Из-под воротника его футболки торчали пучки черных волос.

Он держал мобильный телефон перпендикулярно рту и, похоже, диктовал что-то. Кэррадин очень плохо говорил по-испански и не понимал, что он говорит. Мужчина почувствовал, что Кэррадин стоит позади него, и обернулся.

«Извини. Тебе в туалет, мужик?»

Акцент был латиноамериканским, на вид ему было лет сорок пять. Он был крепкого телосложения, но не слишком мускулистым, с длинными сальными волосами, собранными в пучок. Хотя он не носил бороду полностью, по крайней мере трёхдневная густая щетина тянулась сплошной чёрной тенью от глаз до ключиц. Он был одним из самых волосатых людей, которых когда-либо видел Кэррадайн.

«Нет, спасибо. Я просто пойду прогуляюсь».

Мужчина опустил трубку. Он улыбался с наигранной искренностью, словно по технике, которой его научили на семинаре по дружбе с незнакомцами.

У Кэррадайна возникло странное и дезориентирующее ощущение, что этот человек знал, кто он, и ждал его.

«На крыле?»

'Что?'

«Ты сказал, что пойдешь гулять».

Кэррадайн шутил как сумасшедший. «О, точно. Форкс. Так что, если вы не против, отойдите в сторону, я просто открою дверь и выйду».

Раздался взрыв смеха, рёв был таким громким, что его, возможно, было слышно в кабине. Пожилая арабка вышла из одной из ванных комнат и вздрогнула.

«Эй! Ты мне нравишься!» — сказал мужчина. Он оперся рукой о дверной косяк и покачал головой, потягивая шею. «Откуда ты?»

Кэррадин объяснил, что он из Лондона. «А вы?»

«Я? Я отовсюду, чувак». Он выглядел как наркоторговец средней руки, связанный с колумбийским картелем: растрёпанный, малообразованный, вполне возможно, склонный к насилию. «Родился в Андалусии. Вырос в Мадриде. Сейчас живу в Лондоне».

«Отправляюсь в Марокко отдохнуть и расслабиться».

Они пожали друг другу руки. Рукопожатие испанца говорило о колоссальной физической силе.

«Рамон, — сказал он. — Рад был познакомиться, приятель».

«Кит. Ты тоже».

«Так что ты делаешь в Касабланке?»

Кэррадайн продолжил историю, с которой он согласился с Мантисом.

«Я писатель. Провожу исследования для своей следующей книги».

Испанец снова взорвался энтузиазмом: «Писатель! Вот это да, чувак!»

«Вы пишете книги?» — Кэррадайн вспомнил свою первую встречу с Мантисом. В Рамоне было что-то такое же неискреннее. «Вы хоть что-нибудь из них публикуете?»

«Да, несколько».

«Ух ты! Так круто!»

В камбуз вошла стюардесса, заставив Кэррадайн отступить в сторону. Она была стройной и привлекательной. Рамон не сводил с неё глаз, когда она наклонилась за бутылкой воды из одного из контейнеров для еды. Он с открытым ртом смотрел на очертания её униформы, и вся живость и энергия на её лице на мгновение погасли. Он поднял взгляд, поджал губы и отправил Кэррадайн в раздевалку читать.

«Здорово, да?»

Кэррадайн сменил тему.

«Чем вы занимаетесь в Касабланке для отдыха и развлечений?»

Оказалось, что это был неправильный вопрос.

«О боже! Девчонки в Марокко. Ты что, не знаешь?!» Стюардесса встала, с нескрываемым презрением посмотрела на Рамона и пошла обратно по проходу. «В прошлый раз, когда я была там, я встретила одну девчонку в баре на Корнише. Она привела меня в эту квартиру, мы открыли бутылку виски, и вдруг – бац! О, Кит, чувак! Одна из лучших ночей в моей жизни. Эта девчонка, она была…»

Воспоминания Рамона оборвались, когда маленького ребёнка в сопровождении отца отвели в ванную. Кэррадин воспользовался случаем, чтобы сбежать.

«Что ж, было интересно с вами познакомиться», — сказал он.

«Ты отправляешься?»

