Арианна Центури стояла у кухонного столика и резала грибы. В комнатах вице-короля стояла тишина, и слышен было только стук ножа по разделочной доске. Дверь в комнату Уинна была плотно прикрыта, и ей стало интересно, там ли он и спит в своей меховой кровати или ушел и занимается делами Лиги. Арианна проснулась голодная, когда солнце уже заходило. Она встала час назад, с головой, прояснившейся после мрачного сна о смерти.

Приступ пробудил все самое плохое в ней. Она точно знала, что вела себя как животное: кусалась, дралась и рычала, и не могла остановиться. Арианна почувствовала, как горло перехватило от растерянности. Способность размышлять была захвачена инородным разумом, ее врожденное право было отнято у нее, и она не могла его вернуть.

Уинн начал связь, когда она вошла в фазу. Он сел на нее и сделал укол в бедро. Она почувствовала это. Бедро болело до снх пор, и на нем был синяк на месте укола. Уинн был проворным и сильным. Она никак не могла вырваться. Когда он нажал на маргинальную точку вверху позвоночника, у нее перехватило дыхание. Она утихомирилась и поплыла в успокоившемся мире.

Арианна вынула большую круглую луковицу из подвесной овощной корзинки и надрезала ее по кругу, отделяя шелуху. От надреза пошел едкий запах. Она заморгала от рези в глазах.

Во время связи он как будто растворился в ней. Их души встретились на каком-то невидимом поле, где ничего нельзя было увидеть. Она подумала, что это, должно быть, одна из иллюзий Шэмонийского Полусвета. Он попытался навязать ей свою волю, и они столкнулись. Он заполнил ее своей энергией, одновременно ослабляя своим превосходством. Еще немного, и она подчинилась бы его неистовости и стала бы его покорным рабом. Арианна поежилась. Его нельзя было победить. Очень скоро так и будет.

Женщина зажгла пропановую горелку крошечной печки и начала обжаривать овощи. Она добавила чашку риса и немного белого вина, все время перемешивая ингредиенты. Грибы потрескивали от тепла чугунной кастрюли.

Когда она проснулась, домашняя прислуга сновала по комнатам, убирая и нося еду из главной кухни. При ее появлении все они прекратили свою работу и, склонив головы, ожидали приказов. Она выпроводила их, не дав им даже стряхнуть крошки с покрывала кушетки. Слуги в Кристалл Маноре были подобны теням в сравнении с ними. Сейчас ей нужно было одиночество, а не толпы слуг клана Форрест, нарушающих ее покой.

Мысли Арианны на какое-то время замедлили свой ход. Она почувствовала, как мозги загустели и отупели, будто голова наполнилась сливками. Оска говорил, что потребуется время для того, чтобы герал впитался в организм. Он никогда не упоминал, сколько времени уйдет на то, чтобы привыкнуть к Уинну Форресту и энергетической связи с ним.

Ее душевное волнение все еще не прошло. В ней были живы переживания во время свадебной церемонии и мука несправедливо обвиненной похитительницы. Она, казалось, была готова вспомнить что-то, но воспоминание ускользало, вызывая вспышку раздражения. Беспокойство, которое она испытывала при казни молодой женщины, было вызвано идеями Шэмони о возмездии и прошлых жизнях. Ей не стоило так мучиться, учитывая, что эти истины не поддерживались ее богиней. Но, признавая их или нет, Арианна все равно помнила трагедию, и это лишало ее покоя.

Арианна налила воду в чайник и поставила его на плиту. Пошарив в буфете, она выбрала одну из металлических банок с чаем, стоявших на первой полке. Сняв крышку, она понюхала содержимое. Запах был сильный и горьковатый и подходил к ее настроению.

Например, она видела сон. Она прилетела к какому-то дикому берегу на крыльях Нагали. Небо было розовато-лиловым, как на Алуне, и таким же было море. Вершины серых скал поднимались вверх, сливаясь внизу в одно целое. У их подножия было плато, местами поросшее травой. Спланировав, Арианна приземлилась на черный береговой песок, и, когда она пошла по нему, за ней оставались черные следы. Скалы в этом месте вдавались в море, и она вскарабкалась на утес, чтобы посмотреть вокруг. То, что она увидела, заставило ее застыть на месте.

