиков с яйцевидным шлемом на голове.

Его напарник располагался в одном из «половников» напротив центральной «кочки» с таким же колпаком на голове, утопив руки по локоть в слой «мха», поигрывающего электрическими змейками.

По полу «сердечного» отсека вились короба, напоминающие вены на руках человека, и по одному коробу полз механизм, напоминающий «многоножку» в миниатюре.

На изучение интерьера отсека ушло всего три секунды, но появление гостей не осталось незамеченным (на взлом двери тоже потребовалось несколько секунд). Не успели десантники сориентироваться, как на них бросились слева и справа «нетопыри» – крылатые механизмы со светящимися клювами, сорвавшиеся откуда-то с потолка.

Максим выстрелил в своего, превращая «нетопыря» в полосу обломков, крикнул: тыл! – и метнулся к грибовидному шатру, стреляя по «лиане», соединявшей странное кресло оператора с «коровьим выменем» в потолке.

Лётчик, сидевший в «половнике», сбросил с головы шлем, но больше сделать ничего не успел, кулак Максима сбросил его с ложкообразного сиденья как пушинку.

Редошкин в это время отбивался от атак ещё двух «нетопырей», поэтому дал время второму лётчику освободиться от гарнитуры местного интерфейса и метнуться к одному из острых углов помещения, протаявшего щелью двери. Разряд «бластера», посланный лейтенантом вдогон, его не зацепил, и пилот (это был лейтенант Скабеев) исчез.

– Я за ним! – рванулся следом Редошкин.

– Оставь! – крикнул Максим. – Забираем этого и уходим!

Редошкин вернулся.

Шлепки ладонью по щекам лётчика (лейтенант Кузьмин, вспомнил Максим) возымели действие, он очнулся.

– Вставай!

Лётчик отшатнулся.

Его поставили на ноги.

– Иди, если хочешь жить!

Спецназовцы подхватили пилота под руки и поволокли к выходу из зала, по пути добив последнего «нетопыря».

Назад выбирались тем же путём: через зал «левого лёгкого», через кольцевой коридор, потом по дуге радиального к выходному колодцу.

Охрана «центра обороны» отреагировала на десантную операцию с опозданием, догнав беглецов лишь после того, как они подняли пленника наверх и метнулись к висящему в метре от выступа самолёту.

Сначала из колодца начал вылезать «червь», превращаясь в носорогопаука. Потом на отступавших десантников кинулся сверху «птеродактиль», причём не его уменьшенная копия, а гигант размером с железнодорожный вагон!

Максим понял, что к острову прилетела подмога, посланная чёрным лесом, и пожалел, что у них нет ракетных комплексов класса «Атака» или «Штурм», какими комплектовались современные российские вертолёты.

Скорее всего, они проиграли бы войну на два фронта.

Но в ситуацию вмешались две силы (одна из которых и вовсе оказалась неожиданной), и положение беглецов резко изменилось.

Сначала из-под земли донёсся гул. Даже не гул – басистый рык, сотрясший весь остров! И выползающее из колодца чудище соскользнуло вниз, не успев выбраться на выступ и открыть огонь из рога.

Затем на гигантскую летающую тварь вдруг упал «дирижабль», ломая ей крылья и сбивая на землю.

– Лейтенант?! – изумился Редошкин. – Офигеть!

– Фигеть будем позже! – оборвал его Максим. – В машину!

Зашвырнули плохо соображавшего лётчика в кабину, запрыгнули сами, и Максим рванул самолёт в воздух, интуитивно ожидая выстрела в спину.

Однако носорогопаук так и не успел выстрелить, а «птеродактиль», сбитый в заросли кустарника, не сразу восстановил повреждённый корпус и догнать самолёт уже не мог.

Но исчез и «дирижабль» Точилина, словно растворившись в воздухе, как призрак. Говорить «спасибо» было некому.

– Куда он делся, чёрт побери?! – пробормотал Редошкин, обозревая горизонт. – Дебил хренов! Ищи его теперь!

– Не ругайся, – сказал Максим. – По сути, он нас спас.

– Хоть убей, не понимаю, чем он думает! Сначала сбегает, потом вдруг геройский спасает и снова бежит! Мозги у человека есть? Или что там у него – солома?

– Опилки, – усмехнулся Максим, вспомнив незабвенного Винни Пуха. – Солома была у Страшилы из сказок Волкова. Не читал небось?

– Только сказок в моей жизни не хватало. Хотя читал, конечно, я был воспитанным мальчиком. А сказки – это наше всё наравне с Пушкиным. Разве что не вижу особой разницы в том, что у тебя в голове – солома или опилки. Кстати, несмотря на солому, Страшила считался мудрым парнем.

Пилот, усаженный спиной к основанию одного из кресел-«гнёзд» операторов, попытался встать, но лейтенант резко усадил его обратно.

– Сидеть! Говорить можешь? Или ещё раз дать по морде?

– Что… вам… нужно… – сипло проговорил лейтенант.

– Как вы проникли на базу?

Лейтенант заёрзал, отворачиваясь.

– Какое это имеет значение?