Рамон звучал растерянно, как будто ему поручили подружиться с Кэррадайном, а он счел, что он не справился.

«Да. Мне нужно что-то почитать. Нужно поработать. Просто хотел размять ноги».

«О. Хорошо. Конечно. Приятно познакомиться. Ты классный котик, Кит. Ты мне нравишься».

Удачи с этими книгами!

Кэррадайн вернулся на своё место, странно обеспокоенный этой встречей. Он оставался там до конца полёта. Он думал, что видел испанца в последний раз, но, приземлившись и пройдя паспортный контроль в Касабланке, он оказался рядом с ним в зале выдачи багажа. Пока они ждали свои чемоданы (некоторые из последних пассажиров ждали именно так), Рамон продолжал допрашивать Кэррадайна о его жизни и карьере, пока тот не начал сомневаться, не проверяет ли тот своё прикрытие.

«И что? Ты пишешь что-то вроде шпионской истории, действие которой происходит в Марокко? Что-то вроде «Джейсона Борна»?»

Кэррадайн всегда считал, что его романы занимают литературное пространство, равноудаленное от поцелуев-поцелуев-бах-бах Ладлэма и медленных шахматных партий Ле Карре. Из интеллектуального тщеславия он обычно старался дистанцироваться от описания Рамона, но сейчас он стремился прекратить говорить о своей работе. В результате он с готовностью признал, что его «марокканский триллер» будет «полон оружия, взрывов и прекрасных женщин».

«Как в фильме «Человек, который слишком много знал »?»

Кэррадин вспомнил, как накануне вечером его отец жевал лепёшку наан и пил кларет. Он не считал сравнение точным, но не стал вступать в дискуссию на эту тему.

«Именно так», — ответил он.

Рамон заметил свою сумку, движущуюся по ленте. Он шагнул вперёд, поднял её, перекинул через плечо и обернулся.

«Хочешь поехать в город на такси, мужик?»

Был ли это его планом с самого начала? Подстроиться под Кэррадайна и сопровождать его в Касабланку? Или он был просто слишком фамильярным туристом, пытающимся оказать услугу попутчику? Краем глаза Кэррадайн заметил, как его чемодан дёргается по ленте.

«Моя сумка, вероятно, будет немного длиннее», — сказал он. «Я голоден. Еда в самолёте была ужасной. Я запишу, что поесть в терминале. Идите вперёд. Приятного путешествия».

Рамон посмотрел на ленту. Осталось три чемодана, два из которых прошли мимо них несколько раз. Выдавая явное подозрение, он пожал руку Кэррадайну, повторив, как «было поистине здорово» познакомиться с ним.

и направился к таможенной зоне. Обрадовавшись, что его застрелили, Кэррадин отправил Мантису сообщение в WhatsApp о своём прибытии, проверил, что роман и запечатанный пакет всё ещё в его чемодане, и вышел в жаркий марокканский полдень.

Он ожидал хаоса и шума, типичного для африканского аэропорта, но, когда он вышел из терминала, всё было относительно тихо. С востока дул жаркий пустынный ветер, гнув верхушки пальм и взметая вихри листьев и пыли по пустынному залу. Мужчины в джинсах и рубашках-поло сидели на бетонных блоках, куря в тени здания терминала. Увидев Кэррадина, они выскочили и двинулись вперёд, окружив его, словно папарацци, повторяя фразу «Такси, мистер, такси», пока он пытался протиснуться между ними. Кэррадин видел Рамона менее чем в пятидесяти метрах от себя, в самом верху очереди, стоящего рядом с помятым бежевым «Мерседесом». Он торговался с водителем. Испанец поднял взгляд, жестом пригласил Кэррадина вперёд и крикнул: «Садись, парень! Присоединяйся!»

Кэррадайну уже было невыносимо жарко. Его раздражали водители, пытавшиеся подтолкнуть его к своим машинам, и Рамон настолько его заинтриговал, что он захотел узнать, почему тот проявил к нему такой интерес. Работал ли он на Службу? Неужели Мантис прислал его с поручением присматривать за новичком в квартале? Кэррадайн поднял руку в знак приветствия, а Рамон продолжал жестикулировать. Остаться или уйти?

