Когда Бэллард вернулась в детективное бюро после передачи дела Джейкоба Кэди группе по расследованию убийств Западного бюро, она обнаружила Гарри Босха, устроившегося за столом, которым он пользовался накануне вечером, и просматривающего коробку с карточками для собеседований на местах.

— Ты не спишь, Босх? — спросила она.

— Не сегодня, — сказал он.

Бэллард увидела кофейную чашку на столе. Он налил себе в комнате отдыха.

— Как долго ты здесь? — спросила она.

— Недолго, — ответил Босх. — Я всю ночь искал кое-кого.

— Нашел его?

— Ее, и нет, пока нет. Чем ты занималась?

— Работала по убийству. А теперь мне нужно заняться бумажной работой, так что сегодня я не буду смотреть ни на какие карточки для встряхивания.

— Нет проблем. Я добиваюсь прогресса.

Он поднял стопку карточек, которые отложил в сторону для более тщательного изучения позже. Она собиралась сказать, что в том, что он пришел в участок и работал над делом в одиночку, была проблема, но промолчала. Она выдвинула стул и села за стол в том же отсеке, что и Босх.

Войдя в систему, Бэллард начала писать отчет об инциденте, который она должна отправить команде, взявшейся за дело Кэди.

— Что это было за дело? — спросил Босх. — Убийство.

— Это дело без тела, — ответила она. — Пока, по крайней мере.

Начиналось как дело о пропаже человека, и именно поэтому меня вызвали. Есть парень, который признался, что убил человека, расчленил тело и выбросил все это в мусорный контейнер. О, и он говорит, что это была самооборона.

— Конечно, он так говорит.

— Мы связались с управляющим зданием – мусорный контейнер забрали вчера, так что они отправятся на свалку сегодня, как только выяснят, кто был перевозчиком мусора и какой свалкой они пользуются.

Один из немногих случаев, когда я рада, что мне не придется доводить дело до конца. Двое парней, которые его расследуют, были не слишком довольны.

— Однажды у меня было дело без тела. То же самое. Нам пришлось отправиться на свалку, но мы опоздали на неделю. Итак, мы провели там около двух недель. И мы нашли тело, но это было не то тело. Думаю, такое может быть только в Лос-Анджелесе.

— Ты хочешь сказать, что нашли жертву убийства, но не ту, которую искали?

— Да. Мы так и не нашли того, кого искали. Мы все равно отправились туда по наводке. Так что, возможно, этого никогда и не было. То, что мы нашли, стало делом о мафии, и в конце концов мы его раскрыли. Но из-за этих двух недель у меня месяцами не выветривался запах из носа. И забудь об одежде. Я все выбросил.

— Я слышала, что в таких местах он может быть весьма смердящим.

Она вернулась к работе, но не прошло и пяти минут, как Босх снова прервал ее.

— У тебя была какая-нибудь возможность проверить файлы GRASP? — спросил он.

— На самом деле, я так и сделала, — ответила Бэллард. — Предположительно, все они были удалены, но я получила информацию о профессоре ЮКУ, который разработал программу и помог ее реализовать. Я надеюсь, что он сохранил данные. У меня назначена встреча с ним на восемь, если тебе интересно.

— Интересно. По дороге я куплю тебе завтрак.

— У меня не будет времени позавтракать, если я не оформлю документы.

— Понял. Заткнулся.

Бэллард улыбнулась и вернулась к работе над отчетом. Она была в разделе резюме, где печатала своекорыстные заявления Тилдуса — он был зарегистрирован под своим нынешним законным именем — после того, как его арестовали, и поняла, что ему нужно было попытаться выкрутиться из ситуации с убийством. Его пылкие заявления о самообороне потеряли всякий смысл, когда вызванная в квартиру бригада криминалистов подняла сливной люк в ванной и обнаружила кровь и ткани. Затем Тилдус признался, что разрезал тело и упаковал части в пластиковые пакеты для мусора — крайняя мера для убийства в целях самообороны.

