Вечерело. Уинн Форрест только что лег в постель, уютно устроившись под теплыми одеялами, и стал погружаться в приятный сон, и в это время кто-то постучал в дверь. В комнате царил полумрак, свет пробивался лишь в щели оконных штор.
Уинн со стоном сел, свесив ноги с кровати. Он ожидал услышать шум женской возни, но единственным доносившимся до него звуком был громкий стук настойчивого посетителя. Может быть, Арианна ничего не услышит. Прием затянулся, было столько рукопожатий и поцелуев. Его жена хорошо держалась, была приветлива и весела до конца.
Он потянулся за халатом, валявшимся на полу у кровати, и накинул его на плечи, сражаясь с вывернутым рукавом. Поднявшись, он прошел к двери, ведущей в ванную. Темноту освещал красный свет настенного цифрового хронометра. Он взялся за ручку двери.
Арианна хорошо показала себя вечером, но ДЛП измучил ее. Он отыскал ее на террасе. Она сидела на столике под навесом, обхватив голову руками и слегка раскачиваясь. Тошнит, сказала она, пересохло в горле, и устала от жары и суматохи. Арианна тихим голосом извинилась за то, что покинула гостей. Взяв себя в руки, она встала и вернулась, хотя он советовал ей еще немного отдохнуть. Оказавшись снова среди гостей, она поддерживала разговор и с улыбками приняла традиционные подарки в виде золотых монет, завернутых в ярко-желтые конверты.
Даже после того, как подали обед и официальная часть закончилась, Арианна сохраняла спокойный и важный вид перед гостями. В свадебной суматохе и спешке в качестве горячего блюда были выбраны молодые голуби, вынуждая кэзари есть рожки из теста и овощи. Ведь птицы были священными среди поклонников Нагали. Есть их было нельзя.
Арианна слегка нахмурилась, когда перед ней поставили блюдо, но ничего не сказала. Она просто взяла несколько кусочков и спрятала их под лапшой.
Эта маскарадная игра в хорошее настроение продолжалась до тех пор, пока не закончился вечер. Потом она пошла за Уинном в его покои и стояла со смущенным видом посередине гостиной, ожидая, что он позовет ее в постель. Вместо этого он посоветовал ей поспать немного. Арианна ушла в свою комнату, не оглянувшись.
Стук в дверь становился все громче, мешая Уинну вспоминать свадебную церемонию.
— Иду! Подождите минуту, черт возьми!
Он открыл дверь и увидел перед собой брата, взъерошенного после ночного кутежа и уставившегося в пачку бумаг, которые держал в руках. Верховный вождь вошел в комнату, оттолкнув Уинна и уселся на кушетку, кинув содержимое папки на кофейный столик.
— Доброе утро, — пробормотал Уинн. Микаэл не ответил.
Уинн с силой захлопнул дверь. Замок громко щелкнул.
— Что случилось? — спросил он, подходя к Верховному вождю.
Микаэл потряс головой над кофейным столиком. Затем он вздохнул и посмотрел на Уинна. Его глаза были мутные, грязноватого цвета.
— Я извиняюсь, старик, но медовый месяц должен подождать. Наши люди на границе получили несколько дней назад срочное высокочастотное сообщение. Из-за ионного шторма было невозможно переправить его сюда.
Он вынул телеграмму из папки и отдал вице-королю.
Красная рамка, обведенная вокруг слов, привлекла внимание Уинна; он не мог оторвать взгляда от цветной линии. Это, наверное, был остаточный эффект от чая, выпитого во время свадебной церемонии. Он моргнул и вышел из транса, но затем он осознал, что вряд ли это из-за чая. Встряхивание головой не очень- то помогло.
— SOS. SOS. Радирует фрегат GCP «Горный Разведчик*. Порт приписки Ин-нандал. Меня преследует боевой крейсер бенаров, сектор четыре, подсектор два. Уничтожаю все навигационные коды и компьютерную библиотеку. Угрожает столкновение. SOS. SOS. Радирует фрегат GCP Гор…
Взгляд Уинна соскользнул со страницы и он увидел, что его рука дрожит. Он смял бумажный комок.
— Я только что говорил с Иссиком Хендерсеном-Стюартом по ближнему космическому канале, — сказал ему Микаэл. — Этим фрегатом командовал Джеффри.