Уинн Форрест был крепко прикован цепями к зубчатой отвесной скале, обнаженный и беззащитный. Вокруг него плясал человек в фиолетовом плаще с откинутым и свободно болтающимся капюшоном. Человек с темным, как и у вице-короля, лицом и с такими же длинными волосами, стянутыми сзади в косу, как носили Шэмони. Кружась и напевая хриплым баритоном, он вдруг замолчал и замахнулся на Уинна саблей. Ее муж подался вперед и закричал, но человек только засмеялся. Он занес кривую саблю прямо над головой Уинна.

— Добрый вечер.

Арианна вздрогнула при звука голоса и оторвала глаза от плиты.

Грезы отступили.

* * *

Уинн Форрест заглянул через перегородку, отделяющую кухню от комнаты и увидел, как Арианна помешивает ложкой в сковородке, стоящей на плите. Она не видела его, так как мысли ее витали где-то далеко от сковородки.

Он ощутил запах пищи. Запах появился во время сна и разбудил его. Это был роскошный запах готовящихся овощей, совсем не похожий на запахи тех овощей, что обычно доставляли с центральной кухни уже обжаренными, вареными и порезанными на маленькие кусочки.

— Добрый вечер, — произнес он, заходя на кухню за ее спиной.

Арианна посмотрела на Уинна, оторвавшись от своих мыслей. Увидев ее блестящие глаза, он остановился. Было похоже, что Анья лишает его контроля над собой и двигает его рукой. Он прикоснулся пальцами к ее подбородку. Если он не будет достаточно осторожным, то может стать рабом этих глаз. Он провел рукой по ее волосам и локон цвета корицы завернулся вокруг его пальца. По яркому цвету ее щек было ясно, что она существует на энергии, украденной у него ночью во время связи. Пока он смотрел на нее, ему в голову пришла другая мысль. Ее взгляд, подумал он. В нем что-то знакомое, он у кого-то видел уже такой.

— Я почувствовал запах, — проскрипел он и отпустил ее. Она не шевельнулась. — Там хватит на двоих?

Арианна кивнула.

— Ты могла бы заказать что-нибудь снизу.

Она снова кивнула, и ее внимание опять заняла сковородка.

Черт! Что ему делать с этой женщиной? Расстройство охватило Уинна и отдалось в желудке. Почему он чувствует себя обманутым из-за ее молчания?

— Когда же ты заговоришь со мной?

При этих словах она взглянула на него, и он подумал, не проявилось ли в его голосе внутреннее ожесточение. Арианна прищурилась, и между глаз на маске появилась морщинка. Сверкающий взгляд опять делал ее похожей на яростную и опасную богиню. Она правда была похожа на маленькую птичку.

— Я не понимаю. Тебе нравятся болтливые женщины?

Уинн вернулся в гостиную и обратил внимание на холодный камин, погасший как минимум день назад. Он набрал воздуха в легкие, чувствуя, как прохлада опускается ему в грудь.

— Мне нравятся женщины, которые могут себя выразить, — пробормотал Уинн, взглянув в сторону Арианны. — Здесь холодно. Я разожгу камин, пока ты готовишь обед.

Она собиралась было кивнуть головой, но остановилась.

— Да, — сказала она.

Уинн стал выгребать золу из решетки, размышляя о своей новой спутнице. У нее горячая душа воина. Она хорошо скрывала это, но он прикоснулся к этой части ее «я" во время сеанса связи. Гордая, умеющая за себя постоять, сильная, она не была похожа на женщин Первого Сектора, она слеплена из другого теста. В ней не было подобострастия, которое он встречал у других женщин. Если он не будет осторожным, Арианна начнет вызывать у него восхищение. Она уже очаровала его своей экзотической красотой иностранными манерами. И никогда за всю его практику Шэмонии сеанс связи не приводил его в такой восторг.

Электричество зажигало в нем невидимые подкожные лампочки, когда он вспоминал об этом, и мускулы напрягались, как если бы он был в Полусвете. Он застонал и выпрямился, стоя на коленях и стараясь заглушить спазм. Причиной, конечно, был холодный воздух. Уинн потер шею сзади, стараясь дышать медленнее, но боль мешала ему, наступая с каждым вдохом.

