Кэррадайн решил, что с него хватит. Он должен дать отпор.

«Ты задаёшь много вопросов, Себастьян». Снаружи раздался автомобильный гудок. «Ты пришёл сюда, чтобы я дал тебе автограф на книге для твоей жены, или у тебя есть что-то другое на уме?»

«Забудь», — быстро ответил Халс. Он пристально посмотрел Кэррадайну в глаза, не отрывая от него взгляда.

«Просто ты ведешь себя со мной довольно странно…»

"Это так?"

«Да, именно так. Мне не особо понравилась наша встреча в «Блейнсе». Халс выглядел искренне обиженным. Уловка сработала. «А потом ты появляешься на моём мероприятии и смотришь на меня так, будто пытаешься меня оттолкнуть…»

«Кит, я могу тебя заверить...»

Кэррадайн продолжал идти вперед.

«Позволь мне закончить. Я тебя сюда не приглашала. Не знаю, как ты узнал, где я остановился. Дело в том, что мне неловко. Мне с тобой некомфортно. Ты всё время спрашиваешь о Мохаммеде Убакире. Не знаю, почему. Я, честно говоря, мало о нём знаю. В Лондоне есть человек, который помогает мне с книгами. Офицер разведки. Шпионка. Именно она дала мне номер Мохаммеда. Поэтому я и встречалась с ним в Касабланке. Мне, вообще-то, не положено об этом говорить, но ты продолжаешь на меня давить.

Я не знаю, кто вы и на кого вы работаете.

К радости Кэррадайна, Халс шагнул вперед и тронул его за плечо.

«Слушай, — сказал он. — Мне правда очень жаль, приятель. Я не хотел тебя обидеть. Убакир — просто мой знакомый из Рабата. Я просто пытался выяснить, как вы с ним связаны».

«Всё в порядке». Между ними прошла гостья. Халс отступил назад, чтобы дать ей пройти. «Но теперь мне действительно нужно пойти и прилечь. Мне нужно отдохнуть».

Увидимся, Себастьян. Береги себя.

23

Как только Халс закрыл дверь, Кэррадин поспешил обратно в гостиную.

Из всех людей и вещей он вдруг вспомнил Саймона Маккоркиндейла из «Смерти на Ниле», спешащего вдоль борта корабля после убийства среди ночи. Он вернулся в то же кресло, в котором сидел десять минут назад, и напряг зрение, пытаясь разглядеть, что происходит у бассейна.

Барток ушел.

Стол, за которым она сидела, теперь был пуст. На террасе не было гостей, никто не плавал в бассейне. Паника охватила Кэррадайна. Он поспешил к стойке регистрации, заглянул в столовую, обыскал все гостиные на первом этаже. В задней части риада были ворота для рабочих, ведущие в зону техобслуживания, где на краю тихой улицы были припаркованы фургон и две машины. Кэррадайн заглянул за ворота, но не увидел никаких признаков ЛАСЛО. Он зашёл в спа-салон и спросил, проходит ли лечение женщина, похожая на Бартока. Администратор покачала головой. Кэррадайн вышел в сад, поднял глаза и увидел Майкла Маккенну, выходящего из своего номера на первом этаже риада.

«Мистер Маккенна!»

Маккенна прищурилась и снова подняла руку, чтобы загородить себя от солнца.

"Привет?"

Кэррадин поднялся по короткой лестнице.

«Прошу прощения за беспокойство, — сказал он. — Я Кит Кэррадин, один из авторов…»

«Я знаю, кто ты».

«Мне просто интересно. Молодая женщина, с которой ты разговаривал у бассейна.

Она останется здесь?

Маккенна одарила его оценивающей улыбкой, сделав немедленное — и не совсем неверное — предположение, что Кэррадин испытывает влечение к Бартоку и

пытаясь ее выследить.

«Боюсь, что нет», — сказал он. «Я встретил её на фестивале. Она хотела поговорить о книгах. Я пригласил её войти. Прекрасная девушка. Умница. Венгерка по происхождению».

«Я знаю», — ответил Кэррадайн.

«Это ты отправил посылку. Что это было?»

«Долгая история. Она сказала, куда идёт? Оставила номер, визитку?»

Маккенна покачал головой. Он нес полотенце для плавания и флакон лосьона для загара Factor 50. Его кожа была цвета мела.

«Значит, вы понятия не имеете, куда она делась?»

«Боюсь, что нет. Возможно, тебе придётся её искать…»

«Расскажи мне об этом», — ответил Кит. «Кто там был? Тот чёрный парень? Мне показалось, я его узнал».

«А, просто какой-то важный редактор из Нью-Йорка. Кажется, он тоже решил попытать счастья», — усмехнулся про себя Маккенна. «Извините, что не смог помочь, молодой человек. Честно говоря, она выглядела немного ошеломлённой, когда прочитала вашу «двухзаднюю записку » .

«Она его открыла?»

Кэррадин был впечатлен тем, что Барток пошел на такой риск в открытую.

«Конечно, так и было. Вызвало настоящий шок».