Уинн откинулся на спинку кресла и посмотрел на Микаэла. В уголках глаз опять появилась пелена, но он не обращал внимания. Брат Дженни был мертв, убит бенарами. Эти звери подбирались совсем близко.
Они знали, что придет день, когда бенары пересекут границы Перлинианского Шельфа. В расчетах будущее было не очень угрожающим. Однако, внезапно столкнувшись с реальностью, опасения перешли в страх.
— Через два часа я собираю военный совет, — сказал Микаэл. — В нем будет участвовать Арианна? Мы могли бы использовать ее опыт.
— Нет, — прошептал Уинн. — У нее сейчас пик первого фазового периода. Я не могу позволить.
Микаэл поднял бровь и пожал плечами.
— Подчиняюсь вашей команде, Вождь клана. — Он порылся в бумагах на столе. — Нам надо подготовиться. Я рад, что Ефрим Центури на Алуне.
Ему хотелось есть, поэтому сконцентрироваться было очень трудно. Напротив него за столом сидела Дженни, растерянная, с красными распухшими глазами, что еще более усложняло ситуацию.
Уинн Форрест перевел взгляд с женщины на ее отца — лорда клана Иссика Хендерсена. Антипатия к этому человеку усиливала его физический дискомфорт.
Микаэл сидел рядом с Уинном за длинным, широким столом, которому было более ста лет. Брат сидел так близко, что касался рукавом руки Уинна. Вицекороль посмотрел за спину Микаэла и увидел, что тот еще и наклонил к нему свой стул, забирая энергию и силы у Уинна, возможно, даже и не подозревая об этом.
Верховный вождь был в возбужденном состоянии, неистовая энергия, присущая семье Форрест, вылилась у него наружу. В это утро он вытащил Уинна из его комнат, дав ему перед совещанием время, которого хватило только на то, чтобы взглянуть на заголовки докладов. Брат сыпал проклятиями и угрозами и приходил в дикую ярость из-за инцидента. Все это время Уинн пытался сосредоточиться на словах доклада.
Голова у него трещала от боли — спереди, за левым ухом, ближе к шее. В кабинете Микаэла было слишком жарко, и окна были закрыты толстыми голубыми шторами, вызывая клаустрофобию. Уинн откинулся на стуле, украдкой взглянув на Дженни. Она была тонкой, сухощавой и интересной. Симпатия к этой женщине болью отзывалась в нем, добавляясь к утреннему недомоганию. Он был готов продать свой титул за что-нибудь, что уничтожило бы чувство тошноты.
Микаэл просматривал доклад, не обращая внимание на судорожно дергающегося Иссика, поджатые, невероятно тонкие губы которого издавали при вздохе чмокающие звуки. У него была тяжелая нижняя челюсть, мягкий живот и дряблые руки. Тем не менее он воображал, что является великим воином. Единственное, что напоминало в нем военного, была слишком короткая стрижка, в которой его голова уже не очень нуждалась. Как могло такое чудо, как Дженни, вырасти из такого семени? А что она, между прочим, делает здесь, если она не была приглашена к Верховному вождю?
Микаэл поднял голову от папки на столе. Его глаза сощурились и превратились из карих в черные. Он коротко и шумно вздохнул, сверкнув глазами в сторону Хендерсена-Стюарта.
— Что ваша дочь делает здесь? — спросил он.
Вождь клана сложил руки на толстом животе.
— Дженни является моей единственной наследницей. Она должна знать то, что здесь происходит.
— Скажете ей позже. — Микаэл взглянул на женщину. Она опустила голову так, что ее глаза видели только стол, бумаги, но не хмурый взгляд Верховного вождя. — Вы свободны, леди.
— Я протестую! — взвизгнул Хендерсен-Стюарт. — Она присутствует здесь в качестве выбранного мной свидетеля. Вы не можете удалить ее. Я имею право на присутствующего с моей стороны.
— Ваш протест принимается к сведению, лорд Иссик, — сказал Микаэл. — Я не вызывал эту женщину. Повторяю, что вы свободны.
Дженни кивнула и встала из-за стола, не подняв взгляда на мужчин. Уинн смотрел, как она исчезает в дверном проеме, и сердце у него билось.
