Кэррадин поблагодарил их за покупку книг и пожелал благополучного путешествия в Гибралтар, их следующий пункт назначения. Около отеля в палящей полуденной жаре толпилось человек двадцать-тридцать. Ему хотелось лишь вернуться в риад, перекусить и поплавать в бассейне. На дороге выстроилась вереница такси, водители спорили друг с другом за право первыми подбирать пассажиров, выходящих из отеля. К Кэррадину подошёл молодой марокканский студент и поблагодарил его за мероприятие. Кэррадин подписал французский экземпляр книги « Равные и противоположные» , который студент сунул ему в руки. Он уже собирался остановить такси, когда заметил ирландского писателя Майкла Маккенну, стоящего под пальмой метрах в двадцати от него. Возможно, они могли бы вместе доехать домой. Маккенна разговаривала с молодой европейской женщиной в солнцезащитных очках Одри Хепберн и кремовом платке на голове. Шарф полностью закрывал её лицо, но не настолько, чтобы скрыть красоту женщины. Кэррадин начал наблюдать за ней. Чтобы встретиться взглядом с великим ирландским романистом, женщина сняла солнцезащитные очки и улыбнулась чему-то, сказанному Маккенной.

Кэррадайн замер. Маккенна разговаривала с Ларой Барток. Её лицо было безошибочно узнаваемо, вплоть до слегка кривых передних зубов. Это была, несомненно, женщина в бледно-голубом бикини, обнимавшая бородатого серфера за талию. Это была, несомненно, женщина с фотографии в Гардиан, бывшая девушка покойного Ивана Симакова, с которой они давно не общались. Кэррадин с трудом подавил желание подойти к ней, прервать разговор и представиться не как Кит или Си Кэррадин, а как «друг Роберта Мантиса». К нему подошёл другой студент и попросил подписать книгу.

Кэррадин так и сделал, не в силах отвести взгляд от Бартока. Возвращая книгу студенту, Маккенна жестом указал на одного из водителей и шагнул к очереди такси. Неужели это был его шанс?

Кэррадайн обернулся, высматривая Халса в толпе. Американца нигде не было видно. Почему он пришёл на мероприятие, а потом исчез? Хотел ли он просто выбить Кэррадайна из колеи или же…

Наблюдая за ним? За то короткое время, что Кэррадин понадобилось, чтобы оглядеть толпу, Маккенна и Барток уже добрались до такси. Маккенна придержал заднюю дверь, пока Барток сел в машину.

Не беспокоясь о том, что за ним может вестись наблюдение Агентства, Кэррадин свистнул водителю и направился к ближайшему такси на стоянке. Молодой марокканец в джинсах и футболке «Пари Сен-Жермен» приветствовал его приветливым: «Здравствуйте, сэр, куда вы сегодня едете?», когда такси Бартока отъехало от стоянки.

«Видишь это такси?» — ответил он по-французски.

«Да, сэр».

«Следуй за ним».

21

Кэррадин проследил за такси Маккенны до риада. Приказав водителю держаться на расстоянии около пятидесяти метров, он наблюдал, как Маккенна вышла с переднего сиденья и открыла дверь для Ласло. Словно знаменитость, пробирающаяся сквозь поток поклонников и папарацци, она поспешила в риад и быстро скрылась.

Кэррадин заплатил водителю и пробежал короткое расстояние до входной двери.

Он был весь в поту, измученный хаосом и шумом предвечернего Марракеша. Он прошел мимо стойки регистрации и вышел в главный двор, ведущий к бассейну. Кэррадайну пришло в голову, что Барток мог зайти в комнату Маккенны; они уже были знакомы, и Маккенна передавала ей какое-то послание. Может быть, он тоже работал на Мантис? Может быть, они были любовниками? Последнее казалось крайне маловероятным – Маккенна был лысым, страдающим псориазом католиком-гомункулусом чуть за шестьдесят, женатым на одной женщине уже сорок лет, – но в личной жизни писателей возможно всё.

Кэррадин остановился в коротком проходе, ведущем на террасу перед бассейном. Он услышал голос Маккенны. Взглянув на сад, он увидел ирландца, сидящего в низком плетёном кресле на краю бассейна, уже увлечённого разговором с Барток. Сама Барток всё ещё была в кремовой вуали и солнцезащитных очках Хепбёрн. Официант принёс им бутылку минеральной воды и два стакана. Надеясь привлечь внимание Бартока, Кэррадин прошёл мимо их столика, подслушивая разговор, опустив руку в неглубокую часть бассейна, якобы проверяя температуру воды.

«Вот что так интересно в ваших книгах». Её голос был именно таким, как описал Мантис: Ингрид Бергман говорила на беглом английском с сильным акцентом. «Способность поддерживать определённую политическую позицию в литературе, не упуская из виду важнейшую часть повествования – персонажей».

и отношения, и то, как мы живем, да?»