Они спустились по ступенькам. Маккенна предложил Кэррадину присоединиться к нему за бокалом вина в семь часов вечера. Тот принял приглашение, поскольку, по его мнению, больше никогда не увидит Лару Барток, и ему понадобится несколько мартини для утешения. Маккенна направился к бассейну, размахивая над головой бутылочкой лосьона для загара.

«Удачи!» — воскликнул он. «Пусть поразит Купидон!»

Кэррадайн продолжал осматривать каждый уголок риада. Он направился к стойке регистрации, намереваясь узнать имя редактора из Нью-Йорка. Возможно, тот остановился в риаде, а Барток был в его номере. Он собирался поговорить с тем же сотрудником, который ранее доставал посылку из сейфа, когда увидел Мохаммеда Убакира, сидящего в том же кресле, которое Халс занимал меньше часа назад. В отчаянии от потери Бартока он совершенно забыл об их встрече.

«Мохаммед».

«Прошу прощения, Кит. Я пришёл рано. Я собирался…»

"Ничего страшного."

Они пожали друг другу руки. Кэррадин раздумывал, что сказать о посылке: Мантис ожидал, что её передадут в целости и сохранности. Если Убакир всё ещё находился под наблюдением Агентства, Халс теперь знал, что он…

посетил риад. Кэррадин чувствовал, как на него давит внешний мир, как медленно и неотвратимо на него давит американская власть.

«Ты хорошо выглядишь».

«Спасибо», — ответил он. «Послушай, мне нужно поговорить».

"Конечно."

Он подвел Убакира к столу, за которым сидели Барток и МакКенна.

Ирландец лежал на шезлонге у дальней стороны бассейна в солнцезащитных очках и ярко-красных плавках-спидос. Его короткое безволосое тело было полностью покрыто солнцезащитным кремом. Он выглядел как пациент ожогового отделения.

«В чем проблема, пожалуйста?» — спросил Убакир.

«Надо было написать тебе». Ему показалось, или Кэррадин действительно почувствовал на стуле запах духов Бартока? «Я видел девушку. Я передал ей посылку».

Марокканец был ошеломлен.

«Правда? Это хорошие новости. Ты сообщил Лондону?»

Кэррадин кивнул. Это был целый день лжи. Ещё одна ложь не повредит. «Так что можешь вернуться в Рабат», — предложил он. «Не нужно оставаться в Марракеше».

"Я понимаю."

Они заказали мятный чай и пили его в тени колоннады. Они говорили о политике и Марокко под властью Франции, пока ирландский писатель, удостоенный наград, в красных плавках-спидо краснел у бассейна. По мере того, как разговор развивался, рассеянный Кэррадайн начал чувствовать, что достиг конца пути. Он бросил вызов Службе и нашёл ЛАСЛО.

Барток получила посылку; теперь ее будущее было в ее собственных руках.

Несомненно, она уже направлялась в аэропорт или на вокзал, вооружившись паспортом Родригеса и несколькими тысячами дирхамов, снятыми в ближайшем банкомате. Однако был и положительный момент. Мантис усомнился в способности Кэррадина найти Бартока и уволил его. Тем не менее, он доказал свою ценность, не в последнюю очередь сбив Халса со следа. Если Барток выживет и доберется до Лондона, Кэррадин, несомненно, мог рассчитывать на дальнейшее сотрудничество со Службой.

Когда их разговор подходил к концу, он пожал руку Убакиру и пожелал ему всего наилучшего. Убакир ещё раз поздравил его с тем, что он встретил Родригеса, и вернулся в медину. Расплачиваясь за чай, Кэррадин взглянул на бассейн. Маккенна давно ушёл. Вода выглядела спокойной и манящей. Он решил искупаться и вернулся в свою комнату.

Служанка всё ещё подметала двор. Увидев его, она улыбнулась и быстро переместилась в другую часть риада. Кэррадин достал…

свой ключ, повернул его в замке и вошел в комнату.

Как только он закрыл за собой дверь, на него набросился Барток.

«Кто ты?» — спросила она, уперев руки ему в грудь. «И откуда, чёрт возьми, ты знаешь Роберта Мантиса?»

24

Кэррадайн упал спиной вперед на кровать.

«Господи!» — воскликнул он, восстанавливая равновесие и быстро оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, есть ли ещё кто-нибудь в комнате. — «Как вы сюда попали?»

«Ответь мне», — прошипела она.

Барток оказался выше и физически сильнее, чем он ожидал. Она сняла вуаль, открыв глазам волосы, окрашенные в перекисный блонд и коротко подстриженные выше шеи. Взгляд её был яростным и беспощадным. Она явно не собиралась объяснять, почему и как ей удалось проникнуть в комнату. Кэррадайн подозревал, что ей это далось с невероятной лёгкостью.

«Ответить тебе о чем ?» — спросил он.

«Говори тише».

«Ответ. Тебе. О. Чем?» — ответил он комичным театральным шёпотом. Барток выглядел озадаченным.

«Я хочу знать, почему вы здесь», — сказала она.

