Он очень точно определил время и характер встречи.

Пожалуйста, не опаздывайте. Само собой разумеется, это личное дело, не предназначенное для широкого распространения.

Кэррадин был примерно на полпути к написанию своей последней книги, до крайнего срока оставалось еще четыре месяца, поэтому в день встречи он взял выходной.

Он совершил утреннюю пробежку в Гайд-парке, вернулся в душ и позавтракал в кафе «Итальянский сад». Его воодушевляла перспектива второй встречи с Мантисом, и он гадал, что принесёт эта встреча. Возможно, какое-то участие в работе Службы? Сенсационная новость, которую он сможет описать в книге? Возможно, всё это окажется пустой тратой времени. К десяти часам Кэррадин шёл на восток по Сассекс-Гарденс, планируя сесть на поезд от Эджвер-роуд до Энджел. Поскольку до встречи с Мантисом оставалась пара часов, он хотел заглянуть в свой любимый магазин пластинок на Эссекс-роуд в поисках редкой виниловой пластинки ко дню рождения друга.

Он был на полпути к станции, когда начался дождь. У Кэррадина не было зонта, и он ускорил шаг в сторону Эджвер-роуд. То, что произошло в следующие несколько минут, было аномалией, моментом, который при иных обстоятельствах мог бы быть задуман Богомолом как испытание характера Кэррадина в условиях стресса. Конечно, в контексте того, что последовало за двумя неделями, эта случайная встреча была настолько необычной, что Кэррадин

Он задумался, не была ли эта сцена поставлена исключительно ради него. Если бы он написал подобную сцену в одном из своих романов, её бы сочли случайным совпадением.

Он добрался до юго-западного угла оживлённого перекрёстка между Сассекс-Гарденс и Эджвер-Роуд. Он ждал, чтобы перейти дорогу на светофоре. Рядом с ним девчонка-подросток болтала с подругой о проблемах с парнем. «И я ему говорю: ну не может такого быть, да? Я говорю: ему нужно взять себя в руки, потому что я, типа, просто не собираюсь снова заниматься этим дерьмом». Сутулый старик, стоявший слева от Кэррадайна, держал в правой руке зонт. Вода капала с зонта на плечи куртки Кэррадайна; он чувствовал капли дождя на затылке. В следующее мгновение он услышал крики на противоположном углу улицы, примерно в двадцати метрах от того места, где он стоял. Крепко сложенный мужчина в мотоциклетном шлеме осыпал кулаками пассажирскую дверь чёрного BMW. Водительницу – блондинку лет сорока – вытаскивал из машины второй мужчина в таком же шлеме и рваных синих джинсах. Женщина кричала и ругалась. Кэррадайну показалось, что он узнал в ней публичную личность, но не смог вспомнить её имя. Нападавший, ростом не менее двух метров, тащил её за волосы, крича: «Шевели, сука!», и размахивал чем-то, похожим на молоток.

У Кэррадина возникло ощущение, будто мгновение застыло во времени. Казалось, в нескольких футах от машины стояло не менее двадцати человек. Никто из них не двигался. Остальной поток машин на перекрёстке замер. Перед BMW стоял большой белый фургон Transit. Первый мужчина открыл боковую панель фургона и помог своему сообщнику затащить женщину внутрь. Кэррадин услышал крик: «Остановите их! Кто-нибудь, чёрт возьми, остановите их!», а девушка-подросток рядом с ним пробормотала: «Чёрт возьми …» «Черт, что это за фигня, это плохо», — и дверь фургона захлопнулась.

Мужчина средних лет, сидевший на водительской стороне BMW

Он вывалился из машины, его волосы были в крови, лицо было в синяках и кровоточило, он поднял руки к небу и умолял нападавших освободить женщину.

Вместо этого мужчина в рваных джинсах подошёл к нему и нанёс один безжалостный удар, от которого он потерял сознание. Кто-то закричал, когда он упал на землю.

Кэррадайн сошел с тротуара. Последние полтора года он брал уроки бокса: он был высоким и подтянутым и хотел помочь. Он не был уверен, что именно собирается делать, но понимал, что должен действовать. Затем, продвигаясь вперед, он увидел пешехода, стоявшего гораздо ближе к фургону, который приближался к одному из двух нападавших. Кэррадайн услышал его крик: «Стой! Хватит!»

«Эй!» — добавил Кэррадайн свой голос к спору. — «Отпусти её!»

Затем всё произошло очень быстро. Кэррадайн почувствовал, как чья-то рука схватила его за руку, удерживая. Он обернулся и увидел, что девушка смотрит на него, качает головой и умоляет не вмешиваться. Кэррадайн бы проигнорировал её, если бы не то, что произошло дальше. Из фургона «Транзит» внезапно появился третий мужчина. На нём была чёрная балаклава, и он нес что-то похожее на короткий металлический шест. Он был намного крупнее остальных, двигался медленнее, но подбежал к пешеходу и ударил шестом сначала по коленям, а затем по плечам. Пешеход закричал от боли и упал на мостовую.