Барток, должно быть, интуитивно догадался, что Кэррадин смотрит на неё, потому что она подняла глаза. Он улыбнулся в ответ, стараясь казаться равнодушным. Барток коротко кивнул ему в знак признательности. Он не хотел, чтобы она заподозрила его; он знал, что она будет настороже, если кто-то её узнает. И он не хотел упускать, пожалуй, единственную возможность поговорить с ней. Проходя мимо стола, он посмотрел на Маккенну и пробормотал:

«Забыл очки», — заметил он, но ни Маккенна, ни Барток не отреагировали. По другую сторону выложенной плиткой колоннады Кэррадин резко повернул налево и направился к стойке регистрации.

На дежурстве находился молодой марокканец.

«Что я могу для вас сделать?» — спросил он.

Сердце Кэррадайна колотилось. «Вчера я передал посылку одному из ваших коллег, чтобы тот положил её в сейф отеля», — сказал он. «Большой конверт. Можно его вытащить, пожалуйста?»

«Конечно, сэр. У вас есть квитанция?»

Это было похоже на чувство, когда тебя не пускают в поезд, который вот-вот должен был отправиться. Кэррадин объяснил, что квитанция лежит в его номере, и ему придётся её принести. Он отчаянно боялся, что пока он будет искать клочок бумаги, Барток покинет риад.

«А пока, — обратился он к секретарше, — пожалуйста, принесите конверт. Как можно скорее. Это очень важно».

Кэррадин бросился в свой номер, промчавшись по риаду. Он отпер дверь, нашёл бумажник и схватил чек. Выйдя из номера, он посмотрел в сторону бассейна, чтобы убедиться, что Маккенна и Барток всё ещё разговаривают. Так и было. Он поспешил обратно на стойку регистрации.

«Он у тебя есть?» — спросил он.

«Да, сэр», — ответил администратор.

К облегчению Кэррадайна, посылка лежала на столе. Его попросили расписаться. Он выполнил просьбу и отнёс посылку обратно в свой номер.

Что делать дальше? Он услышал снаружи какой-то шум и отдернул шторы. Служанка подметала вокруг фонтана в дальнем конце двора. Он взял пакет и написал на нём большими заглавными буквами «ЛАСЛО». Затем он открыл дверь и жестом подозвал служанку. Она отставила метлу в сторону и подошла к нему.

«Да, месье?»

Она была робка, почти насторожена. На чистейшем французском языке Кэррадин спросил, не отнесёт ли она посылку женщине, сидящей рядом с месье Маккеной.

Она должна была сказать ей, что это прислал гость из пятого номера, мужчина, который забыл свои плавательные очки.

"Oui, месье. Quel est votre nom, monsieur?"

«Je m'appelle Monsieur Carradine. Je suis l'un des» écrivains au festival.”

Он был уверен, что если служанка сделает так, как он просит, Барток клюнет на приманку.

Кэррадин дал ей на чай пятьдесят дирхамов и отпустил ее.

«Запомни мое имя», — прошептал он по-французски, когда она ушла.

«Кэррадайн. Комната пять».

Он видел стол из узкого дверного проёма, соединяющего двор с колоннадой вокруг бассейна. Он наблюдал из тени, как горничная направилась к Маккенне. После минутного колебания она прервала их разговор, жестом указала на комнату Кэррадайна и передала пакет «ЛАСЛО».

Барток тут же обернулся. Маккенна тоже посмотрел в сторону Кэррадайна, прикрыв глаза рукой, чтобы загородить их от солнечного света.

Кэррадайн был уверен, что его не видят. Он отступил ещё на шаг в затенённый дверной проём, пока Барток благодарил служанку. Она уже собиралась положить пакет на стол, когда увидела надпись на нём.

Кэррадайн почувствовал её потрясение с расстояния в пятьдесят футов. Однако он заметил, что она сдержала свою реакцию, положив пакет на стол лицевой стороной вниз, прежде чем продолжить разговор, как будто ничего не произошло.

Кэррадайн ждал. Служанка вернулась и с тревогой спросила, передала ли она конверт тому, кому нужно. Он ответил утвердительно и дал ей ещё пятьдесят дирхамов. Во двор вошли другие гости. Кэррадайн подумал, не вернуться ли ему к бассейну и не подать знак Бартоку, пока Маккенна не видит. Он не только не был в восторге от того, что нашёл «Марию Родригес», но и был раздражён тем, что у него не было ни средств заставить её сделать то, что он хотел, ни подготовки, чтобы гарантировать, что их встреча, если она когда-нибудь состоится, останется незамеченной.

Прошло ещё пятнадцать минут. Кэррадин слонялся по одной из гостиных, выходящих во двор. Он сидел в кожаном кресле с видом через приоткрытое окно на столик Бартока. Она ни разу не взяла посылку и не проявила к этому никакого интереса. К столу присоединился третий мужчина. Он был африканцем, но не казался местным: слишком хорошо одетым и держался с непринуждённой уверенностью и развязностью европейца или американца. Барток тепло улыбнулся ему, когда тот сел. Кэррадин понадеялся, что это не её парень. Тут в гостиную вошёл мужчина-регистратор, который доставал его посылку из сейфа. Кэррадин сделал вид, что читает журнал.