Она взяла пульт дистанционного управления и включила телевизор, но заголовки новостей на BBC World заглушили звук их разговора.

«Меня зовут Кит Кэррадин, — ответил он. — Я писатель…»

«Я знаю, кто ты».

«Я познакомился с Робертом пару недель назад. Менее. Вернее, он познакомился со мной. Он попросил меня поработать на него. На Службу. Оказать им услугу, пока я здесь, в Марокко. Он попросил меня найти тебя. Он хотел, чтобы я попытался тебя найти».

Барток очень внимательно наблюдал за Кэррадайном, оценивая его и пытаясь понять, не лжёт ли она. Он услышал смех во дворе и предложил спуститься в ванную комнату, вырытую под землёй и запертую тяжёлой деревянной дверью.

«Толстые стены, — пояснил он. — Нас не услышат».

«Хорошо», — ответил Барток.

Они спустились в ванную. Барток сидел в узком ротанговом кресле.

возле раковины. Кэррадин присел на край ванны. Он поискал татуировку на её левом запястье, но ничего не увидел.

«Богомол дал мне копию вашей фотографии, — сказал он. — Та самая, что в паспорте. Я видел другие в Лондоне и Касабланке. По ней я вас и узнал».

«Какие фотографии в Касабланке?» — спросила она с явным беспокойством. «Где?

Как?"

«Это долгая история».

Её бдительность напоминала ему животных на водопое, опасающихся хищников, готовых к любой угрозе. И всё же Барток казалась одновременно бесстрашной и способной. У него сложилось впечатление, что перед ним интуитивная, очень умная женщина, которая оценила его характер и намерения за считанные секунды после встречи.

«У меня есть вся ночь», — сказала она.

«Тогда я лучше начну с самого начала», — ответил он.

Именно это он и сделал, описав свои первые встречи с Мантис в Лондоне и последующее открытие, что «Мария Родригес» – бывшая подруга Ивана Симакова. Он рассказал Бартоку о 3000 евро, которые он оставил в отеле «Шератон» человеку по имени «Абдулла Азиз», который мог быть, а мог и не быть Рамоном, испанцем, с которым он познакомился по пути в Касабланку. Он рассказал ей о фотографиях, которые видел в телефоне Убакира, и об их последующих встречах в Марракеше, последняя из которых завершилась менее часа назад. Он описал появление Рамона в «Блейнс» в компании человека, которого Убакир опознал как американского шпиона. Этот самый американец, Себастьян Халс, ранее в тот же день нанёс Кэррадайну незапланированный визит в риад и попросил его подписать книгу для «Лары» – тактика, вероятно, призванная выбить его из колеи. Барток внимательно слушала, часто перебивая, чтобы уточнить детали и убедиться, что она правильно поняла Кэррадайна. Её особенно заинтересовало утверждение Мантис о том, что её видели в северо-западной Африке, и что Служба «на сто процентов уверена», что она обосновалась в Марокко.

«Почему он решил, что я хочу вернуться в Великобританию?» — спросила она.

Кэррадайн сказал ей, что не знает ответа на её вопрос. Редко ему доводилось видеть, как кто-то так внимательно и усердно внимал его словам. Барток ни разу не подала виду, что испугалась, однако её неутомимые, подробные вопросы не оставили у него сомнений в её глубокой обеспокоенности. Картина, которую он рисовал – возможного русско-американского заговора с целью её убийства – была столь же зловещей, сколь и морально несостоятельной. К тому времени, как Кэррадайн закончил, они вернулись в спальню.

Барток сидел в кожаном кресле возле телевизора, Кэррадин — сбоку.

Двуспальная кровать стояла дальше всего от двери. Телевизор оставался включённым, чтобы скрыть их разговор. Один и тот же набор заголовков на BBC World транслировался трижды с часовым интервалом. Мужчина был арестован за убийство Андреаса Рёля, политика из AFD, убитого в Германии.

Барток не стал комментировать эту историю, лишь указав на то, что Реля обвиняли в получении денег из источников в России для продолжения его политической карьеры.

«Что ещё вам известно о Роберте?» — спросила она. Кэррадайн не мог понять, был ли этот вопрос попыткой выяснить, насколько глубоко сам Кэррадайн был связан со Службой, или же более личным вопросом о благополучии мужчины, к которому она, возможно, испытывала романтические чувства.

«Я думаю, он влюблен в тебя», — ответил он.

К облегчению Кэррадайна, Барток выглядел раздраженным.

«Всё ещё?» — спросила она, как будто ожидала, что желание мужчины к ней в конце концов истечёт срок годности.

«Я прочитал записку, которую он тебе написал. „Я тот человек, который отвёз тебя к морю“. Похоже, у вас были какие-то отношения».

Барток, казалось, был удивлён. «Правда? Вы сделали такой вывод? У вас, должно быть, очень романтическое воображение, мистер Кэррадайн».

«Пожалуйста, я все время прошу тебя называть меня Кит».

«И у вас было разрешение прочитать эту записку?»

«Я сделал то, что должен был сделать».