Доставщиком оказался растаман средних лет с дредами и в светоотражающем жилете. Через плечо у него висела почтовая сумка. Возможно, это был убедительно замаскированный мальчик на побегушках, но Кэррадин предположил, что Мантис просто отправил посылку специальной доставкой. Он расписался неразборчиво, используя небольшой пластиковый инструмент, который скользил по стеклу, и принял посылку.

В любое другое утро Кэррадин, возможно, вернулся бы в постель, чтобы поспать ещё часок. Но содержимое посылки оказалось слишком интригующим. Он прошёл на кухню, поставил кофеварку на плиту и вскрыл конверт ножом.

Внутри лежала книга в мягкой обложке. Мантис прислал французский перевод одного из романов Кэррадайна, опубликованного четырьмя годами ранее. Он открыл книгу на титульном листе. На нём не было подписи. Остальной текст не был помечен, страницы не были загнуты или каким-либо образом изменены. Книга была в идеальном состоянии.

Он ждал, пока закипит кофе, глядя в окно на верхушки деревьев Гайд-парка. Если роман будет использован как книжный шифр, то Мантис

У него был идентичный экземпляр, который позволил бы ему отправлять Ясину зашифрованные сообщения, не рискуя быть обнаруженным. Он использовал французскую, а не английскую версию книги, поскольку Ясин, скорее всего, был франкоговорящим арабом. То, что Кэррадин передал ему экземпляр романа при их встрече, было изобретательным и вполне правдоподобным трюком. Они прятались на виду.

Он достал второй предмет – запечатанный пакет для «Марии». Конверт был прочным и обмотан скотчем с обоих концов. Кэррадайн взвесил его в руках. Он разглядел очертания того, что, как он предполагал, было паспортом. Он слегка согнул пакет и почувствовал, что под печатью движется какой-то документ. Кэррадайн был обязан открыть конверт, потому что было бы безумием нести посылку, о которой он знал так мало, на борту международного рейса. Но он не мог этого сделать. Это противоречило духу сделки, которую он заключил со Службой, и было бы явным нарушением доверия. Возможно даже, что посылка была обманкой, и Служба отправила её исключительно для проверки его честности.

Он отставил его в сторону, выпил кофе и включил новости. Ночью в Нью-Дели два автомобиля были угнаны исламистскими боевиками, связанными с «Лашкар-э-Тайба», и врезались в толпу во время религиозной церемонии, убив, по оценкам, семьдесят пять человек. В Германии политик из «Афганского федерального фронта» был застрелен на пороге своего дома активистом «Возрождения». Подобные заголовки стали обыденностью, такой же обыденной и предсказуемой, как тропические штормы и массовые расстрелы в США. Кэррадайн ждал новостей о похищении Редмонда. Это был третий сюжет на BBC. Никаких следов фургона, в котором увезли Редмонда, обнаружено не было, а «Возрождение» не опубликовало никаких заявлений об ответственности за похищение.

Усевшись перед компьютером с миской хлопьев, Кэррадин смотрел любительские кадры панических криков толпы, спасающейся от бойни в Нью-Дели. Он прочитал электронное письмо убитого политика из AFD, попавшее в прессу всего несколько дней назад. В нём тот назвал арабов «культурно чуждым народом», которого в Германии приветствовали «элитарные свиньи». Он узнал, что каждый восьмой избиратель поддержал AFD на недавних выборах, и что эта партия стала второй по величине оппозиционной партией в Бундестаге. Неудивительно, что «Возрождение» было так активно в Германии. Аналогичные убийства политиков-националистов происходили во Франции, Польше и Венгрии. Было лишь вопросом времени, когда насилие перейдёт Ла-Манш и высокопоставленный британский политик станет жертвой.

Кэррадин принял душ и написал Мантису в WhatsApp, подтвердив получение посылки лаконичным «Спасибо за книгу». Через тридцать секунд Мантис ответил: «Без проблем», добавив — к ужасу Кэррадина —

Два улыбающихся эмодзи и поднятый вверх большой палец для пущего эффекта. Он положил посылку в ящик и попытался что-то сделать. Каждые десять-пятнадцать минут он открывал ящик и проверял, на месте ли посылка, словно её могли утащить духи или воры-домушники, пока он отворачивался. Ближе к вечеру, когда в квартире была его уборщица, миссис Риттер, которая приходила раз в две недели, он забрал посылку и оставил её на столе, пока она не ушла.

Хотя ему ещё предстояло выполнить какие-либо конкретные поручения Службы, Кэррадин уже чувствовал, что его оторвали от прежней жизни; он жил в параллельном мире, отдельном от того, что знал до встречи с Мантис и похищения Лизы Редмонд. Он хотел поговорить с отцом о случившемся, рассказать ему о Марокко и получить его совет, но Закон о секретах запрещал это.

