«Я просто хочу сказать, что я рад, что вы вытащили меня сюда», — сказал он.

«Всё в порядке, Зак. Ты был тем, кто нужен для этой работы».

Симаков открыл один из шкафов на кухне. Он что-то искал.

«Мне нужно немного масла, почистить эту штуку», — сказал он, указывая на пистолет.

«Я мог бы сходить и принести тебе немного», — предложил Кертис.

«Не беспокойся об этом». Он похлопал его по спине, притягивая к себе, словно старший брат крепко обнимал его. «Кстати, ты не забыл?

Ты не говоришь по-русски».

Бомба взорвалась шесть минут спустя, в двадцать три минуты пятого дня. Первоначально предполагалось, что причиной взрыва, унесшего жизни молодой матери и её маленькой дочери в угловой квартире на четвёртом этаже здания, стал неисправный газовый баллон. Когда выяснилось, что в результате инцидента погибли Зак Кёртис и Иван Симаков, на место происшествия было направлено подразделение российской контртеррористической группы «Альфа». Российское телевидение сообщило, что Симаков погиб от самодельного взрывного устройства, которое сработало случайно всего за несколько часов до запланированного теракта «Воскресение» против посла США в Российской Федерации Уолтера П. Джефферса, бывшего председателя компании Jeffers Company и видного спонсора Республиканской партии.

Весть о смерти Симакова быстро распространилась. Некоторые считали, что основатель движения «Воскресение» погиб, собирая самодельную бомбу; другие были убеждены, что за Симаковым следила российская разведка, и что он был убит по приказу Кремля. Чтобы устрашить как противников, так и сторонников движения «Воскресение», останки Симакова были захоронены в безымянной могиле на Кунцевском кладбище на окраине Москвы. Кёртис был похоронен две недели спустя в Сан-Диего. Более трёх тысяч сторонников движения «Воскресение» выстроились вдоль траурного кортежа.

Лондон

ВОСЕМНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

1

Как и многое, что впоследствии становится очень сложным, ситуация началась очень просто.

За несколько дней до своего тридцать шестого дня рождения Кристофер «Кит» Кэррадин

— известный профессионально как С. К. Кэррадин — шел по Бэйсуотер-роуд по пути в кинотеатр в Ноттинг-Хилл-Гейт, куря сигарету и ни о чем конкретном не думая, когда его остановил высокий бородатый мужчина в темно-синем костюме и с потертым кожаным портфелем в руках.

«Простите?» — спросил он. «Вы Си Си Кэррадин?»

Кэррадин профессионально писал триллеры почти пять лет. За это время он опубликовал три романа и был отмечен публикой ровно дважды: первый раз — когда покупал банку Marmite в магазине Tesco Metro в Мэрилебоне, а второй — когда стоял в очереди за напитком после концерта в Brixton Academy.

«Да», — сказал он.

«Извините, что прерываю вас», — сказал мужчина. Он был лет на пятнадцать старше Кэррадайна, с редеющими волосами и чуть прищуренными глазами, из-за чего казался каким-то напряжённым и взволнованным. «Я ваш большой поклонник. Мне очень нравятся ваши книги».

«Очень приятно это слышать». Кэррадин стал писателем почти случайно. Быть узнаваемым на улице, безусловно, было одним из преимуществ его работы, но он был удивлён комплиментом и задавался вопросом, что ещё он мог бы сказать.

«Ваши исследования, ваши персонажи, ваши описания. Всё на высшем уровне».

"Спасибо."

«Ремесло. Технологии. Звучит абсолютно правдоподобно».

«Я очень ценю, что вы это сказали».

«Мне ли не знать. Я работаю в этом мире». Кэррадин вдруг переключился на совершенно другой разговор. Его отец работал на британскую

Разведка в 1960-х. Хотя он очень мало рассказывал Кэррадайну о своей шпионской жизни, его карьера пробудила в сыне интерес к тайному миру. «Вы, должно быть, тоже, судя по вашим знаниям. Похоже, вы отлично разбираетесь в шпионаже».

Оппортунист в Кэррадине, писатель, жаждущий контактов и вдохновения, сделал полшага вперед.

«Нет. Я бродил по округе в свои двадцать с небольшим. По пути встретил несколько шпионов, но так и не получил ни одного знака внимания».

Бородатый мужчина уставился на него своими маленькими глазками-бусинками. «Понятно. Что ж, это меня удивляет». У него был отточенный английский акцент, явно выдававший аристократа. «Значит, вы не всегда были писателем?»

"Нет."

Учитывая, что он был таким поклонником, Кэррадин был заинтригован, что этот человек не знал об этом. Его биография была повсюду: родился в Бристоле, штат Кентукки.

Кэррадин получил образование в Манчестерском университете. После работы в качестве Работая учителем в Стамбуле, он поступил на работу в BBC в качестве стажёра. Его первый роман «Равные и противоположные» стал международным бестселлером. Си Кэррадин живёт в Лондоне. Возможно, люди не удосужились прочитать аннотации на обложке.