Микаэл пристально посмотрел на Хендерсена-Стюарта.
— Я приказывал, чтобы движение на Перлинианском Шельфе было ограничено, за исключением случаев, когда есть специальное разрешение вице-короля. А только что из моих собственных пунктов наблюдения сообщили, что получили SOS с фрегата «Горный Разведчик», записанного в ваших реестрах. Корабль, который не был подготовлен для полетов в четырнадцатом секторе. Что он делал там?
Хенденсен-Стюарт издал хрюкающий звук и начал говорить:
— Вы правы, вас ослушались, но в том, что случилось, нет моей прямой вины. — Он сделал паузу, театрально вздохнул и продолжал: — Мой сын Джеффри не обращал внимания на приказы, которые я издавал в своем клане. Он принял на себя командование без моего ведома. Когда я обнаружил это, было уже слишком поздно возвращать его, не создавая опасности для моего клана.
— Почему вы сразу не сообщили мне об этом инциденте? — спросил Уинн.
— Я не знал, что должен был докладывать вам, сэр, обо всем, что касается моей собственности и моих людей.
— Ты безмозглый дурак! — взревел Микаэл.
Этот рев заставил Уинна подпрыгнуть. Голова страшно заныла от резкого голоса брата.
Верховный вождь продолжал говорить сквозь стиснутые зубы:
— Вы знали о возможности вторжения бенаров, и ваше отношение ослабило безопасность Лиги.
Человек в мольбе распростер руки ладонями вверх.
— Я умоляю вас о прощении. Как я мог знать, что это окажется чем-то серьезным, а не очередной шалостью испорченного взрослого ребенка, который вернется домой самое большее через неделю, полный приключений и готовый понести наказание.
Микаэл молчал, но Уинну казалось, что мысленно он колотит этого человека.
Хендерсен-Стюарт снова вздохнул, нарушив тишину:
— Я потерял сына, и уже слишком поздно.
— Вы останетесь на Алуне до дальнейших распоряжений, — приказал Микаэл. — Я вас смещаю.
Хенденсен-Стюарт, поднимаясь, провез стулом по дубовому полу.
— Слушаюсь, мой Верховный вождь. — Он, переваливаясь, пошел к двери и оставил братьев одних.
Они долго молчали. Микаэл был озабочен, взгляд его остановился на стене, где висел портрет их отца.
— Иссик Хендерсен-Стюарт не был похож на человека, горюющего о смерти сына, — сказал, наконец, Уинн.
Два длинных дня. Был момент днем, когда Уинн думал, что свалится, но он преодолел себя и продолжал работать. Он испытал глубокие потрясения, те, что проникают прямо в жизненные центры. Чтобы расслабиться, ему нужны были медитация и покой. Но разве это было возможно? Он должен был установить связь с Арианной, а после этого он не сможет спать.
Уинн стоял на балконе своей комнаты. Был поздний вечер, туман стелился низко, превращая Алунатабор в желтое пятно. Город, построенный из песчаника, бетона и металла, был островом теплоты, удобно устроившимся по одну сторону Оларабской долины. Алунатабор был жарким и знойным, собирая тепло пустынного солнца. Даже когда ночами температура в окружающих горах была невысокой, от города шел пар. Узкие улицы утопали в кольцах клубящегося тумана, поднявшегося от вод Изумрудного озера.
В юности Уинн часто прогуливался по городу в сумерки, прислушиваясь к шумам уличных базаров и медленно заполнявшихся людьми гостиниц. Алунатабор был для него необыкновенно привлекательным. Он был как город Полусвета, пробравшийся в физическое пространство. Уинн посмотрел на небо, чтобы убедиться в его физическом существовании, и увидел картину, усеянную звездами и кольцами — драгоценными дарами Аньи.
Ветерок донес до него пение Шэмони, которым они приветствовали приход ночи. В сердце у него кольнуло, и он на минуту закрыл глаза и с наслаждением слушал звуки мужских голосов, доносившихся через долину.
К нему на балкон вышла Арианна Центури. Она села рядом с ним на балконную стену и молча смотрела на него огромными золотыми глазами. Маска-татуировка подчеркивала ее красоту, придавая мягкость густым длинным ресницам. Рыжие как пламя волосы завитками обрамляли лицо. Она повернула голову, чтобы посмотреть сверху на его любимый город.