– Отвечай, если спрашивают!

– Подожди, Жора. Возьми управление. – Максим дождался, пока лейтенант примет командование аппаратом на себя, снял рога, присел на корточки перед пленником. – Пойми главное, парень: идёт война, а ты перешёл на сторону врага! И хотя сделал это непреднамеренно, сути дела это не меняет. Ты – предатель! Поэтому церемониться с тобой мы не станем! Не будешь отвечать на вопросы по-хорошему, ответишь по-плохому! Но я тебя разговорю, обещаю! Что выбираешь?

Пленник засопел. Лоб его покрылся испариной. Было видно, что он пытается сопротивляться внушённой программе, но психических сил не хватает, чтобы преодолеть барьер.

Максим положил ему руку на плечо.

– Давай, пилот! Кузьмин твоя фамилия? Как зовут?

– Алекс…

– Давай, Саня! Помоги нам и себе самому!

– Не знаю… чем…

– Тебе задали вопрос – как вам удалось пройти в подземелье.

– Нас встретили…

– Вот как? Кто?!

– Шмели…

– Шмели?!

– И летучие мыши…

– Какие мыши?!

– Киберы… похожи на мышей с клювами…

Максим обменялся взглядом с Редошкиным.

– Бред! – сказал лейтенант.

– Не бред, если он имеет в виду тех «нетопырей», что летали по коридорам центра.

– Но «нетопыри» не друзья пилотам! Это обслуга базы!

– Может, их тоже зазомбировали шмели?

– А? – Редошкин озадаченно выпятил губы. – Маловероятно… одни киберы зомбируют других? Но чёрт его знает, вдруг правда?

– Что было потом, когда вы вошли? – продолжил допрос Максим. – Оборудование базы уже работало? Нет? Как вы открывали двери?

– Они сами открывались… система обзора была частично включена… впереди нас летели шмели… потом мы сели за пульты.

– Это те округлые «кочки» с колпаками?

– Группы активации…

– Дальше!

– Сели… нам подсказали, как включать аппаратуру…

– Кто подсказал? Шмели или летучие мыши?

– Мыши…

– Прямо так по-русски и заговорили с вами? – саркастически заметил Редошкин.

– Нет… они садились на головы… мы понимали… начали активировать автоматику… но не всё заработало… охранные системы глючат. Реактор не выдал нужной мощности…

– Для чего? Что значит – нужной мощности?

– Нам приказано… нанести энергетический удар…

– По кому?! По лесу?!

– По второй базе… где вы остановились…

Редошкин ошеломлённо воззрился на пленника.

– Откуда ты знаешь, где мы остановились?!

– Не отвлекайся, – сказал Максим. – Чёрный лес знает, где мы обосновались, а его шмелиная разведка донесла это до парней. Значит, здесь есть реактор? Ядерный?

– Нет, мы не поняли принципа… это какой-то генератор с распределёнными антеннами… он качает энергию прямо из земли…

– Круто! – Максим вспомнил, как физики, изучающие Крепость и общавшиеся с его компьютером, говорили о генерации энергии с помощью временно-пространственных осцилляций. Видимо, все Демоны, какой бы расе ни принадлежали, использовали один и тот же физический эффект для снабжения себя энергией.

– В какой стадии запуск генератора?

– Комп глючит… мы не смогли запустить все уровни…

– Твой напарник сможет сделать это без тебя?

– Не знаю… но он понимает комп лучше меня…

В памяти всплыл «корень», которым заканчивался «скелет» подземного сооружения.

– База имеет тоннель, выходящий из самого нижнего отсека, куда он ведёт?

– Не знаю…

По щекам пленника разлилась бледность, он замолчал.

Максим сунул ему флягу с водой.

Лейтенант сделал несколько глотков, откинул голову на порог «гнезда» и закрыл глаза.

Максим хотел было привести его в чувство, но услышал голос Редошкина: командир! – и занял соседнее кресло, торопливо нацепил рога.

Перед глазами распахнулась туманно-голубая даль, стал виден изменившийся ландшафт под самолётом: за цепью «баобабов» к горизонту уходила глубокая – чуть ли не километр – низменность, покрытая синеватой растрескавшейся глазурью, из которой вырастали острые зубья скал, образуя своеобразное редколесье.

Редошкин остановил аппарат.

Некоторое время они рассматривали необычный памятник местной природы, ища ему объяснение.

– Может, здесь было море, а потом высохло? – предположил Редошкин.

Максим покачал головой.

– Не похоже.

– Город?

– Тоже не похоже… скорее, по этому району был нанесён энергетический удар.

– Точно! Здешние Демоны ударили по Крепости, но не попали, и наши ответили! Хотя тоже промазали.

– Наши, – усмехнулся Максим. – Ты уже родственников себе подобрал?

– Я имел в виду – хозяева Крепости… – смутился лейтенант.

– Сколько мы пролетели?

– Да всего ничего, километров сто пятьдесят.

– Странно, что не заметили эту плешь раньше, когда искали «центр обороны».

– Осмотрим?

– Некогда.

Самолёт рванул вперёд с возрастающей скоростью…