Ее руки оказались вдруг там, где надо. Сильные пальцы массажировали и мяли ему плечи, опускались вдоль позвоночника по ребрам. Ему стало легче, но размяв узлы на его спине, она, сама того не желая, расшевелила в нем узелки желания.

Ох, Маленькая Птичка, какая же ты, должно быть, колдунья!

* * *

Она шла с чаем из кухни, когда услышала его стоны и увидела, как он, оцепенев, держится за плечо. Арианна поставила чашки на стол, подошла к Уинну и глубоко погрузила пальцы в его затвердевшие мускулы, не тратя время на выяснение, нуждался ли он в ее помощи. Арианна разминала узел на шее и его густые распущенные волосы путались у нее между пальцами.

Уинн не возражал против ее прикосновений, что уже было неплохо. Хотя такая фамильярность, может быть, не очень подходила для их недавно начавшихся отношений. Трудно знать наверняка. Правила поведения в кланах Первого Сектора часто были странными.

— Спасибо, — прошептал он. — Анья, это пришло так внезапно.

Арианна отошла.

— Это из-за холода. Мне надо было заранее разжечь огонь.

— Нет. Все хорошо, — Уинн бросил на нее быстрый взгляд и стал складывать дрова в камин.

— Позволь, я помогу тебе. Еда должна еще покипеть. — Она протянула ему полено из корзинки. Он работал молча, и Арианна, как ни пыталась, не могла найти тему для разговора. Нагали отняла у нее язык. Она опустилась на колени рядом с ним, надеясь, что ее присутствия будет достаточно.

Уинн поднес зажигалку, и огонь загорелся, охватив полено, которое она ему подала. Он поднялся и взял чай со стола, предложив Арианне чашку, перед тем как сесть на пол рядом с ней. Он улыбнулся и отхлебнул из чашки.

— Мне бы хотелось услышать о связи, — сказала она вдруг.

Глаза его расширились, и он усмехнулся:

— Вы не теряете время на то, чтобы подойти к теме разговора, не так ли?

— А зачем?

— Действительно, незачем. Я просто не привык к такой прямолинейности. Я более политик, чем сам о себе думаю.

— Я не хочу доставлять тебе неудобства.

— Ты и не доставляешь.

В этот момент подул сильный ветер, и стеклянная дверь, ведущая на балкон, задребезжала. Оба оглянулись на звук.

— Будет буря, — сказал Уинн, поворачиваясь к Арианне. — Что бы тебе хотелось знать о связи?

— Я не уверена. Но мне кажется, я была очень буйной до и во время сеанса, но воспоминания такие обрывочные, что я не могу собрать их. Это напоминало то, что было во время свадебной церемонии, только я плыла и при этом не видела лиц и ничего не слышала.

— Это потому, что мы так и не попали в Полусвет, — ответил он. — Потребуется еще две или три попытки, чтобы завершить связь, Маленькая Птичка…

Уинн замолчал, уставившись на чашку.

— Прости. Тебя обижает, когда я тебя так называю?

— Нет. Птицы священны для Нагали. Такое имя нравится мне.

— Видишь ли, — сказал он, — то, что мы знаем друг о друге, мы прочитали из наших био. В связи должны участвовать тело и душа. И там должно быть много эмоциональных уступок с обеих сторон. Когда мы станем друзьями, будет легче.

— Это будет похоже на свадебную церемонию? — спросила Арианна. — Я буду бояться?

Уинн нахмурился и с трудом прошептал охрипшим голосом:

— Ритуал разделения показался тебе таким неприятным?

— Ваш жрец показал, как меня казнили. Что это за свадьба?

— Я вижу, наши верования еще не понятны тебе.

Арианна поглядела на огонь. Она пила чай, медленно поднося чашку к губам. Кажется, требуются извинения. В конце концов, Уинн Форрест помогал ей, это было правдой. Уводя ее в Полусвет, он помогал ей увеличивать скорость вибрации, обманывая паразита, и приключения, в которых она принимала участие по воле Шэмони, были расплатой за помощь.