— Эти звуки принадлежат Жрецам Охотникам? — спросила она.
Уинн глотнул, чтобы прочистить горло, и прислонился к стене балкона. Арианна продолжала смотреть на Алунатабор.
— Ты много знаешь о моей религии? — спросил он.
Арианна медленно покачала головой.
Проклятье! Дженни заполнила бы эту тишину. У нее был острый ум и также острый глаз. Может, бог Анья будет так добр и ответит, как ему вести себя с этой женщиной?
— Могу я задать вам вопрос, мой господин?
Ее голос прервал эти мысли, и ему пришлось вернуть ей свое внимание.
— Ты можешь спрашивать обо всем, о чем пожелаешь, пока ты называешь меня Уинном. Ты одна имеешь право не называть меня «мой господин*. Мне хватает этого за целый день.
Арианна посмотрела ему в лицо. Она носила в ухе бриллиантовое кольцо клана Форрест. Оно сверкнуло, когда она повернула голову.
— О чем ты хочешь спросить? — напомнил он.
Кэзари снова отвернулась.
— Я хочу знать, какое наказание ждет меня за то, что я убила кочевника.
Вопрос застал его врасплох. Он признался себе, что не задумывался серьезно над этим инцидентом, да тут и свадьба и все остальное. Смерть Обаэла была приятным событием и потерей для Агаба Сина, но это не очень заботило его.
— Ваш скиммер был атакован, Арианна. Ты сражалась честно и храбро. За самозащиту не бывает никаких наказаний.
— Это была не самозащита, — ответила она. — Они отступали, а я продолжала преследовать. Расследование покажет, что я стреляла в спину.
— Я знаю, и все равно это самозащита. Законы Лиги склоняются к защите женщин.
Она снова замолчала и смотрела в темноту, слушая пение священников. Его эхо раздавалось в горах.
— Я хотел сказать тебе, что ты была самой красивой из невест, — сказал он. — Ты была похожа на маленькую птичку.
Арианна улыбнулась, но промолчала. Она глубоко вздохнула.
— Как ты себя чувствуешь? Плечо сильно болит?
— Все хорошо, — прошептала она. — Боли нет. Доктор Оска — хороший врач.
— Я в этом не сомневаюсь, — Уинн повернулся так, чтобы больше быть в поле ее зрения.
Она посмотрела на него пристально, как боевой сокол, и нахмурилась. Ее правая бровь поднялась вверх. Снова наступила тишина.
Вдруг ноздри ее раздулись, морщинка между глаз сменилась отчаянным морганием. Арианна ухватилась за стену, чтобы не упасть, но руки не удержали ее, и колени подогнулись.
Атака фазового периода. Симптомы Киндлинга. Уинн поднялся, поняв, что она теряет сознание. Он подхватил ее, тело было тяжелым. Если бы это случилось, когда она сидела на стене, они могли бы упасть и разбиться. Уинн поднял Арианну, отнес в комнату и положил на кушетку.
Ее свалила резко поднявшаяся температура. Арианна быстро приходила в себя, но Уинн знал, что она пытается рассмотреть окружающее через мелькающие в глазах жаркие звездочки.
— Мы должны приступить к гералота-миновой программе, — прошептал Уинн.
Ее волосы пахли снежными лепестками.
Разговаривая с Арианной, Уинн низко склонился над ней, но Арианна на самом деле не слышала его слов. Ее внимание продолжали привлекать его глаза цвета ягод тека. Колдовские глаза — гипнотизирующие и горящие. Черты его стали расплываться.
Арианна моргала изо всех сил, чтобы снова сфокусировать взгляд на Уинне. ДЛП вцепился в нее своими челюстями и высасывал из нее силы. Она не могла позволить паразиту заставить ее покориться! От отчаяния она не сдержалась и зарычала. Уинн схватил ее за руки, твердо, но не больно. В конце концов ей удалось восстановить зрение, и она увидела, что вице-король лежит рядом на кушетке, все еще тесно прижавшись к ней. Он озабоченно хмурился.
— Мне уже хорошо, — прошептала Арианна.
Она попыталась приподняться на локтях, но вдруг почувствовала страшную слабость. И вдобавок ее охватил страх, который своим крадущимся беспокойством был ужасней, чем любое бегство от бенаров.