«А вы живете где-то здесь?»

«Да». Четырьмя годами ранее он продал права на экранизацию своего первого романа голливудской студии. Фильм был снят, провалился, но заработанные деньги позволили ему купить небольшую квартиру в районе Ланкастер-Гейт.

Кэррадайн не рассчитывал, что сможет выплатить ипотеку до своего восемьдесят пятого дня рождения, но, по крайней мере, это был дом. «А ты?» — спросил он.

«Вы частный сектор? HMG?»

Бородатый мужчина отступил в сторону, когда мимо проходил пешеход. Краткий зрительный контакт показал, что он не был готов ответить на вопрос Кэррадайна сколько-нибудь откровенно. Вместо этого он сказал: «Я сейчас работаю в Лондоне», — и позволил шуму проезжающего автобуса унести вопрос прочь, унося его с собой.

«Роберт», — сказал он, слегка повысив голос, когда на противоположной стороне дороги второй автобус затормозил. «В реальном мире тебя зовут Кит, верно?»

«Верно», — ответил Кэррадайн, пожимая ему руку.

«Знаешь что? Возьми мою визитку».

Неожиданно мужчина поднял портфель, кое-как поставил его на колено, провел большим пальцем по трёхзначному кодовому замку и открыл его. Когда он, опустив голову и ища карточку, засунул руку внутрь, Кэррадин заметил плавательные очки.

По привычке он отмечал глазами: седые пряди в бороде;

Обкусанные ногти; пиджак слегка потёрт у горла. Трудно было составить представление о личности Роберта; он был похож на представление иностранца об эксцентричном англичанине.

«Вот», — сказал он, убирая руку с ловкостью фокусника-любителя. Карточка, как и человек, была слегка помятой и потёртой, но подлинность штампованного правительственного логотипа была неоспорима: МИНИСТЕРСТВО ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ И ДЕЛ СОДРУЖЕСТВА.

РОБЕРТ МАНТИС

СПЕЦИАЛИСТ ЦЕНТРА ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ

В левом нижнем углу были напечатаны номер мобильного телефона и адрес электронной почты. Кэррадин знал, что лучше не спрашивать, чем занимается «специалист Центра оперативного управления»; это явно была работа под прикрытием. Как и, конечно же, фамилия: «Богомол» звучало как псевдоним.

«Спасибо», — сказал он. «Я бы предложил вам свою, но, боюсь, писатели не носят визитки».

«Еще бы», — быстро сказал Мантис, захлопывая портфель.

Кэррадайн внезапно заметил нетерпение в его характере.

«Ты прав», — сказал он. Он дал себе слово пойти в издательство «Райман» и напечатать пятьсот открыток. «Так как же вы наткнулись на мои книги?»

Вопрос, похоже, застал Мантиса врасплох.

«А, те». Он поставил портфель на тротуар. «Не помню. Жена, наверное? Возможно, она вас порекомендовала. Вы женаты?»

«Нет». Кэррадайн жил с двумя женщинами в своей жизни — одна чуть старше, другая чуть моложе, — но отношения не сложились. Он удивился, почему Мантис интересуется его личной жизнью, но добавил: «Я пока не встретил подходящего человека», потому что считал необходимым подробнее объяснить свой ответ.

«О, ты сделаешь это», — мечтательно сказал Мантис. «Ты сделаешь это».

В разговоре наступила естественная пауза. Кэррадин посмотрел вдоль улицы в сторону Ноттинг-Хилл-Гейт, пытаясь языком тела показать, что опаздывает на важную встречу. Мантис, почувствовав это, поднял портфель.

«Что ж, было очень приятно познакомиться с известным автором», — восторженно воскликнул он. «Я действительно ваш большой поклонник». Что-то в его тоне заставило Кэррадайна внезапно усомниться в правдивости Мантиса. «Оставайтесь на связи», — добавил он. «У вас есть мои данные».

Кэррадайн коснулся кармана, куда положил визитку. «Почему бы мне не позвонить вам?» — предложил он. «Так вы получите мой номер».

Мантис погасил эту идею так же быстро и эффективно, как захлопнул свой портфель.

«Возможно, нет», — сказал он. «Вы пользуетесь WhatsApp?»

"Я делаю."

Конечно. Сквозное шифрование. Никаких любопытных глаз на Службе, устанавливающей связь между действующим разведчиком и жадным до идей шпионским романистом.

«Тогда давайте так и сделаем». Мимо пробежала семья болтливых испанских туристов, таща за собой целую кучу чемоданов на колёсах. «Я бы с удовольствием продолжил нашу беседу. Может, как-нибудь выпьем по пинте?»

«Мне бы этого хотелось», — ответил Кэррадин.

Когда он обернулся, Мантис уже был в нескольких футах от него.

«Ты должен рассказать мне, как ты это делаешь», — крикнул он.

"Что делать?"

«Выдумай всё это. Из ничего. Ты должен рассказать мне секрет».