— Скажи, ты веришь, что я была Тирой Визолелой?

— Шэмони может путешествовать во времени, Арианна. Это одна из тех вещей, которые происходят в результате изменения собственных частот тела. Та жизнь, как губка, впитывает нас. Ты можешь не соглашаться с правдой, если хочешь, но я не буду отрицать ее. Для меня ты была Тирой Визолелой, а я Джоном Форрестом, тем самым, который вероломно обвинил тебя в убийстве Мирел Центури.

— Где же тогда историческая правда? Нам не показали, как Тира Визолела стреляла в Мирел, но та умерла от выстрелов из энергетического оружия.

— Два выстрела прозвучали после ее смерти. Разве ты не слышала их?

— Ты хочешь сказать, что у Джона Форреста хватило сообразительности, убив собственную жену, сфабриковать улики?

Он кивнул.

— Атопсия так и не была проведена. Причиной смерти был признан выстрел в сердце.

Уинн скрестил ноги и наклонился к Арианне. Отблески пламени играли на его коже, и гераловая ампула блеснула на цепи, висящей на его шее.

— Никто не доказал, что он убил Мирел Центури. Но я не собираюсь приносить извинения за действия, совершенные в прошлой жизни. Все возвращается к тому факту, что я потерпел неудачу в наших отношениях в той жизни, и поэтому мы здесь снова вместе. Ты хочешь возмещения убытков — я их возмещаю.

— Я не хочу быть источником дилемм твоей прошлой жизни.

— Ты им являешься.

Нагали! У них не было отправной точки для взаимопонимания! Его мысли были заняты долгами и кредитами. Как могла она жить среди народа, который, видимо, ничего не знал о личной целостности, за исключением той, которая опиралась на какое-то событие многовековой давности? Минута, в течение которой Арианна изучала лицо Уинна, была мучительной.

— У нас будет появляться все больше и больше воспоминаний, касающихся той инкарнации, — сказал он, нарушив тишину. — Сначала мы часто будем проводить сеансы и в основном не во время фазового периода. Тебе надо научиться дисциплине, требуемой при усиленной физической вибрации. Путешествия в Полусвет и возвращение к тому времени жизни будет полезным для нас обоих.

— Я не думаю, что мне захочется делать это в ближайшее время, — сдавленно произнесла Арианна.

Они какое-то время помолчали, слушая, как бьется в окна ветер. Он поднял в воздух тучи песка, закрывшие солнечный свет. Кухонные запахи донеслись в комнату.

— Ты не ответил мне, — сказала Арианна. — Я буду бояться связи?

Он покачал головой и пожал плечами. — Думаю, что это зависит от тебя.

* * *

Из-за песчаной бури Арчер Холл два дня был отрезан от мира. Уинн Форрест почти не бывал в своих комнатах, и Арианна оставалась наедине с нарастающим в ней шумом ДЛП. Она часами сидела перед компьютером в алькове, изучая данные по лаборатории Лиги и заказывая книги о Шэмони и паразитических заболеваниях, но и это развлечение не спасало от нарастающего волнения.

Когда солнце, наконец, проглянуло через облака, прислуга открыла металлические вентиляционные отдушины в балконных стенах и убрала из них скопившийся мусор, с каждым взмахом метлы посылая в Алунотабор облако песка. Глядя на них, Арианна сильнее чувствовала свое одиночество и была благодарна за компанию, когда Оска, остановившись у дверного косяка, пригласил ее пофехтовать на только что расчищенном внутреннем дворике.

Они сошлись, вынув клинки из ножен, и несмотря на медленный темп боя, она почувствовала возраст доктора. Арианна внутренне ощутила его дискомфорт. Она видела, что он просто не может держаться, как раньше. Оска говорил, что сила притяжения на этой планете замедляет его движения, и Арианна соглашалась с ним.

Арианна опустила саблю и сощурилась от солнечного зайчика, запрыгавшего по изогнутому клинку. Оска с трудом улыбнулся ей, тяжело дыша, и оперся острием клинка о бетонный пол балкона. Учитель фехтования за это заставил бы его пробежаться хорошенько.