— Лежи спокойно, Арианна, — сказал Уинн. Он убрал волосы с ее лица, его пальцы задержались на шее. Наклонившись над ее головой, перегнулся через широкую кушетку и убавил освещение.
— Мне очень жаль, мой гос… Уинн, — выдохнула она. — Я думала, что смогу держаться лучше. Я не хочу причинять беспокойство.
— Ты и не причиняешь. — Он улыбнулся. — Ты держишься хорошо, даже в этот близкий к фазе период. Многие в твоем состоянии уже бились бы в истерике.
— У меня не бывает истерик.
Уинн опустился на колени.
— Ну что ж, я рад слышать это. Это облегчит многие вещи.
Вещи? Какие вещи? Что он имел в виду? Арианна снова попыталась сесть, но Уинн нежно похлопал ее по плечу, и она тут же упала на постель. Мысли-нашептывания взрывались у нее в голове, смеясь и без слов говоря ей колкости. Если она начинала к ним прислушиваться, эти беззвучные слова становились громкими и реальными и, вне всякого сомнения, могли довести ее до безумия.
«О, Кев! Как тебе повезло, что ты умер!»
Арианна крепко сжала закрытые глаза, заставляя умолкнуть безумный хохот. Когда она открыла их опять, то увидела, что Уинн рассматривает ее, наклонившись над ней.
— Побудь немного одна, — приказал он. — Я должен подготовиться к вечернему сеансу.
— Ты уходишь? — вопрос вылетел из ее губ и улетел к Ветру Нагали.
— Я буду с тобой все время, — сказал он. — Не беспокойся, через несколько минут ты будешь опять чувствовать себя хорошо. Ты сможешь встать и немного расслабиться. Когда я вернусь, то зажгу огонь в камине, и мы выпьем по чашечке чая. Если тебе что- нибудь понадобится, я буду в спальне.
Он поправил матрас и притушил свет, сумрак поглотил удаляющиеся очертания лорда клана.
Арианна повернула голову к террасе. Полная луна, яркая и желтая, уже поднялась над балконной стеной, притягивая ее внимание. Мысли-нашептывания немного утихли, приглушенные, пока она рассматривала ночное небо Алуна.
Весь день она размышляла о связи. Память от брачной церемонии, так же как и чувство направления, внушенное ей жрецом и его драгоценной точкой зрения, были еще свежи. Было очень трудно принять мудрость Шэмони, природа ее была слишком чуждой.
Будет ли связь с Уинном Форрестом насильственной и неприятной? Предполагалось, что путешествие в Полусвет увеличит ее физическую силу вибрации и приблизит к его силе. Повышающиеся частоты должны были обмануть чувство голода паразита, изменив биохимические продукты. Сколько на это понадобится времени и к чему это приведет, все еще оставалось вопросом, на который ей хотелось бы получить ответ.
Арианна закрыла глаза, стремясь избавиться от нервной дрожи, нарушающей ее самообладание. Она чувствовала себя усталой даже после нескольких часов сна. Доносившийся в комнату звон ветряных колокольчиков убаюкивал ее.
Уинн правильно разжег огонь в камине. В этом вопросе он был консерватором. Он сложил дрова почти так, как их складывали кэзари. Огонь будет долго гореть. Комната стала оранжевой в его свете, и воздух нагревался.
Арианна наблюдала за Уинном с кушетки. Силы вернулись к ней, и она села, откинувшись на массивные подушки. Он заваривал чай в маленькой кухне, звеня чашками, когда доставал их из буфета и ставил на поднос.
У нее болела голова, и волнение снова возвращалось. Арианна дрожала, хотя в комнате было тепло.
— Ты любишь сахар? — крикнул из кухни Уинн. Она видела, как он наливает чай из медного чайника.
— Нет, спасибо. Без сахара.
— Как скажешь.
Уинн вошел в комнату с чаем и поставил кружки на прикроватную полку. Сам он сел рядом.
— Видишь, — сказал он с улыбкой. — Тебе лучше.
Он протянул ей чашку и взял другую себе.
— Как ты готовился к связи? — спросила Арианна. Ей хотелось задать вопрос обычным тоном, но нервы страшно дребезжали и заставили ее голос задрожать.