Он никому не мог рассказать о том, о чём его попросил Мантис. Он пытался работать, но теперь ему казалось нелепым писать о вымышленных шпионах в вымышленной обстановке, когда сам он был нанят Службой в качестве добросовестного агента поддержки. Вместо этого он провёл следующие два дня, перечитывая мемуары Фредерика Форсайта и « Эшенден» Сомерсета Моэма, выискивая что-то новое из жизни писателя-шпиона. Он посмотрел «Бюро» и взял DVD с «Человеком, который слишком много знал» в квартиру отца накануне вылета в Касабланку. Они заказали карри в Deliveroo и сидели в полумраке, уплетая курицу дхансак и тарка-дал, запивая всё это шато бейшевель урожая 1989 года, которое ему подарил на день рождения старый друг.

«Дорис Дэй», — пробормотал его отец, когда она пела «Que Sera Sera» своему сыну, которого вот-вот похитят. «Это в неё Хичкок бросал птиц?»

«Нет», — ответил Кэррадайн. «Это была Типпи Хедрен».

«Ага».

Он оторвал полоску пешаварской лепешки наан и передал ее отцу со словами:

«Вы знали, что она мать Мелани Гриффит?»

«Кто? Дорис Дэй?»

«Нет. Типпи Хедрен».

После короткой паузы отец спросил: «Кто такая Мелани Гриффит?»

Фильм закончился уже за полночь. Кэррадин помыл посуду и заказал Uber.

«Так ты едешь в Касабланку?» Его отец стоял в холле, опираясь на трость, которую он носил с собой с тех пор, как перенес инсульт.

«Исследование новой книги?»

«Да, исследования», — ответил Кэррадайн. Он ненавидел эту ложь.

«Никогда не был собой. Говорят, это не похоже на фильм».

«Да, я это слышал».

Его отец выдвинул подбородок и неплохо изобразил Хамфри Богарта.

«Ты сыграл это для неё. Ты сыграл это для меня. Сыграй это».

Кэррадайн обнял его. Он попытался представить себе, какой была жизнь в Службе в 1960-х. Он представил себе прокуренные комнаты, столы, заваленные пыльными папками, мужчин в двубортных костюмах, строящих заговоры в секретных переговорных.

«Я люблю тебя», — сказал он.

«Я тоже тебя люблю. Береги себя там. Позвони мне, когда приземлишься».

"Я буду."

Кэррадайн открыл входную дверь и вышел на улицу.

"Набор?"

Он повернулся к отцу. «Да?»

«Я горжусь тобой».

7

Кэррадин пробыл в Гатвикском экспрессе всего несколько минут, когда увидел фотографию. Он сидел один за столиком в почти пустом вагоне, допивая капучино и фруктовый салат из M&S. Пассажир оставил на сиденье напротив номер газеты The Guardian . Кэррадин взял газету и начал читать о ходе расследования похищения в Редмонде. Фургон Transit, угнанного с парковки в северном Лондоне, был найден брошенным и сгоревшим на опушке леса недалеко от Хенли-он-Темз. Камера видеонаблюдения зафиксировала бородатого мужчину в шерстяной шапке, заправляющего фургон дизельным топливом в Криклвуде за несколько часов до похищения в Редмонде.

Сторонники движения «Воскрешение» взяли на себя ответственность за похищение, но никаких фотографий пленённого Редмонда опубликовано не было. «Эксперты», цитируемые в статье, провели параллели с похищением Отиса Эвклидиса, отметив, что «Воскрешение» ждало десять дней, прежде чем опубликовать кадры, на которых, по всей видимости, здоровый и отдохнувший Эвклидис сидит на кровати в неизвестном месте и читает книгу. Те же эксперты утверждали, что полиция не знает, где именно содержится Редмонд. В конце статьи была небольшая врезка, отсылающая читателей к более подробной статье об истории движения «Воскрешение». Кэррадайн открыл газету на обороте, намереваясь её прочитать.

Под заголовком статьи был макет из четырех фотографий, расположенных в квадрате, каждая из которых была примерно такого же размера, как фотография в паспорте

«Мария», которую Мантис подарил Кэррадайну в Лиссон-Гроув. На фотографии в левом верхнем углу Редмонд участвовал в реалити-шоу несколькими годами ранее. Рядом был снимок Эвклидиса в характерной позе для Instagram: в белой бейсболке с золотой инкрустацией, золотом медальоне с распятием и огромных дизайнерских солнцезащитных очках. На фотографии в левом нижнем углу был изображен Нихат Демирель, проправительственный ведущий ток-шоу в Турции, которому «Воскресение» пробил колено возле его летнего дома.

В мае в Измире. Это была четвёртая картина, потрясшая Кэррадайна.

Он уже видел эту фотографию раньше. На ней был изображён Иван Симаков, покойный лидер «Воскресения», стоящий рядом с женщиной, которая, как сообщалось, была его девушкой в момент зарождения движения: Ларой Барток.

Кэррадайн уставился на неё. У неё были длинные тёмные волосы и слегка кривые передние зубы. Это была «Мария».

Он полез в бумажник и положил фотографию Марии рядом с фотографией Бартока. Не было никаких сомнений, что это одна и та же женщина.