— Спасибо, — пропыхтел он. — Мне надо было подумать, прежде чем предлагать поупражняться вместо того, чтобы ограничиться прогулкой.

— Мне становится стыдно за себя, — засмеялась Арианна. — Я вас не слишком утомила?

— Если мы не присядем, я окажусь в своем собственном лазарете, чтобы получить новое сердце и легкие.

— Будьте моим гостем. — Арианна проводила его на балкон и усадила за столик под оранжево-желтым тентом. Оска сел напротив ее и вздохнул.

— Вот так лучше. Откуда в тебе столько сил? Ты сегодня как ветерок.

Арианна постукивала по желтой пластиковой поверхности стола, размышляя о том, как сказать Оске о своей тревоге по поводу верований Шэмони. Она много думала об этом, стараясь понять, как может Полусвет помочь ей. Уинн долго и терпеливо объяснял ей суть учения Шэмони, но иногда оно было таким чуждым, что она не могла принять его концепции.

Желание понять перешло в растерянность и раздражение. Эмоциональное напряжение обострялось еще тем, что ей все больше нравился Уинн. Последнее так смущало ее, что она начинала теряться.

— Перед мной стоит столько проблем, и вы знаете, как я обеспокоена некоторыми вещами. Я начинаю нервничать и приходится переключаться на другое.

— Я приму это во внимание, — сказал Оска. — Моя работа отчасти Состоит в том, чтобы помочь тебе приспособиться и твердо встать на ноги. Чтобы сделать это, мне надо знать, что ты чувствуешь.

Ей пришлось перевести разговор на нейтральную тему. Она бы выглядела глупо, попытавшись описать быстро проносящиеся в ее голове мысли.

— Я слышала, что Верховный вождь уже принял на себя командование.

— Это не новость. Итак?

— Микаэл Форрест так быстро вырвал свадебный контракт из рук моего отца, что тот, возможно, уже разорвал его. Контракт позволяет ему подчинить своей власти клан Центури.

Оска встал и обхватил руками бедра, разминая их.

— Это, конечно, важный мотивирующий фактор. Но бенары угрожают территориям Ефрима. Его владения разрушаются, люди гибнут. Они почти отняли у него тебя, а когда ты заболела ДЛП, он решил, что этими укусами Нагали упорно толкает его к Верховному вождю.

Он закончил разминку и улыбнулся ей. Арианна почти упала на стул.

Оска сел, придвинувшись на край стула.

— Ты понимаешь, что для клана Форрест этот контракт был не из лучших? Они не знали точно, что получат. Ты была для них темной лошадкой. — Он прищурил глаза и прошептал: — Ты могла оказаться старой ведьмой.

Арианна нахмурилась. Какая здесь связь? Она смотрела на Оску, в то время как он откинулся назад, смеясь и приглаживая волосы. Арианне пришлось дважды вздохнуть, прежде чем до нее дошел смысл сказанного им. Неужели ДЛП так притупил ее восприятие, что она не понимала больше скрытого смысла его юмора? Она не засмеялась и опустила глаза, чтобы он не догадался об этой ее слабости.

— Арианна? — Голос Оски стал вдруг нежным. Он, должно быть, уловил ее дискомфорт, так же как она почувствовала, что он стареет. Он прикоснулся к ее руке и этого было достаточно, чтобы отвлечь ее от мыслей о Полусвете и паразитах.

Арианна подняла на него глаза.

— Прости, Билл. Думать становится трудно и многого не улавливаешь. Иногда мне трудно подобрать слова, да я никогда и не умела хорошо говорить. — Голова болела и она потерла виски. — Думаю, что лорду клана не понравилась моя молчаливость. Он сказал, что ему нравятся женщины, которые умеют выразить себя.

— Ну, это, вероятно, потому, что лорд клана сам не очень силен в самовыражении.

— Что ты имеешь в виду?

Оска нетерпеливо щелкнул языком.

— Министр информации стал при Уинне Форресте очень важной персоной по очень простой причине. Вице-король не может выступать перед аудиторией. У него больное горло, и эта трудность непреодолима. Я подозреваю, что иногда он совсем теряет голос.