— Мне нужно было немного времени, чтобы собрать свою силу.
Она перенесла взгляд на его грудь, привлеченная блеском золотого медальона на черном свитере. Медальона не было, когда он уходил в спальню. Уинн поймал ее взгляд, и рука его скользнула по золотой цепи вниз, пока медальон не оказался у него на ладони.
— Это геральная ампула, — объяснил он. — Ее называют слэппером. Внутри находится крошечная игла. Если на нее нажать, брызнет сыворотка. Он поднес медальон ближе к огню. — В основном ты будешь получать заряд таким образом.
— Как еще?
— В еде. Герал растворяется в воде.
Нагали! Она терпеть не может уколов. Маленькой иглой или большой. ДЛП захохотал: «Не поймаешь! Не поймаешь!»
Арианна сделала небольшой глоток. Это был чай Шэмони. Уинн смотрел на нее, и она опустила голову.
— Это все? Я имею в виду связь.
— Нет. Связь — это символический союз.
Арианна кивнула и стала теребить платье.
— Почему ты Шэмони? — спросила она прямо.
— Почему бы и нет?
— Коман Сай сказал мне, что ты очень могущественный. Я не понимаю. Каким образом?
— Я научился манипулировать многими частотами Полусвета. Шэмони выбирает переменные, чтобы увеличить выбранные им миры и восстановить их в этом измерении.
— Переменные? И ты говоришь о таких вещах, как дома и скиммеры?
— Это и многое другое. Сам воздух, солнечный свет или ночь. Реки, горы. Людей. — Уинн стал пить чай, больше ничего не объясняя. Взгляд его бродил по комнате.
Он был такой большой, с густыми рыжеватыми волосами, затянутыми сзади в косу. Они были коротко подстрижены спереди и с боков и падали ему в глаза, когда он слегка наклонялся к ней.
Арианна выпила чай, Уинн забрал у нее чашку и поставил на полку. Она проследила за ним взглядом и заметила, что за кушеткой в ряд стояли книги. Там были тома в кожаных переплетах, на алун-ском языке, но одна была открыта, и там был трансланг. Она взяла книгу, чтобы раскрыть ее и посмотреть на слова.
В этот момент начался приступ, быстрый в своей атаке, как солдат. Паразиты принялись за свой пир, и тревога загремела в сознании Арианны, а она не могла помочь в беде своему биохимическому веществу мозга. Она постаралась успокоиться. Может быть, что-нибудь обычное, например, чтение слов на открытых страницах книги, поможет ей восстановить самообладание. Но попытка почитать только усилила ее беспокойство. Маленькие, симпатичные закорючки, которые всего минуту назад были понятными буквами, рассыпались и потеряли смысл.
Арианна уронила книгу на кровать и схватилась руками за голову. Она чувствовала, как растет в ней страх. Чувство опасности побеждало логику, но когда она старалась подумать о том, к какому вреду это приведет, она не могла. Она попыталась заговорить с Уинном, но в горле пересохло, и она смогла только поднять голову и зарычать. Дыхание стало прерывистым. Мир вокруг мерцал красным светом, перед ней в яркой вспышке мелькнул образ бенарского воина.
Мысли-нашептывания кричали: «Беги!»
Арианна соскользнула с кровати и стала медленно уходить от мужчины. Спина ее уперлась в барьер, который был между ней и внешним миром. Она протянула руку назад и ощутила препятствие. Оно было гладким и холодным.
Мужчина скатился с кровати и двинулся к ней. Она зарычала, пытаясь увернуться. Его движения были быстрыми, и он успел схватить ее. Грубо бросив ее на пол, мужчина уселся на ее ноги. Она пыталась замахнуться, но он крепко держал обе ее руки одной своей.
Арианна продолжала бороться и рычать. Внезапная боль пронзила ее ногу, и свободная рука мужчины оказалась у нее под головой. Он хочет задушить ее! Она дернулась из всех сил и освободила руки, чтобы накинуться на него с кулаками. Но удары скользили по его груди и были бесполезными. Мужчина сильно нажал ей на позвоночник, и свет угас перед ее глазами.
— Слишком поздно, Центури. Ты мертва.
Информационное Агентство Галактики в Алунатабор, Алун, 22 Тертирианский Цикл, день 7, 12:00 по Центральному Времени Лиги.