В этот момент мужество покинуло Кэррадайна. Мужчина в балаклаве залез в фургон через боковую дверь и захлопнул её. Двое его сообщников в шлемах тоже забрались внутрь и быстро уехали. К тому времени, как Кэррадайн услышал вдалеке полицейскую сирену, фургон уже скрылся из виду, набирая скорость и направляясь на север по Эджвер-роуд.

Наступила тишина. Несколько зевак подошли к мужчине средних лет, потерявшему сознание. Вскоре его окружили те самые люди, которые всего несколько мгновений назад, возможно, защитили бы его от нападения и предотвратили похищение его спутника. Сквозь эту суматоху Кэррадин разглядел женщину, стоящую на коленях на мокрой улице и приподнимающую голову жертвы, опираясь на скомканную куртку. Каждый прохожий, разговаривавший по телефону…

предположительно, они вызвали полицию — место происшествия снимал ещё один человек, большинство из которых были столь же эмоционально отстранёнными, как группа туристов, фотографирующих закат. Поскольку движение всё ещё было неподвижным, Кэррадин пересёк перекрёсток и попытался добраться до BMW. Путь был перекрыт. Вдали раздавались автомобильные гудки, когда в восточной части Сассекс-Гарденс появилась полицейская машина. Двое полицейских в форме подбежали к упавшим мужчинам.

Кэррадайн понял, что ему не остается ничего другого, как только таращиться и смотреть; торчать здесь не имело смысла, он был просто очередным прохожим, наблюдающим за происходящим.

Он начал ощущать первые тихие уколы стыда от того, что не смог ничего сделать, когда услышал, как в толпе пробормотали слово «Воскрешение». Стоявшая рядом с ним женщина спросила: «Ты видел, кто это был? Тот журналист из «Экспресса» , да? Какого хрена?» И Кэррадайн обнаружил, что может дать ответ.

«Лиза Редмонд».

«Всё верно. Бедная корова».

Кэррадин ушёл. Было ясно, что похищение организовали активисты, связанные с «Воскрешением». Редмонд был объектом ненависти для левых и часто рассматривался как потенциальная мишень для этой группировки. Нападениям подверглось так много правых журналистов и вещателей по всему миру, что…

Было чудом, что ей не пришлось столкнуться с этим раньше. Кэррадин чувствовал себя ужасно, что не сделал больше. Он и раньше был свидетелем уличных драк, но никогда не видел той бесчувственной жестокости, которую проявили люди, захватившие Редмонд.

Встреча с Мантисом должна была состояться только через полтора часа. Он подумывал отменить встречу и отправиться домой. Кэррадайн сказал себе, что было бы опрометчиво пытаться в одиночку справиться с тремя вооружёнными людьми, но пожалел, что не действовал решительнее; инстинкт самосохранения оказался сильнее желания помочь.

Он бродил по Эджвер-роуд в полном оцепенении, а потом зашёл в кафе и проверил BBC в поисках сообщения о произошедшем. И действительно, там подтвердилось, что «правая колумнистка» Лиза Редмонд была похищена активистами, связанными с «Воскрешением», а её муж был избит, когда пытался её защитить. Кэррадин открыл Твиттер. «Чёртова сука сама напросилась» — таков был первый из нескольких твитов, которые он увидел в защиту нападения. Большинство из них содержали уже знакомые хэштеги #Воскрешение #Alt-RightScum.

#RememberSimakov #ZackCurtisLives и #FuckOtis. Последнее было отсылкой к первому — и самому печально известному — похищению Отиса Эвклидиса, старшего редактора Breitbart News, в Сан-Франциско, который был схвачен у входа в свой отель незадолго до его выступления в Университете Беркли. Похищение Редмонда было лишь последним в череде подобных нападений, произошедших в Атланте, Сиднее, Будапеште и других городах. Многие жертвы провели в плену несколько недель, а затем были убиты. Некоторые из найденных тел были изуродованы. Другие, включая Эвклидиса, так и не были найдены.

3

Тревога Кэррадайна, царившая в преддверии встречи с Мантис, была полностью развеяна тем, что произошло на Сассекс-Гарденс. Прибыв по адресу на Лиссон-Гроув, он почувствовал себя оцепеневшим и ошеломлённым. Мантис, не говоря ни слова по домофону, впустил его внутрь. Кэррадайн поднялся по шести пролётам лестницы на третий этаж, слегка запыхавшись и вспотевший от подъёма.

Ковёр на лестничной площадке был испачкан. На стене висела поддельная голландская картина маслом.

«Кит. Рад тебя видеть. Заходи». Мантис стоял в стороне от двери, словно опасаясь, что его заметят соседи. «Большое спасибо, что зашёл».

Кэррадайна провели в скудно обставленную гостиную. Он положил куртку на спинку новенького кремового кожаного дивана, обтянутого прозрачной плёнкой.

Солнечный свет лился сквозь окна. Вид пластика вызывал у него стеснение и жар.