Это правда, его голос напоминал трение гравия о гладкий камень, но ей не приходило в голову, что так было всегда. Если это было так, тогда, может быть, связь была скорее формой общения, чем жестким контролем мозга.

— Поэтому он стал Шэмони, Билл? Чтобы иметь возможность иначе выразить себя?

— Это твои слова, я этого не говорил. Причин могло быть много.

Арианна вздохнула.

Оска усмехнулся и опять заговорил.

— Прошлой ночью Верховный вождь назвал тебя мошенницей.

— Вы были с ним? Почему?

— Медицинский вызов. Он обнаружил тебя и вице-короля практически в коматозном состоянии. У тебя от герала, у него, видимо, из-за тебя. Верховный вождь сказал мне, что Уинн Форрест очень сильный Шэмони с десятилетней практикой связи. Он многих научил дисциплине путешествия в пространстве. Фактически он помог твоему двоюродному брату, когда он готовился к тому дальнему космическому путешествию за Кирийскую Границу. Уинн научил его, как снимать напряжение, которое приходит после месяцев межпланетных полетов. Потом появилась ты и своим упрямым сопротивлением выбила его из колеи. Этого с ним никогда не случалось.

— Я не пыталась бороться с Уинном, — ответила Арианна.

— Твой муж недооценил твою силу, и ты подавила его. Мы в конце концов вывели его из сеанса связи, он почти отдал концы и был в состоянии коллапса.

— Я не знала.

— Конечно. Я уверен, что сам он тебе об этом не скажет. Но, Арианна, пожалуйста, постарайся быть с ним помягче в следующий раз. Обещаешь?

Как могло случиться, что она поймала его во время сеанса? Ей такого не показалось, но, видимо, так и было.

Оска прервал ее размышления словами.

— Не оглядывайтесь, капитан, — сказал он, — сюда идет этот молодой человек.

* * *

Вице-король прогулочным шагом подошел к столику. Арианна нахмурилась, глядя на него из-под тени, отбрасываемой зонтом и откинулась назад в мягком кресле. Она была одета в черное тренировочное трико, облегающее крепкие мускулы.

На коленях лежала сабля. В ней не было женской мягкости и не чувствовалось ее необходимости.

Уинн Форрест подошел к ним под зонтик, улыбнулся Арианне и кивнул Биллу Оске.

— Выходили размяться, мой лорд? — спросил доктор, скользнув взглядом по шортам для бега, которые были на Уинне.

— Да, — ответил Уинн. Он сел на стул напротив Арианны. — Мы с Микаэлом обычно играем несколько партий в гандбол в спортивном зале. Сегодня мы сократили программу. У Микаэла еще одна встреча.

— Ну, тогда, может быть, пофехтуете с Арианной, и это еще снизит ваше напряжение? Она хорошо фехтует.

— Дуэль с женщиной? Я этим еще никогда не занимался. Я могу нечаянно ударить ее.

Арианна внезапно вскинула на него глаза и, опершись локтем о стол, наклонилась вперед:

— Вы хотите сказать, что это увеличит ваше напряжение?

Уинн задержался с ответом, озадаченный ее язвительным тоном. А она жесткая, не то что его милая Дженни.

— Ну что ж. Тогда сражаемся. Один на один, — проскрипел он.

— Посмотрим, из чего вы сделаны.

Арианна откинула стул и пересекла балкон, подойдя к тому его краю, что выходил на Алунотабор. Она помахала саблей, разминаясь и разогревая мускулы. Уинн смотрел на ее движения, и мысли его ушли в сторону. Перед его мысленным взором промелькнула срочная телеграмма из Президиума, которую он получил этим утром. Ему предписывалось прибыть на Испытание Уунама Абелона. Пройдя его, Уинн станет жрецом с Мон-тори. Это принесет ему новое уважение, но власти прибавит не много. Уинн вспомнил лицо Дженни. Оно появилось всего на секунду и исчезло в облаке дыма. Он долгое время думал, что она будет его Монтори.

Уинн поднялся вместе с Оской, и доктор слегка наклонился к нему, отвернувшись от Арианны.

— Она мыслит фрагментарно, мой господин, — шепнул он. — Возможно, пора вернуться к гералу.