Любопытство начало перевешивать. Что плохого в том, чтобы поехать в город вместе? Возможно, он даже чему-то научится. Он послушно подкатил чемодан к «Мерседесу» и в третий раз поприветствовал Рамона.

«Там хаос», — сказал он. «Спасибо, что помогли мне».

«Без проблем». Водитель открыл багажник. «Куда ты едешь, мужик? Я тебя высажу».

Кэррадин остановился в отеле «Sofitel» в центре города. Выяснилось, что Рамон остановился в отеле менее чем в пятистах метрах от него.

«Ни за что! Я в «Шератоне»! Буквально совсем рядом с тобой». Часть Кэррадайна умерла внутри. «Мы можем встретиться позже, сходить куда-нибудь выпить».

Знаете ли вы какие-нибудь хорошие места?

«Кто-то порекомендовал мне Blaine’s».

Слова вылетели из его рта прежде, чем Кэррадин успел осознать, что он сказал. Он должен был встретиться с Яссином у Блейна следующим вечером. Что, если Рамон появится во время их ужина?

«Blaine’s? Я знаю! Там полно девчонок, чувак. Тебе понравится».

Он чувствовал, как его тщательно составленный график быстро и эффективно разрушается удушающей дружеской атмосферой испанца. Он не хотел оказаться в ситуации, когда ему придётся работать под прикрытием, лгать Рамону о фиктивных встречах с фиктивными друзьями, лишь бы не встречаться с ним. Какого чёрта он не взял отдельное такси?

«Sofitel», — сказал Рамон водителю на французском без акцента. « Press du порт. Et après le Sheraton, s'il vous plait .'

Где-то между самолётом и «Мерседесом» у испанца появился вулканический запах тела. Машина быстро наполнилась запахом его застоявшегося пота. На заднем сиденье было жарко, кондиционера не было, и Кэррадин сидел, опустив оба окна, и слушал, как водитель бормочет себе под нос по-арабски, пока они встраивались в пробку.

Рамон предложил Кэррадину сигарету, которую тот с радостью принял, глубоко вдохнув дым, пока смотрел на ряды припаркованных автомобилей и недостроенные шлакоблочные дома, размышляя о том, сколько времени потребуется, чтобы доехать до города.

«Я никогда не спрашивал», — сказал он. «Чем ты зарабатываешь на жизнь?»

Рамон, казалось, колебался, прежде чем обернуться и ответить. Его взгляд был холодным и безжалостным. Кэррадин вспомнил, как резко изменилось выражение его лица, когда бортпроводник вошёл в камбуз. Он словно смотрел на актёра, на мгновение выпавшего из роли.

«Я? — спросил он. — Я всего лишь бизнесмен. Приехал сюда, чтобы оказать другу услугу».

«Мне казалось, вы сказали, что приехали сюда отдохнуть и развлечься?»

«И это тоже». Рамон коснулся губ так, что Кэррадайн заподозрил его во лжи. «Отдых и отдых везде, куда бы я ни пошёл. Мне нравится так кататься».

«В чем заключается одолжение?» — спросил я.

Испанец бросил на него быстрый взгляд, повернулся лицом к встречному транспорту и сказал: «Я не люблю слишком много говорить о работе».

Прошло ещё пять минут, прежде чем они снова заговорили. Такси наконец выбралось из пробки и, судя по всему, выехало на главную магистраль, ведущую в Касабланку. Рамон говорил с водителем на быстром, агрессивном французском, и Кэррадин понимал лишь отчасти.

Он начал думать, что эти двое мужчин уже знакомы, и снова задался вопросом, не ждал ли Рамон намеренно, пока он выйдет из аэропорта.

«Вы встречались раньше?» — спросил я.

'Что это такое?'

«Ваш водитель? Вы уже пользовались его услугами?»

Испанец вздрогнул, как будто давая понять, что Кэррадайн задает слишком много вопросов.

«Что заставляет вас так говорить?»

«Да ничего. Просто мне показалось, что вы уже не в первый раз встречаетесь».

В этот момент водитель, который еще не взглянул на Кэррадайна и никак его не узнал, свернул с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую в лес.

