«Да?»

Кэррадин объяснил по-французски, что они остаются на борту «Аталанты»,

Oyster 575 пришвартовался в марине. Капитан, Патрик Лэнг, и его жена Элеонора уже прошли иммиграционный контроль. Кэррадин был их другом, гражданином Великобритании, путешествовавшим вместе со своей девушкой, венгеркой Лилией Худак. Они хотели пройти паспортный контроль и отправиться в Гибралтар.

Сотрудник иммиграционной службы внимательно осмотрел их. Он пристально посмотрел на Бартока.

Кэррадайн была уверена, что её узнали. Словно в подтверждение своих слов, офицер окликнул своего коллегу, сидевшего за столом в дальнем конце сарая.

«Махмуд».

Пожилой мужчина с густой бородой, одетый в такую же светло-голубую форму, подозвал Кэррадайна и Бартока.

«Откуда вы приехали, пожалуйста?» — спросил он по-английски.

«Из Марракеша», — ответил Барток.

Мужчина посмотрел на нее с выражением отвращения, как будто ожидал, что Кэррадин ответит на вопрос.

«А что вы делали в Марракеше?»

«Моей девушке не очень хорошо», — ответил Кэррадин. Он понимал, что лжёт марокканскому чиновнику, имевшему право арестовать и посадить его в тюрьму. «Она подхватила вирус в Лондоне. Она восстанавливалась в Марракеше».

Стул за его спиной скрипнул, раздался скрежет металла по жёсткому деревянному полу. Молодой чиновник, разговаривавший с ними у двери, встал и подошёл к ним. Он сел рядом с Махмудом и уставился на Кэррадайна, по-видимому, намеренно намереваясь вывести его из равновесия.

«Что значит «подхватил вирус»?»

Барток сделал полшага вперёд и пересказал слова Кэррадайна, на этот раз по-французски. Махмуд снова посмотрел на неё так, словно считал ниже своего достоинства официально обращаться к женщине.

«Тебе плохо?» — спросил он.

«Я в порядке». Барток улыбнулся расслабленной, летней улыбкой. Кэррадин изнемог от жары. Кондиционера в хижине не было, только вентилятор в углу комнаты, который никак не влиял на качество густого, прокуренного воздуха.

"А ты?"

Махмуд адресовал вопрос Кэррадину. По какой-то причине, которую он впоследствии не смог объяснить, Кэррадин полез в задний карман брюк и достал паспорт. Намереваясь передать его через стол, он вместо этого выронил его. Паспорт пролетел через стол и упал на пол позади двух чиновников.

«Чёрт!» — воскликнул он. «Извините».

Третий человек, сидевший за своим столом в центре хижины, посмотрел и

хмыкнул. Непонятно было, смеётся ли он над произошедшим или выражает какое-то неодобрение. Махмуд медленно повернулся и наклонился на стуле, поднимая с пола паспорт.

«Я не об этом спрашивал, — сказал он. — Я спросил, что вы делаете здесь, в Рабате».

Пока Кэррадайн отвечал на вопрос, Махмуд передал паспорт молодому чиновнику, который начал изучать его с криминалистическим вниманием. В марине пронеслась чайка.

«Я писатель. Меня пригласили на литературный фестиваль в Марракеше. Мы пошли вместе…»

Молодой чиновник прервал его.

«Но вы прилетели в Касабланку».

Кэррадин чувствовал, что его допрашивают адвокаты с многолетним опытом. Это замечание загнало его в ловушку лжи, из которой, безусловно, не было никакой реальной возможности выбраться.

«Да, я приехал в Касабланку, потому что пишу книгу, действие которой частично происходит в Марокко. Лилия присоединилась ко мне…»

Очередная ложь. Махмуд что-то записывал, пока слушал. Может быть, он вёл запись разговора, чтобы позже использовать её как доказательство против них?

«Лилия?» — сказал он.

«Это я», — ответил Барток.

Кэррадин подумал, не дурная ли это шутка. Чиновники уже знали, что перед ними стоит Лара Барток. Они слишком хорошо знали, что

«Лилия Худак» — это псевдоним.

«А вы из Венгрии?»

«Да», — сказала она.

Повисла гнетущая тишина. Молодой чиновник медленно перелистывал страницы паспорта Кэррадайна. Махмуд что-то записывал в блокнот. Он поднял глаза и задал вопрос по-арабски своему коллеге за столом в центре хижины. Кэррадайн с изумлением увидел, как Барток развернулась на каблуках и посмотрела в окно, по-видимому, совершенно беззаботно.

«Это ваш первый визит в Марокко?»

«Так и есть», — ответил Кэррадайн.

Он гадал, в какую сеть пытается его затянуть Махмуд. Он ненавидел ложь. Он ненавидел ловушки, которые они ему расставляли.

«И все же за все это время вы ни разу не навестили эту прекрасную женщину?»

Конечно. Это была простая, зияющая дыра в их наспех сочинённой легенде. Кэррадайн делал всё возможное, чтобы её заполнить, импровизируя при ответе.