Он поклонился и протянул Уинну саблю.

Уинн взял оружие, а Оска отошел к дальней стене и сел, чтобы понаблюдать за сражением.

— Я буду вести счет, — крикнул он.

Сабля была тяжелой. Лезвие, слегка утяжеленное за изгибом посреди клинка, имело смещенный центр тяжести. Клинок был рассчитан на кэзари, которые были меньше ростом. Все отчасти походило на вызов, на попытку получить компенсацию.

Арианна стала в позицию, перенеся центр тяжести в бедра. Она была великолепна во всех изгибах тела, с развевающимися на ветру волосами. Уинн стал в позицию и приготовился.

Сразу, без предупреждения, она направила удар по центру, что обычно делалось в завершающей атаке! Никаких красивых движений или танца, как он ожидал. Уинн был в трудном положении, но ему удалось отклонить ее саблю и отступить за пределы ее досягаемости. Он начал ходить кругами, выигрывая время, чтобы понять ее стратегию и фехтовать, не нанося ей вреда.

Движения Арианны были мягкими и спокойными, и она ни разу не шаркнула мокасинами по бетону. Кружась, она пробивалась через его защиту и наносила удары. Ей удалось задеть его тупым концом сабли по запястью.

Он отклонил ее оружие, нанеся ответный скользящий удар справа. Она отразила его, шагнув в сторону, и так сильно нажала на его саблю, что он почти выронил ее. Арианна отступила и опять закружилась.

Она точно была Центури! Если мужчины у них были такими же смелыми в битве, как эта женщина, у бенаров не было шанса на победу. Она высоко подняла саблю обеими руками, отвлекая его. Когда он поднял клинок, чтобы парировать удар, Арианна быстро, как молния, ударила Уинна тупым концом по ребру. Он отступил. Женщина повторила свой прием с торжествующей улыбкой на лице.

Арианна ударила так, чтобы не сделать ему больно. Ноздри ее раздувались, она тяжело дышала и вспотела в своем черном трико. Уинн видел, как сокращаются крошечные мускулы ее плоского живота, когда она дышала.

Он сделал круг и заставил ее встать против солнца. Она не привыкла к разряженной атмосфере Алуна и тяжело дышала. Надо было заканчивать раунд ради самой же Арианны. ДЛП ослабил ее, и ей нельзя перенапрягаться.

Уинн занял позицию, чтобы стать спиной к балконной стене. Она затаилась, что-то предчувствуя. Он отпрыгнул влево и потянул ее руку с саблей в этом направлении. Она сманеврировала, чтобы отклониться, но он повернулся вправо, зацепил ее ногой за колено, и она потеряла равновесие. Он поймал женщину, выбивая у нее саблю из рук, и, отбросив свою, крепко прижал ее рукой к груди. Затем Уинн быстро вынул ампулу герала и шлепнул ее по бедру.

— Нет! — Она смотрела на него снизу вверх, и сердце его разрывалось от этого взгляда, в котором читалось поражение.

* * *

Дженни Хендерсон-Стюарт изучающе смотрела на Агабу Сина, пока подавала ему чай. Он сидел в кабинете ее отца с Иссиком, развалившись в кресле, как будто опершись о какое-то вьючное животное. Это был мерзкий человек. Его одежды пропитались пылью пустыни, и от него пахло навозом и грязью. Кожа Мешрани была темной, как алунская грязь. Он не был похож ни на одного из зонтериан, которых она знала. Он больше напоминал кэзари- полукровку.

— Сливки к чаю? — спросила Дженни.

Агаба Син кивнул и протянул чашку. Тут Дженни заметила, что его ногти были грязные и обкусанные. Годы жизни в пустыне сказались на руках. Отец громко отхлебнул из чашки, привлекая ее внимание. Он расплылся в улыбке.

— Оставь нас, Дочь. Нам с Агабой Сином надо обсудить деликатные вопросы.

Дженни слегка поклонилась, краснея под взглядом кочевника. Уходя в гостиную, она прикрыла дверь, оставив щелку, и приложила к ней ухо.