У писателей много свободного времени. Время для размышлений. Время для размышлений.

Время на растрату. За годы, прошедшие с тех пор, как он оставил работу на BBC, Кэррадин стал мастером прокрастинации. Столкнувшись с чистым листом в девять утра, он мог найти полдюжины способов оттянуть момент, когда нужно было приступить к работе. Быстрая игра в FIFA на Xbox; пробежка в парке; пара серий дартса на Sky Sports 3. Это были стандартные — и, по мнению Кэррадина, совершенно законные — тактики, которые он использовал, чтобы не садиться за рабочий стол. Не было никакой премии «Эмми»…

победный сборник или классический фильм на Netflix, которые он не посмотрел, когда ему нужно было попытаться достичь своей цели — тысячи слов в день.

«Чудо, что ты вообще хоть что-то делаешь», — сказал его отец, когда Кэррадайн неосмотрительно признался в методах, которыми он овладел, чтобы обходить сроки. «Тебе скучно, что ли? Похоже, ты совсем с ума сошел».

Ему не было скучно, если быть точным. Он пытался объяснить отцу, что это чувство скорее связано с беспокойством, любопытством, ощущением незаконченных дел с миром.

«Я застрял», — сказал он. «Пока что мне очень везёт с книгами, но, оказывается, быть писателем — странное дело. Мы — изгои. Одиночество нам навязано. Будь я книгой, я бы застрял на полпути».

«Это совершенно нормально», — ответил ему отец. «Ты ещё молод. В тебе есть ещё много не написанного. Тебе нужно приключение,

что-то, что вытащит вас из офиса».

Он был прав. Хотя Кэррадайну удавалось работать быстро и эффективно, когда он задавался этим вопросом, он осознал, что каждый день его профессиональной жизни был почти неотличим от предыдущего. Он часто ностальгировал по Стамбулу и слегка хаотичной жизни двадцати с небольшим, по тому, что в любой момент могло произойти что-то неожиданное. Он скучал по своим старым коллегам по Би-би-си: по товариществу, ссорам, сплетням.

Хотя писательство давалось ему хорошо, он не ожидал, что оно станет его основной работой на столь сравнительно раннем этапе жизни. В свои двадцать с небольшим Кэррадайн работал в огромной, монолитной корпорации с тысячами сотрудников, часто выезжая за границу для создания программ и документальных фильмов. В тридцать с небольшим он жил и работал преимущественно один, находясь по большей части в радиусе пятисот метров от своей квартиры в Ланкастер-Гейт. Ему ещё предстояло полностью приспособиться к переменам и смириться с тем, что остаток своей профессиональной жизни он, вероятно, проведёт в компании клавиатуры, мыши и Dell Inspiron 3000. Для внешнего мира жизнь писателя была романтичной и освобождающей; для Кэррадайна она порой напоминала золотую клетку.

Все это сделало встречу с Богомолом еще более интригующей.

Их разговор стал желанным отвлечением от устоявшегося ритма и обязанностей повседневной жизни. В течение следующих двадцати четырёх часов Кэррадин часто ловил себя на мысли об их разговоре на Бэйсуотер-роуд. Было ли это заранее спланировано? Знало ли «Министерство иностранных дел и по делам Содружества» — несомненно, эвфемизм для Службы — что К.

К. Кэррадайн жил и работал в этом районе? Был ли Мантис послан, чтобы разведать его в чём-то? Не слишком ли близко сюжет одной из его книг подошёл к реальной операции? Или он действовал в частном порядке, подыскивая писателя, способного рассказать деликатную историю, используя художественное слово? Кэррадайн, любитель заговоров, не хотел верить, что их встреча была всего лишь случайностью. Он задавался вопросом, почему Мантис объявил себя страстным поклонником его книг, не имея возможности рассказать, где и как он на них наткнулся. И он наверняка знал о карьере своего отца в Службе?

Он хотел узнать правду о человеке из МИДа. Для этого он достал визитку Мантиса, набрал номер на своём телефоне и отправил сообщение в WhatsApp.

Очень приятно познакомиться. Рад, что тебе понравились книги. Это мой номер. Давай выпьем по пинте.

Кэррадайн увидел, что Мантис вышел в сеть. Сообщение, которое он отправил,

Быстро обзавёлся двумя синими клещами. Богомол «печатал».

Тоже рад был с вами познакомиться. Обед в среду?

Кэррадин ответил немедленно.

Звучит хорошо. Моё место или твоё?

Две синие галочки.

Мой.

2

«Моей» оказалась небольшая однокомнатная квартира в Мэрилебоне. Кэррадайн ожидал, что его пригласят на обед в «Уилерс» или «Уайтс»; именно так он описывал подобные сцены в своих книгах. Спук встречается со Спуком в «Клубе путешественников», обсуждая вполголоса «угрозу со стороны России» за шабли и рыбными котлетами. Вместо этого Мантис прислал ему адрес на Лиссон-Гроув.