«Хм, мы как бы расстались на какое-то время». Он пытался сделать вид, будто

Чиновница слишком глубоко вникала в его личную жизнь и с удовольствием посмотрела на Барток и увидела, что она опустила подбородок к груди, словно пытаясь забыть болезненный эпизод в истории их в остальном счастливых отношений.

«Из-за этого нам было трудно приехать сюда».

«Понятно», — ответил Махмуд.

Снова повисло долгое молчание. Кэррадин не мог понять, поверили ли его истории.

«Итак, теперь вы отправляетесь в Гибралтар, на…» Махмуд взял лист бумаги со стола и неправильно произнес название яхты. « Атлантида ?»

« Аталанта . Совершенно верно».

«Ваш паспорт, пожалуйста, мисс Хадак».

Барток улыбнулась, сунула руку в сумку и протянула паспорт Махмуду.

Он уставился на обложку так, словно это был первый документ такого рода, который он когда-либо видел. Он перевернул её и посмотрел на оборот, покачивая головой из стороны в сторону, а губы его нахмурились.

"Венгерский?"

"Да."

Марокканец листал страницы в поисках иммиграционного штампа. Кэррадин чувствовал, что всё его будущее зависит от следующих десяти секунд. Он понятия не имел, был ли штамп Бартока настоящим или поддельным, существовала ли запись о въезде Лилии Худак в Марокко и было ли всем сотрудникам таможни и иммиграционной службы страны поручено искать женщину, подходящую по описанию.

«Смени прическу», — заметил Махмуд, указав на то, что на фотографии Худака Барток был изображен с рыжим каре до плеч.

«Да», — ответила она. «Тебе этот больше нравится?»

«Думаю, здесь всё выглядит неплохо», — ответил Махмуд и прижал короткий палец к фотографии. Улыбнувшись про себя, он передал паспорт тому же чиновнику, который ранее переписал данные Кэррадайна.

«А почему у вас нет британского паспорта?»

Кэррадайн предположил, что это вопрос с подвохом. К хижине подъехала машина. Он был уверен, что это группа сотрудников Агентства, которая едет их забрать.

«Я не понимаю», — ответил Барток.

Махмуд посмотрел на Кэррадайна. Его лицо было бесстрастным, когда он спросил: «Почему бы тебе не жениться на этой женщине?»

Кэррадайн рассмеялся.

«Я думаю об этом». Впервые он начал верить, что они, возможно, в безопасности. «Лилии нравится быть венгеркой. Это прекрасная страна».

«Тогда, возможно, вам стоит получить венгерский паспорт».

«Может быть, мне стоит это сделать».

Он почувствовал прилив облегчения. Они были дома и в безопасности. Все его тревоги и волнения были напрасны.

Затем Махмуд открыл ящик своего стола.

Он достал маленький черный аппарат и передал его молодому чиновнику.

Кэррадин сразу понял, что это такое. Он видел подобные устройства в паспортных столах по всему миру. Молодой чиновник подключил устройство к компьютеру и включил его. Изнутри засиял зловещий синий свет.

Он взял паспорт Кэррадайна. Открыв его на странице с удостоверением личности, он отсканировал её на свету, повернулся к компьютеру и изучил экран.

В небольшом окошке появилось несколько строк арабского текста. Махмуд, казалось, пытался прочитать его, находясь в нескольких футах от него. Процесс длился так долго, что Кэррадин начал подозревать, что где-то в глубинах марокканской иммиграционной системы возникла какая-то аномалия. Неужели на его паспорте поставили флажок? Молодой чиновник сказал что-то по-арабски, вынул паспорт Кэррадина из автомата, поставил штамп о выезде на чистую страницу, что-то написал на листке бумаги и передал ему.

«Все в порядке», — сказал он.

Затем молодой чиновник открыл паспорт Худака и проделал ту же процедуру. Он поднёс страницу с удостоверением личности к синему фонарю, включил компьютер, проверил информацию в небольшом поле, поставил выездной штамп на ту же страницу, где была въездная виза, выданная пятью месяцами ранее, и вернул паспорт Бартоку.

«Приятного путешествия в Гибралтар». Махмуд сиял, словно знал, что избавил Кэррадайна от личных мучений. «Хорошей погоды в ближайшие три дня. Хорошего плавания».

«Я так и слышал», — ответил он.

Барток положила паспорт в сумочку, крепко сжала руку Кэррадайна, поздравляя его с отлично выполненной работой. Затем они вышли из хижины на яркое утреннее солнце и направились обратно к лодке.

37

Патрик готовился к отплытию. Когда Кэррадайн увидел, как он возится в кокпите, последние остатки его тревоги об истинных намерениях Патрика и Элеоноры рассеялись. Если бы Халс или русские собирались за ними прийти, они бы уже это сделали. Электрический кабель был отсоединён от панели на понтоне, а булинь спущен в глубину марины.