— Приступим к сути дела, Мешрани, — сказал отец. — Я хочу знать, как вы собираетесь завершить нашу сделку.

— Я, конечно же, не поеду в Арчер Холл в наземном скиммере, если вас это интересует, — отвечал Агаба Син.

— Вы знаете, что я имею в виду. Я хочу быть уверенным в том, что вы сделаете это лично.

— Разумеется. Соглашение с вами заключил я, а не кто-нибудь другой.

— Каким образом вы это сделаете?

— Какая разница, если дело будет сделано?

— Я хочу убедиться, что следы не приведут ко мне.

— Не беспокойтесь, никто не узнает.

— Откуда вы знаете? Кто-нибудь может помешать.

— Я Шэмони и обладаю такой же силой, как и он. Я лишу его жизни, пока он будет в Полусвете.

— И все же кто-нибудь может спасти его. И что тогда?

— Я выберу время, когда смогу контролировать переменные в том мире. Кто сможет спасти его?

— Все Шэмони колдуны. У каждого свои трюки.

Агаба Син засмеялся:

— Это правда, и у меня есть свои. Они помогут нам выиграть дело. Будьте уверены, я все до конца сделаю как надо. За спиной у меня слишком много погонь, чтобы быть небрежным.

— Успех послужит на благо нам обоим, — отвечал Хендерсон- Стюарт.

— Нам остается уточнить условия нашего договора. Я готов к обсуждению.

— Я тоже.

— Хорошо. Давайте обсудим вашу дочь Дженни.

* * *

Алунатабор Таймс Ридер.

Министр информации объявил сегодня, что мобилизация сил Лиги началась набором 100 000 членов кланов Форрест, Центури и Хендерсон-Стюарт. Мобилизованные должны в течение недели прибыть в пункты набора рекрутов для общей подготовки и получения назначения. В военные академии поступили приказы обеспечить кадетов, которые будут выполнять функции младших офицеров.

Срочность, с которой лорды трех кланов начали подготовку к войне, заставляет предполагать, что другие союзные дома поступят так же и обеспечат не только людские силы, но также ресурсы и экспертов. Сессия Генерального Совета состоится в ближайшем будущем. На ней будут обсуждены вклады кланов. Ожидается, что наибольшие из них будут внесены кланами, обитающими в секторе Перлинианского Шельфа Лиги.

* * *

Сон на этот раз был более жарким. Она стояла на пляжном мысе и видела Уинна, плотно прижавшегося к скале. Он не мог никуда деться от человека в плаще, который плясал, изгибался и замахивался на него саблей. Было удушающе жарко, в воздухе стоял запах серы.

Арианна Центури вдруг узнала пейзаж этого сна. Сердце ее быстро забилось, она старалась сохранить ясность и чистоту зрения.

Это… слова… Нагали.

Ее богиня разговаривала с ней с помощью сна! Черт побери! Почему, Нагали? Твоя дочь не умеет разгадывать сны. И никогда не умела. Почему она должна начать сейчас?

— Ты — воин Ночного Ветра. Веди себя соответственно.

Арианна заставила себя сосредоточиться на сне и на линии берега. Она посмотрела вниз на пляж, который стал широким, огромным храмом без крыши, поддерживаемый плавающими арками. Стены его были потеряны где-то в вечности. Несколько черных скал были жертвенными алтарями в этом храме, и, когда она наклоняла голову, они сверкали золотом. В лужах, оставляемых приливом, лилась серная жидкость. Мощные потоки святой воды.

Уинн закричал, и она вовремя повернулась, чтобы увидеть, как его мучитель открывает артерию на его бедре. Человек заскользил по кругу, остановился и лениво очистил от крови саблю песком.

— Оставайся спокойной. Оцени обстановку. Это вещий сон.

Арианна глубоко и прерывисто вздохнула и окинула взглядом храм без крыши. Полдень, судя по углу, под которым падает свет. Она стала спускаться назад к пляжу, и тут какое-то мерцание между камней привлекло ее взгляд.

Там что-то случилось. Она это ясно видела теперь. Старуха металась между колонн, ныряя, убегая и прорываясь к пляжу.

Еще одно мерцание, и она увидела, почему бежала женщина.

Бенар.