«Я», — ответил он, взяв две. «А ты?»

«В самом деле. Думаю, нам ещё часа два ехать».

«Так далеко?»

Кэррадин не хотел разговаривать, но его прижало к окну без возможности сбежать. Выяснилось, что разговор о цене двух бисквитов был крайне нудным и охватывал взгляды мужчины на всё – от Брексита до сложности найти бутылку французского вина по разумной цене в Марокко. Кэррадин страдал в вежливом молчании, изредка отвлекаясь, чтобы полюбоваться кактусами у железнодорожных путей или понаблюдать за ослом, трясущимся повозкой в небольшом сельском поселении. Только когда поезд проезжал через предгорья Атласских гор, всё ещё в сорока-пятидесяти милях от Марракеша, мужчина – по имени Карел – начал расспрашивать Кэррадина о причинах его поездки в Марракеш.

«Я писатель», — сказал он, ожидая хотя бы толики энтузиазма по этому поводу, учитывая, что Карел читал Лоуренса Даррелла. Вместо этого он ответил: «Правда?» — монотонным голосом. С тем же успехом Кэррадин мог бы сказать, что он специалист центра оперативного управления в какой-нибудь пригородной бухгалтерской фирме.

«О чем же тогда вы пишете?»

Кэррадин был в безразличном настроении, негодуя, что старик отнимает у него столько времени. Он устал от шпионов и хотел забыть, зачем Мантис его нанял, но понимал, что не может лгать о своём прикрытии.

«Шпионаж».

«Ага. Пожалуй, лучшего места, чем Касабланка, для этого не найти».

«Лучшего места нет», — ответил Кэррадин.

Обсуждение было внезапно прервано объявлением на французском и арабском языках по системе оповещения. Поезд прибывает в Марракеш через полчаса. Кэррадин воспользовался возможностью встать из-за стола и пройти в хвост поезда, где выкурил сигарету с несколькими студентами из Танжера. Когда он вернулся, женщина в вуали уже ушла, а место рядом с его собственным пустовало. Карел читал газету. Когда Кэррадин сел, он увидел, что это был экземпляр Le Monde . На первой полосе была фотография Лизы Редмонд и заголовок, намекающий, что «Воскрешение» «пересекло черту в Соединенном Королевстве». Карел сложил газету и посмотрел на Кэррадина.

«Ага. Ты вернулся».

«Просто вышел покурить».

«Ужасный результат с этим журналистом».

Кэррадайна вдруг осенило, что весь их разговор до этого момента был выдуман. Единственной целью Карела, с которым он сидел, было вытянуть из него историю о похищении в Редмонде. У него не было никаких доказательств этой теории, кроме собственной разрастающейся паранойи и той неторопливости, с которой Карел начал с ним разговор. Но по чьему приказу он работал? Халса? Мантиса? Или кого-то совершенно другого?

«Да», — выдавил он из себя. «Ужасно».

«Будут последствия».

"Что ты имеешь в виду?"

«Они найдут того, кто это сделал, и нападут на его семьи».

Кэррадайн был поражён. Он оглядел вагон, чтобы убедиться, что кто-нибудь заметил его замечание.

«Простите? Вы хотите сказать, что британское правительство собирается начать убивать людей?»

«Я ничего подобного не говорил».

«Должно быть, я неправильно понял».

«Не британское правительство. Русское. Это хорошо понимают люди, которые разбираются в таких вещах».

«Знаете что?»

«Что Москва систематически убивает семьи и близких известных членов «Воскресенья».

Кэррадин слышал подобное обвинение не в первый раз. Российское правительство имело репутацию государства, угрожавшего родителям и братьям сёстрам убитых исламистских террористов, даже готовившего их убить. Он не рассматривал возможность того, что эта политика распространится и на Воскрешение.

«Зачем Москве беспокоиться о Редмонде?» — спросил он.

«Не в этом дело», — Карел положил газету на стол. «Полагаю, вы знаете, что случилось с Иваном Симаковым?»

Словно по вагону прошёл призрак. Кэррадайн чувствовал, как Карел пристально изучает его лицо. Имя Симакова было упомянуто, несомненно, намеренно: тот, кто послал Карела, знал, что Кэррадайн ищет Лару Барток.

«А что с ним?»

«Взорван русскими. Взрыв в Москве был представлен как человеческая ошибка, но они точно знали, что делают…»

«Согласен», — сказал Кэррадайн. Он всегда считал, что Симакова убила российская разведка.

«Ну, то же самое относится и к его родителям».

"Что ты имеешь в виду?"

В вагоне дул тёплый ветерок. Карел съел один из разваливающихся бананов. Он использовал сброшенную кожуру, чтобы прижать страницы газеты.

«Я на пенсии, — сказал он. — Я говорю по-венгерски, по-немецки, по-английски, по-французски и по-русски. Время посвящаю самообразованию. За свою жизнь я встречал интересных людей — политиков, журналистов, госслужащих, учёных, — и они рассказывали мне занимательные вещи». Вкрадчивый, самодовольный старик чуть не отбил у Кэррадайна желание копнуть глубже. «Они также присылают мне статьи. Книги, ссылки на сайты и всё такое».