Верховный вождь ЛПГ, Микаэл Форрест, заявил сегодня, что он принимает Верховное Военное Командование над всеми кланами, за которые несет ответственность Лига. Мобилизация войск должна начаться немедленно. Эта новость вызвала протесты со стороны многих членов совета, которые были объявлены на совещании открытой сессии сегодня утром.
— По причине ничем не вызванных атак на корабли, принадлежащие Лиге, со стороны Бенарской империи, — Верховный вождь Форрест составлял адрес к основным правящим домам, — …эти действия крайне необходимы для защиты владений Перлинианского Шельфа, где произошли все конфликты. Эти владения являются жизненно необходимыми для экономики Лиги и самого ее существования.
С целью демонстрации полной поддержки Верховного вождя лорд клана Иссик Хендерсон-Стюарт срочно откомандировал четыре боевых крейсера для патрулирования южных границ Перлинианского Шельфа.
Лорд клана Ефрим Центури, дочь которого, Арианна, на этой неделе стала женой вице-короля Уинна Форреста, также является преданным союзником. В одухотворенной речи, призывавшей к сотрудничеству Генеральный Совет, лорд Центури поклялся сделать все, чтобы помочь делу, предложив «объединенные средства людей клана Кэзари".
Арианны не стало. Казалось, она сама превратилась в микроба — непоследовательного исследователя неизвестных областей своего существа. Исчезли самоориентация и осознание себя как личности. Она просто существовала.
Мысли кометами пролетали у нее в мозгу, нанося удары сверкающими хвостами. Семена, посеянные мозгом, всплывали и переплывали через летящие опоры синопсических реле, пересекая реки под микроорбитальными мостами шипящих электрических импульсов. Они накапливали импульсы от крошечных нейронных звезд, собирая их эллиптическими контурами и выбрасывая только с тем, чтобы они упали вниз, разбившись, как метеоры, попавшие на плюшевые серые поляны этого странного мира.
Она была завернута в кокон яйца с алмазной оболочкой. Арианна пыталась спросить, что происходит, но пролетающий в мозгу ветерок сдувал прочь ее биохимическое вмешательство. Воздушный змей свободно взмыл вверх, она полетела вместе с туманным полуденным ветерком. Она стала крылатой мыслью, летящей в атмосферном море какой-то части Полусвета.
Арианна Центури растворилась в Уинне Форресте. Он был здесь, с ней в этом созданном воображением месте. Он потратил много энергии, и ему ее не хватало. Она пыталась пополнить его запасы, брызгая на него своей внутренней энергией. Он впитывал этот ливень и возвращал ей энергию с удвоенной силой, обдавая ее всю.
Зрение отказало, и она оказалась в ловушке темноты. Если бы только она могла видеть человека, чтобы бороться с ним!
Надо расстаться с Шэмони. Надо разрушить связь и вырваться. Арианна ослабила усилия, подсчитывая заряд его власти и надеясь, отдохнув, ускользнуть от его хватки. План сработал с точностью до наоборот, и она еще глубже растворилась в Уинне, теряя себя.
«Нет! Я не сдамся тебе!»
Боль ударила ему в лицо, уколов нервные окончания. Он хотел остановить ее, хотел закричать, хотел остаться один. В покое. С женщиной.
Уинн Форрест очнулся от жгучей боли в челюсти, она подтолкнула его к поверхности, к пробуждению. Кто-то бил его. Кто-то сильный, и руки его колотили как таран. Слух восстановился.
— Проснись, черт побери! Ну же! — Еще удар по щеке и ему удалось открыть глаза, но свет в комнате был слишком ярким. Он прищурился.
— Уинн! Ты меня слышишь? Уинн? Проснись!
Микаэл. Брат снова ударил его, возвращая сознание в окружающую реальность.
Стон превратился в вой, когда Уинн увидел, что брат поднимает руку, чтобы дать еще одну пощечину.
— Я проснулся! — Для полной уверенности он помолчал. — Я проснулся.
О милосердный Анья! Боль раскалывала его череп и отдавалась в мозгу. И в горле сухо. Сухо, как в Мершанской пустыне.