Это заставило Бэллард почувствовать себя виноватой перед родителями Кэди и всей семьей. В последующие часы и дни они узнают, что их сын считается мертвым, расчлененным и похороненным где-то среди мусора на свалке. И рассказ Босха о безуспешных поисках тела на свалке обеспокоил ее. Было крайне важно, чтобы они нашли тело Кэди, чтобы травмы, помимо расчленения, можно было проанализировать в соответствии с деталями, предоставленными Тилдусом. Если бы повреждения на теле говорили о чем-то другом, а не о том, что рассказывал Тилдус, то это был бы способ Джейкоба помочь осудить своего убийцу.

Несмотря на слова Бэллард о том, что она рада, что не будет доводить дело до конца, она намеревалась добровольно помочь в поисках Джейкоба. Она чувствовала необходимость быть там.

Смена Бэллард заканчивалась в семь, но она отправила свои отчеты детективам Западного бюро по электронной почте за час до этого, и они с Босхом отправились в центр пораньше. Они позавтракали в вагоне-ресторане "Пасифик", дорогом заведении полиции Лос-Анджелеса, расположенном через дорогу от полицейского участка Рэмпарт. Они мало говорили о текущем деле. Вместо этого они рассказали друг другу о своей работе в полиции Лос-Анджелеса. Босх много путешествовал в первые годы, прежде чем провести несколько лет в голливудском отделе по расследованию убийств и закончить карьеру в ОГУ. Он также рассказал, что у него есть дочь, которая учится в колледже в округе Ориндж.

Упоминание о дочери побудило Босха вытащить свой телефон.

— Ты же не собираешься написать ей сейчас, не так ли? — спросила Бэллард. — Ни один студент колледжа не просыпается так рано.

— Нет, просто проверяю ее местонахождение, — сказал Босх. — Проверяю, дома ли она. Сейчас ей двадцать один, и я думал, что это уменьшит беспокойство, но стало только хуже.

— Она знает, что ты можешь ее отследить?

— Да, мы заключили сделку. Я могу отследить ее, а она может отследить меня. Я думаю, она беспокоится обо мне так же сильно, как я беспокоюсь о ней.

— Это мило, но ты же знаешь, что она может просто оставить телефон в своей комнате, и ты подумаешь, что она там.

Босх оторвал взгляд от телефона и посмотрел на Бэллард.

— Серьезно? — сказал он. — Тебе обязательно было сажать это семя сомнения в мою голову?

— Извини, — ответила Бэллард. — Просто хочу сказать, что если бы я училась в колледже и мой отец мог отслеживать мой телефон, я не думаю, что носила бы его с собой постоянно.

Босх убрал телефон и сменил тему.

Босх, как и обещал, оплатил счет, и они направились на юг, в сторону Американского университета. По дороге Бэллард рассказала Босху о Деннисе Иглтоне и о том, что его подобрал автобус миссии "Лунный свет" в ту же ночь, что и Дейзи Клейтон. Она сказала, что, кроме этого, между ними не было особой связи, но Иглтон был грязным преступником, и она хотела с ним побеседовать, если удастся его найти.

— Тим Фармер говорил с ним, — сказала она. — Он оформил "Встряску" в 2014 году, где сказал, что "Игл" был наполнен ненавистью и насилием.

— Но никаких реальных свидетельств насилия? — спросил Босх.

— Только одно нападение, которое было засвидетельствовано. Этот подонок отсидел в окружной тюрьме всего месяц за то, что раскроил парню голову бутылкой.

Босх не ответил. Он просто кивнул, как будто история о легком наказании Иглтона была в порядке вещей.

К восьми утра они были у дверей кабинета профессора Скотта Колдера из ЮКУ. Колдеру было под сорок, что сказало Бэллард о том, что ему было немного за двадцать, когда он разработал программу отслеживания преступлений, принятую департаментом полиции.

— Профессор Колдер? — сказала Бэллард. — Я детектив Бэллард. Мы говорили по телефону. А это мой коллега детектив Босх.

— Входите, пожалуйста, — ответил Колдер.

Колдер предложил посетителям сесть перед его столом, а затем сел сам. Он был небрежно одет в темно-бордовую рубашку для гольфа с надписью USC[54] золотом на левой стороне груди. У него была бритая голова и длинная борода в стиле стимпанк. Бэллард предположила, что, по его мнению, это помогает ему лучше ладить со студентами в кампусе.

— Полиции Лос-Анджелеса никогда не следовало расформировывать GRASP, — сказал он. — Это принесло бы дивиденды прямо сейчас, если бы они сохранили её.