Он уже собирался открыть её страницу в Википедии на своём iPhone, когда вспомнил, что поиск будет прерван. Молодая женщина села в дальнем конце вагона. Кэррадин хотел попросить у неё телефон, чтобы поискать, но передумал и вместо этого прочитал статью, чтобы узнать больше о прошлом Бартока. Юристка венгерского происхождения, она познакомилась с Симаковым в Нью-Йорке и привязалась к движению «Оккупай Уолл-стрит». Барток, которую называли «современной Ульрикой Майнхоф», разыскивали в США по обвинениям в вооружённом нападении, похищении людей и подстрекательстве к насилию. Сообщалось, что она разочаровалась в движении «Воскрешение» и исчезла из квартиры пары в Бруклине. Несколько месяцев спустя Симаков был убит в Москве.

Кэррадайн отложил газету в сторону. Поезд остановился на участке пути, заваленном банками и бутылками. Он смотрел наружу, пытаясь понять, чем занимается Мантис. Он предположил, что Служба завербовала Барток в качестве агента, убедив её донести на «Воскрешение». Но как им удалось её потерять? И почему Мантис использовала неопытного и непроверенного агента, чтобы попытаться её найти? В квартире на Лиссон-Гроув он отказался даже назвать имя Барток, сказав Кэррадайну, что «несколько офицеров и агентов» ищут её в таких отдалённых местах, как Мексика, Куба и Аргентина. Если это так, то вполне вероятно, что она больше не источник информации для британской разведки, а беглеца от правосудия.

Кэррадайн достаточно хорошо знал от отца о работе Службы, чтобы понимать, что это не правоохранительное учреждение. Должна была быть и другая причина поисков Мантис. Кэррадайн вспомнил, с какой тоской он говорил о её красоте, как раздражала его фотография её парня-сёрфера. Когда поезд тронулся, он подумал, не был ли у Мантиса роман с ней. Это могло объяснить, почему он так украдкой говорил о «Марии».

Аэропорт Гатвик был полностью протаранен. Кэррадин сдал чемодан с книгой и запечатанным пакетом в багажное отделение и без проблем прошёл досмотр. 1000 евро из денег Мантиса были у него в кошельке, а остальные 2000 евро — в конверте в ручной клади. Вылет

Выход на посадку рейса Royal Air Maroc находился в двадцати минутах ходьбы от зоны безопасности по всё более пустынным коридорам, уводящим всё дальше от центра терминала. Стюардесса в платке и с яркой тушью на ресницах щёлкала по стойке регистрации для каждого пассажира, поднимавшегося на борт.

Кэррадайн был одним из последних, кто занял своё место. Проходя мимо неё, он взглянул на стойку. В самолёте было меньше пятидесяти пассажиров.

Когда самолёт взлетел, у Кэррадина возникло острое ощущение, что он оставляет позади прежнюю часть своей жизни и вступает в новую фазу, которая будет во всех отношениях более сложной и удовлетворяющей, чем прежняя. Его мысли снова обратились к Бартоку. Использовала ли его Мантис, чтобы передать ей личное послание? Если да, то как он мог гарантировать, что Кэррадин найдёт её на фестивале? Была ли она поклонницей его книг? Неужели Служба думала, что она появится на его мероприятии? Возможно, она хотела познакомиться с Кэтрин Пэджет, писательницей, с которой он должен был выступить на сцене.

Запечатанный пакет лежал где-то под ногами Кэррадайна в прохладе багажного отсека; он знал, что в нём будут ответы на его многочисленные вопросы, и чувствовал, как его профессиональные обязательства перед Богомолом тают с каждой милей. Он не считал себя особенно циничным или подозрительным, но и чувствовать себя обманутым ему не нравилось. Ему нужно было узнать, что внутри конверта. Если это означало нарушить данное Службе обещание, пусть будет так.

Примерно через час полета Кэррадину вручили небольшой поднос с пластиковым ножом и вилкой и сообщили, что авиакомпания не подает алкоголь.

Желая пива, он съел крошечное филе форели в вакуумной упаковке с булочкой и чем-то, что бортпроводник назвал куриной запеканкой. Оставив большую часть недоеденной, он решил прогуляться. Проходя мимо попутчиков, склонившихся над своей бортовой едой, Кэррадин услышал мужчину с глубоким, звучным голосом, говорящего по-испански возле туалетов в хвосте самолета. Он предположил, что мужчина разговаривает с другом, но, добравшись до камбуза, увидел, что тот один. Он стоял спиной и смотрел в окно. На нем были шорты и черная футболка. Религиозные татуировки полностью покрывали его руки и тыльную сторону ладоней. Из-под воротника футболки торчали пучки черных волос на теле. Он держал мобильный телефон перпендикулярно рту и, казалось, диктовал заметки. Кэррадин очень плохо говорил по-испански и не мог понять, что тот говорит. Мужчина почувствовал, что Кэррадин стоит позади него, и обернулся.