«Что происходит?» — Кэррадайн оглянулся на главную дорогу. Паранойя овладела им, как медленно впитывающийся пот под рубашкой. «Куда мы едем?»

«Понятия не имею», — Рамон звучал на удивление спокойно. «Наверное, тебе придётся навестить его мать или что-то в этом роде».

«Мерседес» трясло на трассе, все дальше и дальше углубляясь в лес.

«Серьёзно, — сказал Кэррадайн. — Куда мы идём?»

Водитель остановил «Мерседес» на обочине трассы, заглушил двигатель и вышел из машины. Послеполуденное солнце палило невыносимо.

Кэррадайн открыл дверь, чтобы иметь возможность сбежать, если ситуация обернётся против него. Примерно в десяти метрах от дороги стояла небольшая деревянная хижина, в которой жила женщина, лица которой он не мог разглядеть. Водитель подошёл к хижине, протянул ей листок бумаги.

Рамон положил татуированную руку на сиденье.

«Ты выглядишь напряженным, мужик. Расслабься».

«Я в порядке», — сказал ему Кэррадин.

Он чувствовал себя далеко не в порядке. Вонь пота была невыносимой. Он был убеждён, что попал в ловушку. Он посмотрел в противоположную сторону, вглубь леса. Видел только деревья и лесную подстилку. Он посмотрел в боковое зеркало со стороны водителя, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь на дороге позади них, но никого не увидел. Сквозь лес за хижиной он разглядел небольшую поляну, усеянную пластиковыми игрушками и детской горкой. Водитель возвращался к машине.

— Que faisiez-vous ? – спросил его Рамон.

«Парковка», — ответил водитель. Кэррадайн улыбнулся и покачал головой. Неопытность взяла над ним верх. Он оглянулся на хижину. Женщина в вуали ставила на листке бумаги чернильный штамп. Она насадила его на металлический штырь.

«Сумасшествие!» — Рамон довольно ухмыльнулся. «В Касабланке штрафы за парковку платят прямо посреди чёртового леса. Никогда такого не видел, чувак».

«Я тоже», — ответил Кэррадин.

До отеля оставалось ещё сорок пять минут. Кэррадин сидел на тёплом заднем сиденье, куря очередную сигарету Рамона. На окраине города «Мерседес» застрял в трёхполосном потоке машин, заполнив широкие колониальные бульвары машинами и мотоциклами. Рамон всё больше нервничал, ругая водителя за то, что тот выбрал неправильный маршрут, чтобы вытянуть побольше денег на поездку. Перепады его настроения – от добродушного хлопания по спине до холодного, агрессивного нетерпения – были столь же неожиданными, сколь и тревожными. Кэррадин следил за ходом поездки на своём iPhone, пытаясь сориентироваться в новом городе, в названиях улиц…

Бульвар де ла Мек, авеню Тетуан, улица Расин – все это напоминало о древности и таинственности французской колониальной Африки. Мимо его дома проносились мопеды, пока «Мерседес» двигался из квартала в квартал. К машине подходили торговцы напитками и газетами, но водитель их отгонял, включая дворники. Несколько раз Кэррадин видел, как машины и скутеры проезжали на красный свет или намеренно объезжали кольцевые развязки в обратном направлении, чтобы избежать пробки. Застряв в потоке машин, он думал о доме и проклинал жару, звоня отцу, чтобы сообщить о своем прибытии. Он был занят игрой в нарды с другом, и у него не было времени на разговоры. Их короткий разговор оставил Кэррадина с чувством одиночества, которое он находил извращенно приятным. Было волнительно оказаться одному в незнакомом городе, месте, о котором он знал так мало, в начале миссии, к которой он не получил никакой подготовки и не был тщательно подготовлен. Он знал, что его отца отправили в Египет по заданию Службы в первые годы его брака, и вспомнил, какую жизнь тот, должно быть, вёл в молодости, работая агентом в Каире, возя мать в романтические поездки на Синай, в Луксор и Асуан. Рамон предложил ему ещё одну сигарету, и тот взял её, заметив, что смог на улице, вероятно, ещё больше повредит его лёгким. Рамон потрудился перевести шутку.