Ни Бэллард, ни Босх не поспешили с ним согласиться, и Колдер начал краткое изложение того, как программа возникла из его исследований структуры преступности в Южно-Калифорнийском Университете и его окрестностях после серии нападений и грабежей студентов всего в нескольких кварталах от кампуса. Собрав данные, Колдер использовал статистику для прогнозирования частоты и мест совершения будущих преступлений в районах, окружающих университет. Полиция Лос-Анджелеса узнала о проекте, и шеф полиции попросил Колдера перенести его компьютерное моделирование в город, начав с трех тестовых зон: Голливуд из-за непостоянства его жителей и разнообразия преступлений, которые там происходили; Тихоокеанский район из-за уникального характера преступлений в Венисе; и Юго-Западный район, потому что в него входил ЮКУ. Проект финансировался за счет городского гранта, и Колдер и несколько его студентов приступили к работе по сбору данных после периода обучения с офицерами в трех подразделениях. Проект продолжался два с половиной года, пока не истек пятилетний срок полномочий шефа. Впоследствии полицейская комиссия не сохранила Колдера. Был назначен новый шеф, и он закрыл программу, объявив о возвращении к старой доброй общественной полиции.

— Это был позор, — сказал Колдер. — Мы только начинали добиваться наших успехов. GRASP сработал бы, если бы нам дали шанс.

— Похоже на то, — заметила Бэллард.

Она не могла придумать других слов сочувствия, поскольку у нее были свои представления о предсказуемости преступлений.

Босх ничего не сказал.

— Что ж, мы ценим историческую перспективу программы, — продолжила Бэллард. — Мы здесь для того, чтобы спросить, сохранили ли вы какие-либо данные из нее. Мы расследуем нераскрытое убийство 09-го года, которое было вторым годом GRASP. Он был запущен и собирал данные. Мы подумали, что будет полезно, если у нас будет своего рода снимок всей криминальной картины в Голливуде в ту ночь, возможно, всей недели, когда было совершено убийство.

Колдер на мгновение замолчал, обдумывая вопрос Бэллард. Затем он осторожно заговорил:

— Вы знаете, что новый шеф удалил все данные, когда отключил программу, верно? — сказал он. — Он сказал, что не хотел, чтобы это попало не в те руки. Вы в это верите?

Горький тон, прозвучавший в голосе Колдера, выдал гнев, который он копил почти десять лет.

— Это немного противоречит тому, что департамент хранит все виды других записей, — предположила Бэллард, надеясь отделить текущее расследование от политических решений, к которым она не имела никакого отношения.

— Это было глупо, — сказал Босх. — Все решение было глупым.

Бэллард поняла, что Босх и был способом обеспечить сотрудничество Колдера. Он ни перед кем не отчитывался. Он мог говорить все, что хотел, и особенно то, что хотел услышать Колдер.

— В полицейском управлении мне сказали, что я должен был очистить свое собственное хранилище данных по проекту, — сказал Колдер.

— Но это было ваше детище, — заметил Босх. — Я предполагаю, что вы не все вычистили, и, если я прав, вы могли бы помочь нам раскрыть убийство. Это было бы мило, если бы вы натянули шефа, да?

Бэллард пришлось сдержать улыбку. Она могла сказать, что Босх отлично разыграл это. Если у Колдера что-то было, то он собирался это передать.

— Что конкретно вы ищете? — спросил Колдер.

— Мы хотели бы получить данные за сорок восемь часов о каждом преступлении в отделе, произошедшем в ту ночь, когда нашу жертву схватили на улице, — настойчиво сказала Бэллард.

— За двадцать четыре часа до и двадцать четыре после? — спросил Колдер.

— Пусть будет сорок восемь с обеих сторон, — сказал Босх.

Бэллард достала свой блокнот и оторвала верхнюю страницу. Она уже записала дату. Колдер взял листок и посмотрел на него.

— Как вы хотите получить это — в цифровом виде или распечатать? — спросил он.

— В цифровом, — сказала Бэллард.

— Распечатайте, — одновременно сказал Босх.

— Хорошо, и то, и другое, — сказал Колдер.

Он снова посмотрел на листок с датой, как будто одно это имело какой-то большой моральный вес.

— Хорошо, — сказал он. — Я могу это сделать.