«Но что, если...»

Кэррадайн хотел задать вопрос, но Карел поднял руку, заставив его замолчать, выставив вперёд указательный палец. Он выглядел как судья в крикете, выдающий аут загнанному в угол бэтсмену.

«Вам достаточно просто взглянуть на улики. Родители Ивана Симакова погибли в автокатастрофе на окраине Москвы. Других транспортных средств не было. Причиной аварии была названа механическая неисправность, несмотря на то, что их Renault…

был выпущен из завода менее чем через два года».

Кэррадин знал, что родители Симакова погибли в автокатастрофе. Он не считал это доказательством преступного сговора.

«Вам известно имя Годфри Милн?»

Кэррадайн ответил отрицательно.

«Меня это удивляет», — Карел произнес свой обычный снисходительный тон. «Милн был британским разведчиком, который утратил веру.

Вступил в «Возрождение». Обрёл новую веру, унижая правых, с которыми был не согласен политически. Говорят, он угрожал застрелить малолетнего внука одного из высокопоставленных деятелей Национальной стрелковой ассоциации. Что он применил пытку водой к члену Ку-клукс-клана. Скорее всего, я бы сказал, предполагаемому члену.

Очаровательный парень. Некоторые считают, что именно поэтому американцы напали на семью Милна.

Поезд резко дернулся в сторону. Кэррадина на мгновение отбросило к окну. Он схватился за подлокотник, чтобы удержать равновесие.

« Американцы тоже в этом замешаны?»

Карел пожал плечами. «Милн организовал нападение в Вашингтоне, округ Колумбия, когда в лицо адвокату, работавшему на конгрессмена-республиканца, обвинённого в получении взяток от крупных фармацевтических компаний, плеснули кислотой. Четыре недели спустя брата Милна похитили из квартиры — кажется, в Салкомбе или Падстоу, одном из английских приморских городков — и убили».

Кэррадайн выглянул в окно. Он не поверил словам Карела. Этот человек, скорее всего, был фантазёром, выдумщиком небылиц и теорий заговора. Американское разведывательное сообщество не одобрит политику государственных убийств семей предполагаемых активистов «Возрождения», как не одобрит переселение Лэнгли в пустыню Гоби. Это было бы политическим и моральным самоубийством.

«Если это политика, направленная на то, чтобы удержать людей от присоединения к Resurrection, почему об этом не слышно больше?» — спросил он.

Поезд проходил через пригороды Марракеша. В своём романтическом воображении Кэррадин ожидал увидеть глинобитные хижины и верблюдов, мечети и базары, но окраины города оказались пустошами бетонных домов и заваленными мусором дорогами. Карел снова пожал плечами. У него была привычка самодовольного человека заявлять, что общество погрязло в пучине невежества и лени, которые причиняют ему великие страдания; что его собственная философия – Единственно Истинный Путь; и что лишь вопрос времени, когда человечество это осознает и разделит мировоззрение Карела.

«Об этом много говорили, — ответил он. — Много писали. Но, возможно, не в интересах британских СМИ обвинять их

правительства целенаправленных убийств против своих собственных мирных жителей».

«Подождите», — сказал Кэррадайн тоном, который, как он надеялся, передал бы его презрение к теории Карела. «Вы полагаете, что британцы тоже замешаны?»

«Я никогда не говорил, что здесь замешана Британия». Карел пристально посмотрел на него. «Но откуда мне знать? У Агентства наверняка были планы пытать или убивать членов семьи любого, кто совершит атаку «Воскрешения» на американской земле. Будет очень интересно посмотреть, что случится с молодым Отисом Эвклидисом, если его постигнет та же участь, что и…» Карел развернул газету, обращаясь к фотографии на первой полосе, чтобы вспомнить имя. «…та же участь, что и эту бедную женщину, Лизу Редмонд, чьё единственное преступление, насколько я могу судить, заключалось в написании нескольких незрелых, реакционных статей об исламе и Brexit, а также в периодической критике московского режима. Если Эвклидиса найдут мёртвым, можете быть уверены, они найдут похитителей. Они, вероятно, уже знают, кто его похитил.

В конце концов, эти люди не дилетанты».

Как всегда, слушая фантазёров и провокаторов, Кэррадин ощутил нарастающую неуверенность в себе. Что-то в поведении Карела убедило его в необходимости более глубокого изучения выдвигаемых им обвинений.

«Всё в порядке?» — спросил Карел.

«Абсолютно», — ответил Кэррадин.

Он мечтал связаться с Убакиром, спросить его напрямую, что ему известно о Себастьяне Халсе. Почему марокканец предупредил его, когда тот выходил из «Блейнса»? Что он знал об американце? Остальные пассажиры начали собирать свои вещи и выстраиваться в проходе.

Кэррадайн пробормотал: «Нет, они не дураки», когда Карел встал, оставив газету и банановую кожуру на столе.

"Что вы сказали?"

«Ничего», — ответил Кэррадин.