«Месье?»

Кэррадайн поднял взгляд.

«Да?»

«Я вас везде искал, месье. У входа стоит господин, который хочет с вами поговорить. Впустить его?»

Кэррадайн взглянул на позолоченные часы над камином. Ещё не было четырёх. Убакир должен был прийти в пять. Какого чёрта он пришёл так рано?

«Он назвал вам свое имя?»

«Нет, сэр».

Кэррадину ничего не оставалось, как прекратить наблюдение и выяснить, кто его ждёт. Он встал, вышел из зала и последовал за мужчиной на стойку регистрации.

Там, в узком проходе, сидел один Себастьян Халс.

22

«Кит! Как дела? Отличное событие».

Американец встал и пожал руку Кэррадайну, потянув его вперед в сильном захвате, который лишь усилил чувство запертости Кэррадайна.

«Я в порядке, спасибо», — сказал он. Он пытался понять, какого чёрта Халс пришёл к нему в риад.

«Я решил навестить тебя».

«Понятно. Откуда вы узнали, где я остановился?»

Халс проигнорировал вопрос.

«Мне понравилась ваша лекция», — сказал он.

«Спасибо. Это меня немного выбило из колеи».

"Что ты имеешь в виду?"

«Не знаю. Я не чувствую себя на сто процентов…»

«О, мне жаль это слышать».

Кэррадайн понимал, что ему нужно от него избавиться. Если Халс зайдёт в отель, он увидит Бартока. Притвориться больным казалось наиболее разумной стратегией.

«Для меня было неожиданностью увидеть вас среди зрителей», — сказал он.

Халс ухмыльнулся: «Ого, надеюсь, я тебя не затошнил».

«Нет-нет!» — попытался рассмеяться Кэррадин. «Думаю, это сочетание жары и еды. Я просто вымотался. Вообще-то, я отдыхал, когда ты меня спросил».

Кэррадайн взглянул в сторону своей комнаты, надеясь, что Халс поймёт, о чём речь. Он опустил взгляд и увидел, что держит в руках экземпляр одной из своих книг.

«Ты купил его!» — воскликнул он с большим энтузиазмом, чем намеревался.

"Это верно."

«И вы проделали весь этот путь только для того, чтобы попросить меня подписать его?»

Он был уверен, что Халс пришёл с другой целью. Возможно,

Барток уже находился под наблюдением и был замечен входящим в риад. Он задавался вопросом, попытается ли Халс забронировать номер, чтобы попасть в здание. Он слышал, что риад был полон на время фестиваля, и молился, чтобы так и осталось.

«Вы не против?» Американец поднял книгу и достал ручку из заднего кармана брюк.

«Очень рад. Кому это передать?»

«А как же моя жена?» Кэррадайн подумал о Сальме и Мариам, о руке Халса на бедре Сальмы.

«Конечно. Надеюсь, ей понравится. Как её зовут?»

«Лара».

Кэррадайн уже написал «Кому» вверху страницы. Ручка замерла в его руке, и на бумаге образовался крошечный кружок чернил, когда он осознал, что сказал Халс.

«Лара? Это имя твоей жены?»

«В последний раз, когда я проверял, ты выглядел удивлённым, Кит».

«Нет-нет. Смешно. У меня есть подруга по имени Лара. Она встречается с моим приятелем. В Лондоне. Я как раз о них думала».

Кэррадайн поразился, как легко и непринуждённо ему удавалось сочинять ложь. Годы размышлений об обмане и уловках для своих произведений наделили его поистине ужасающим мастерством. Он закончил надпись и вернул книгу Халсу. Американец посмотрел на него с той же, казалось бы, благосклонной, но зловещей полуулыбкой, что и во время фестиваля. Этот взгляд ясно давал Кэррадайну понять, что ему не доверяют; взгляд, сулящий расплату, если Халс обнаружит, что его обманывают.

«Ну, спасибо, что пришли», — сказал ему Кэррадин. Он постарался сделать вид, будто слегка неуверенно стоит на ногах, и поморщился от явного дискомфорта. «Извините, что не приглашаю вас на чашечку чая, но мне действительно нужно отдохнуть».

"Конечно."

Халс снова пожал ему руку и направился к двери. Кэррадин почти освободился, но в последний момент американец замешкался и обернулся.

«Вы вообще видели Мохаммеда Убакира?»

Он знал, что это проверка. Агентство, вероятно, установило за Убакиром слежку. Накануне вечером их видели разговаривающими в кафе. Врать было бессмысленно.

«Да, я, кстати, вчера вечером с ним столкнулся. Мы пили кофе в Гелизе».

Халс, казалось, был удивлен тем, что Кэррадин признал правду.

"Действительно?"

«Да. А почему?»

«Ни за что. Мне показалось, я видел его на фестивале, на вашем выступлении. Я не был до конца уверен». Халс опустил взгляд, словно погрузившись в раздумья. Он уже собирался распахнуть входную дверь, когда спросил: «Напомни мне ещё раз, откуда ты его знаешь?»