«Вы переезжаете?» — спросил он. В квартире пахло прокисшим молоком и чистящим средством для туалета. Не было никаких признаков того, что Мантис готовил еду.

«Это не мое место», — ответил он, закрывая дверь в коридор.

«Ага».

Так что же это было? Безопасное жилище? Если так, то почему Мантис договорился о встрече на территории Службы? Кэррадин предполагал, что они просто собираются пообедать вдвоём. Он огляделся. На полу у окна заряжались два мобильных телефона. На столе в центре комнаты стояла ваза с пластиковыми цветами. Два складных стула стояли перед барной стойкой, соединяющей гостиную с небольшой кухней. Кэррадин увидел банку растворимого кофе, коробку чайных пакетиков и чайник возле раковины. В остальном кухня была безупречно чистой.

«Вы слышали о Лизе Редмонд?» — спросил Мантис.

Кэррадайн колебался.

«Нет», — сказал он, притворяясь удивленным. «Что случилось?»

«Захвачен Воскрешением». Богомол открыл окно с двойным остеклением, выходя на небольшую парковку позади здания. В комнату хлынул прохладный воздух.

«Бросили в кузов фургона Transit и увезли — средь бела дня».

«Боже мой», — сказал Кэррадайн.

Он не был прирождённым лжецом. Честно говоря, он не помнил, когда в последний раз намеренно скрывал правду таким образом. Ему пришло в голову, что делать это перед человеком, профессионально обученным тёмным искусствам сокрытия информации и обмана, – плохая идея. Мантис указал на улицу в сторону Эджвер-роуд.

«В миле отсюда», — сказал он. «Меньше! Трое мужчин избили её бедного мужа, который, похоже, какой-то крутой телепродюсер. Один из них набросился на героя, который пытался спасти положение. Это во всех новостях».

«Как ты думаешь, что с ней случится?» — спросил Кэррадайн, хотя он уже знал ответ на свой собственный вопрос.

«Шторы», — сказал Мантис. «Ещё одна работа Альдо Моро».

Моро, итальянский премьер-министр, похищенный «Красными бригадами» в 1978 году, был убит в плену, а его тело было обнаружено в кузове «Рено» два месяца спустя. Кэррадайн задался вопросом, почему Мантис упомянул такую смутную историческую связь, но, кивнув, признал его правоту.

«Я удивлён, что у неё не было никакой охраны», — сказал он. «Люди продолжали говорить, что она была целью. В Америке сотрудники Белого дома, сотрудники Fox News, видные деятели-республиканцы — все они уже несколько месяцев носят оружие».

«И совершенно верно», — сказал Мантис с нетерпением, напомнившим Кэррадину его вспышку гнева на Бэйсуотер-роуд. «У людей есть право защищаться. Никогда не знаешь, кто выскочит из-за угла и набросится на тебя».

Кэррадайн посмотрел на диван. Мантис понял, что тот хочет сесть, и предложил ему сесть «на пластиковую обложку». Он попросил Кэррадайна выключить мобильный телефон. Тот не был особенно удивлён этой просьбой и выполнил её.

«А теперь, если вы не против, передайте это мне».

Кэррадайн передал телефон. Он с радостью увидел, как Мантис поместил его в шейкер для коктейлей, который он достал из одного из кухонных шкафов. Он использовал идентичное устройство в своём последнем романе, позаимствовав идею из статьи об Эдварде Сноудене.

«Клетка Фарадея», — сказал он, улыбаясь.

«Как скажешь». Мантис открыл дверцу холодильника и поставил туда шейкер. Холодильник был совершенно пуст. «И если можно, просто подпишите вот это». Он пересёк комнату и передал Кэррадайну ручку и листок бумаги.

«Мы настаиваем на принятии Закона о государственной тайне».

Сердце Кэррадайна ёкнуло. Не останавливаясь, чтобы вчитаться в документ, он положил листок бумаги на стол и расписался внизу. Ему пришло в голову, что его отец, должно быть, сделал то же самое лет пятьдесят назад.

«Спасибо. Возможно, вам будет интересно это посмотреть».

В руках у Мантиса было что-то похожее на водительское удостоверение. Кэррадайн взял его и передал. Фотография Мантиса, его личные данные, а также логотип Министерства иностранных дел и образец его подписи были заламинированы на бледно-сером фоне.

«Этого недостаточно, чтобы попасть в Воксхолл-Кросс», — сказал он. Необходимо было показать Мантису, что он ему не полностью доверяет. «У вас есть другие документы, удостоверяющие личность?»

Как будто предвидя вопрос Кэррадайна, Мантис сунул руку в карман брюк и вытащил пластиковый пропуск.

«Доступ во все зоны», — сказал он. Кэррадин хотел осмотреть пропуск, хотя бы ради того, чтобы ощутить кайф от владения настоящим комплектом экипировки, но Мантис тут же спрятал его обратно в карман.

«Всегда боялся потерять его в автобусе номер девятнадцать», — сказал он.

«Я не удивлен», — ответил Кэррадайн.