Карел выглядел растерянным. «Ну что ж, приятного вам визита в Марракеш».

«Хорошо. Ты тоже». Кэррадайн задумался, не обменяться ли им номерами. «У тебя есть визитка?» — спросил он. Он достал из бумажника свою и протянул Карелу. Он хотел сфотографировать старика, но не мог придумать, как это сделать.

«Да», — ответил Карел. Он сунул руку в нагрудный карман пиджака и вытащил штампованную визитку. На лицевой стороне было напечатано имя КАРЕЛ М. ТРАПП. Кэррадайн подумал о Мантисе и предположил, что «Трапп» — псевдоним в том же стиле. Он перевернул карточку. На обратной стороне была чёрно-белая фотография чего-то похожего на лист лотоса.

«Спасибо», — сказал он. «Было бы здорово поддерживать связь».

"Действительно."

Карел достал свою панаму с багажной полки и надел её на голову. Он вежливо улыбнулся и направился к двери на платформе. Кэррадайн потянулся за своими вещами, поставил их на стол и сел. Поезд медленно тронулся с места и наконец резко остановился. Женщина рядом с Кэррадайном потеряла равновесие. Он схватил её за руку. Она поблагодарила его по-французски и благодарно улыбнулась.

Выйдя на улицу в полуденную жару, Кэррадин не мог отделаться от мысли, что Карел что-то задумал. Симаков. Милн. Редмонд.

Имена были словно список погибших. Барток мог быть следующим в списке. Если это так, то не использовали ли Кэррадина в качестве подставного лица? Что, если Мантис не тот, за кого себя выдавал? Что, если Служба отправила К.К. Кэррадина в Марокко не для того, чтобы спасти Лару Барток, а чтобы помочь в её убийстве?

«Мне не нравится твой американский друг. Я ему не доверяю. Как его зовут?»

«Халс», — сказал Сомервилл. «Себастьян Халс. Он из Агентства».

«Расскажи мне что-нибудь, чего я еще не знал».

«Он преследовал Кэррадайна в Марокко».

«Я тоже это знал».

Они шли рядом с безопасным домом. Барток был в солнцезащитных очках. с низко надвинутой на голову шляпой. Сомервилль не ела уже больше шести часов и захотелось выкурить сигарету.

«Что случилось с Китом после того, как он покинул лодку?» — спросил Барток.

«Боюсь, я не вправе этого сказать».

"Почему нет?"

«Потому что мы еще не знаем всех фактов».

Барток снял солнцезащитные очки. Она хотела, чтобы он мог видеть отчаяние, которое она чувствовала.

«Я тебе не верю. Ты же прекрасно знаешь, что с ним случилось. У тебя есть всё факты, всю информацию, но вы отказываетесь мне рассказать».

«Лара…»

«Где он? Что с ним случилось?»

«Давайте вернемся в квартиру».

Она сунула солнцезащитные очки в карман пальто и отвернулась.

Сила воли Сомервилля сломалась, и он, наконец, поддался желанию сигарету, только чтобы сунуть руку в куртку и обнаружить, что он оставил пачку дома.

«Давайте закончим интервью, сделаем это», — сказал он. «После этого я смогу вам рассказать все, что вам нужно знать о Кэррадине».

«Всё, что я хочу знать, а не просто то, что мне нужно знать», — сказала она. «Ты не контролировать это».

Он был поражен, увидев слезу на ее глазах. Барток вытер ее и повернулся в сторону безопасного дома.

«Хорошо, — ответил он. — Я отвечу на все ваши вопросы».

«Все они», — сказала она. «Давайте сделаем это».

ТОЛЬКО ДЛЯ СЕКРЕТНОЙ РАЗВЕДКИ / РЕМЕШОК 1

ЗАЯВЛЕНИЕ ЛАРЫ БАРТОК («ЛАСЛО»)

ОФИЦЕРЫ: JWS/STH — ЧАПЕЛ-СТРИТ

ССЫЛКА: ВОСКРЕСЕНИЕ/СИМАКОВ/КЭРРАДАЙН ФАЙЛ: RE2768X

ЧАСТЬ 3 ИЗ 5

Я оставила Ивана [Симакова] в Нью-Йорке. Один день я была там. На следующий меня не было. Я не объяснилась. Я не написала ему письма и не объяснила причину. Я знала, что если скажу ему, что уезжаю, он попытается мне помешать. Неожиданность была моим единственным шансом сбежать и начать новую жизнь. Иногда я сожалею о сделанном выборе. Я никогда не жалела об этом выборе. Его поведение стало невыносимым. Он много пил. Он изменял мне с другими женщинами. Однажды во время ссоры он ударил меня.

Я не чувствовал, что смогу пойти

или свяжитесь

. Я не

доверять кому угодно — даже

— чтобы защитить меня. У меня были деньги, у меня были

Паспорта, некоторые из которых вам были известны, некоторые — нет. Я достаточно хорошо знал, на что способны Служба и Агентство в плане моих поисков, поэтому поначалу исчезнуть и попытаться начать всё заново не составило особого труда.