Он услышал, как Микаэл произнес благодарственные слова богу, и почувствовал на спине руку, которая помогла ему сесть, опершись на подушки кушетки. О, какая слабость! Голова не держалась на шее, и он опустил ее на подушку. Микаэл был здесь, склонившись над ним, и изучающе и озабоченно глядел на него своими черными глазами.
Голос у него пропал. Каждый глоток воздуха царапал горло.
— Воды, — беззвучно произнес Уинн.
Микаэл кивнул и включил пульт связи по пути на кухню.
— Трой, пришлите врача в покои вицекороля. Нет, двух врачей, — сказал он.
Уинн попытался громко запротестовать, но голоса не было, и протест не был услышан. Он услышал звук льющейся воды, когда брат наполнял стакан.
Арианна. Божественная колдунья! Она лежала около него на кушетке. Волосы огненного цвета, они целовали ее кожу, как утешитель. Стремление снова установить с ней связь вдруг снова овладело им. Уинн попытался сесть, не опираясь на подушки, но, когда он сделал это, движение отдалось болью в голове, и заныл желудок. Его начало рвать, но Микаэл был здесь, чтобы спасти его от самого себя. Он прижал Уинна к себе, укачивая его до тех пор, пока тот не мог снова нормально дышать.
Тошнота постепенно отступила вниз в изолированные каналы, заполнив крошечные резервуары в его теле. Он не смог сдержать слезы. Они лились из глаз теплыми струями прямо в бороду. Микаэл уложил его на подушки. Тошнота заплескалась в глубине его желудка.
— На, брат, выпей это.
Стакан приблизился к губам, и холодная вода плеснула в горло, превращая песок в грязь, а затем грязь в бурную реку. Он схватил руками стакан.
— Спокойно, Уинн, — прошептал Микаэл. — Я могу дать еще.
В этот момент дверь в помещение открылась, и Микаэл оглянулся. Это был Билл Оска. Войдя в комнату, он раскрыл свой чемоданчик.
— Женщина, доктор. — Микаэл кивнул подбородком в сторону Арианны. — Уинн скован до конца жизни.
Скован? Его душа была искромсана. Душа — это радость и муки, и она должна вернуться к нему. И откуда это известно, что он скован?
Арианна Центури была могущественной. Ее сила завладела им во время связи, управляла им. Она, как пламя, вошла в его существо, сжигая его, стараясь его разрушить. Она поймала его в ловушку во время связи и держала их обоих прикованными на границе с Полусветом, сражаясь так яростно за свою индивидуальность, что он не мог двинуться ни вперед, ни назад, чтобы попасть в одно или другое пространство. Не все еще кончено, черт возьми! Он должен восстановить контроль над связью.
Уинн разозлился. Он отшатнулся от брата, чтобы вернуться к Арианне, потому что это было все, что он мог сделать.
Микаэл и Оска боролись с ним.
— Забудь об этом, — резко произнес Микаэл. — Ты не можешь возобновить связь! Ты убьешь ее!
— Нет. Нет. Нет! Я буду нежным, и заботливым, и внимательным. Микаэл, позволь мне!
Они переговорили между собой, эти двое, и пальцы Микаэла сжали руку Уинна, чтобы успокоить его. Оска вернулся к женщине и осторожно приподнял ее правое веко, исследуя плавающий в золоте зрачок.
— Арианна, видимо, подавила его, — сказал Оска. — Это так, мой господин?
— Видимо, да. Я пришел сюда, когда искал Уинна, потому что он не пришел на совещание. Оба были без сознания. Связь — вещь деликатная, доктор, а мой брат отдавал слишком много времени работе и слишком мало сну. Мне просто не приходило в голову, что он не справится с этим.
Микаэл перестал крепко сжимать руку Уинна. Когда он делал это, было похоже, что брат открыл клапан в его плече, по которому уходила энергия Уинна. Он был уверен, что она текла вниз по руке. Открыть окно. Он весь взмок.
— И так будет каждый раз, мой господин? — спросил Оска.
Микаэл что-то ответил, но Уинн опять ничего не слышал. Накатившееся на его сознание отчуждение овладело им, поймав его на крючок и унося в темные воды. Он потерял сознание.
«Так будет каждый раз, мой господин?»
Уинн Форрест вздохнул, когда открытый кран на плече превратился в тонкий ручеек. Он закрыл глаза.
Свободное падение.