Кэррадайн не задумывался о серьёзности двухдневного плавания в компании пожилой пары, которая в любой момент могла заболеть или попасть в аварию, требующую от него взять под контроль пятидесятивосьмифутовую, ультрасовременную яхту, по самым скромным подсчётам оцениваемую в миллион фунтов. Он хотел лишь трёх: как можно скорее покинуть Марокко, добраться до Гибралтара, чтобы связаться с отцом, и найти способ защитить Барток от угроз в её адрес.

Он распаковывал вещи в каюте, когда услышал далёкий стук, который становился всё громче. Сначала Кэррадин подумал, что это шум дождя, падающего на крышу салона. Он выглянул наружу, но увидел только чистое голубое небо и яркий солнечный свет за кабиной. Затем он услышал лай собаки, шорох лап по деревянным понтонам и понял, что сейчас произойдёт.

Двое полицейских в форме, со сторожевыми собаками, истекающими слюной и натянутыми на поводках, направлялись к Аталанте . Кэррадин испытал тот же леденящий ужас, который он испытал всего несколько часов назад, глядя на полицейские машины с другой стороны набережной.

"Элеонора!"

Патрик был на палубе. Кэррадайн поднялся по трапу в кокпит и увидел, что немецкие овчарки уже на корме. Одна из них начала лаять при виде Кэррадайна. Человеку, державшему поводок, пришлось силой дернуть её назад, пока он говорил с Патриком по-английски.

«Мы поднимаемся на борт», — сказал он. «Идём на осмотр».

Кэррадайн не знал, был ли обыск связан с Бартоком или это была просто выборочная таможенная проверка на яхте, зарегистрированной за рубежом. Более крупная из двух собак продолжала лаять, и её хозяин отругал её. Патрик указал поисковой группе подняться на борт и объяснил Кэррадайну, что происходит.

«Они ищут наркотики, контрабанду людей. Лучше всего оставаться здесь. Они сделают то, что должны».

«Я скажу Лилии».

Кэррадин спустился в салон и постучал в дверь их каюты.

Барток складывал одежду в ящик.

«Что происходит?» — спросила она.

«Собаки. Они сейчас сюда придут. Ты же не несёшь с собой травку или что-нибудь ещё?»

Она посмотрела на него с недоверием. «Ты шутишь ?»

Кэррадайн выдавил из себя улыбку облегчения, но не мог отделаться от гнетущего ощущения, что сделал что-то не так или допустил ошибку, за которую теперь придётся расплачиваться. Проходя через камбуз, он слышал, как собаки носятся по палубе над головой, яростно, возбуждённо хрипло дыша. Одна из них спустилась в салон на руках у таможенника и была отпущена в шлюпку. Немецкая овчарка кружилась у ног Кэррадайна, обнюхивая его ботинки и лодыжки, прежде чем поспешить на нос. Элеонора вышла в коридор и отскочила назад, когда собака залаяла на неё.

«Возьмите их под контроль!» — крикнула она сначала по-английски, а затем на ломаном школьном французском. Кэррадин обратился к офицеру, попросив его надеть поводок на немецкую немецкую овчарку. Тот отказался, дав понять, что животное может проводить поиски только в том случае, если ему позволят свободно перемещаться по всей лодке.

«Вы британец?» — спросил он.

"Да."

«Ты с девушкой?»

Кэррадайн подумал, что ослышался. Затем вопрос вернулся к нему, и он понял, что офицер знал о Барток. Была ли она под подозрением или её просто видели входящей в паспортный стол час назад?

«Какая девушка?» — спросил он.

"Венгерский."

«Да. Я с ней».

«Где она, пожалуйста?»

Немецкая овчарка промчалась мимо Кэррадайна через камбуз в главную спальню. Кэррадайн и офицер последовали за ним.

Барток наклонился в углу комнаты, подбадривая собаку серией радостных криков и шепота.

«Вот именно! Что ты чувствуешь? Хороший мальчик, хороший мальчик!»

Кэррадайн посмотрел на офицера, который, казалось, был больше заинтересован Бартоком, чем обыском.

«Привет!» — сказала она, выпрямляясь, чтобы поприветствовать его. «Ассаляму алейкум».

«Ва-алейкум Салам».

Немецкая овчарка что-то нашла. Она рылась лапой в шкафу у ближней стороны двуспальной кровати. У Кэррадайна перевернулось в животе. Собака начала лаять.

«Можно открыть, пожалуйста?»

Кэррадин дал понять, что офицер может производить обыск в любом месте по своему усмотрению.

Он быстро взглянул на Барток, которая взглядом показала, что не знает, что привлекло внимание собаки. Офицер открыл шкаф и заглянул внутрь. Затем лай прекратился.

«Что это, скажите, пожалуйста?»

Он вытащил чёрный парик Бартока. Он выглядел нелепо, болтаясь у него в руке, словно реквизит в школьной пьесе. Ложь мгновенно пришла в голову Кэррадайну.

Он собирался сказать: «Мы были на костюмированной вечеринке в Марракеше».

когда Барток опередил его в обмане.