Завернув за угол в конце улицы Кэррадайн, он увидел верхушки мачт и современное кафе под открытым небом на террасе с видом на пристань для яхт. Он слышал звон фалов и крики чаек на ветру. За одним из столиков сидел мужчина, увлечённый разговором по мобильному телефону. Он стоял к ним спиной и, казалось, был взволнован.

Неясно, был ли это клиент или сотрудник, пришедший на работу раньше времени. При ближайшем рассмотрении он оказался Патриком Лэнгом.

«Я говорю вам…» Кэррадайн услышал обрывки его разговора.

«Они прибудут сегодня утром. В любой момент. Вчера вечером нам пришло сообщение...»

Барток взял Кэррадайна за руку и потянул его назад, почувствовав опасность. В этот момент Патрик повернулся на стуле и увидел, что они идут к нему. Понизив голос, он быстро завершил разговор и встал, чтобы поприветствовать их.

«Вот ты где! Я как раз о тебе говорил».

Он выглядел растерянным, как будто его поймали на лжи.

Кэррадин задался вопросом, с кем, черт возьми, он разговаривал.

«Привет», — сказал он. «Извините, что мы пришли рано».

Патрик сунул телефон в задний карман, провёл рукой по волосам и кивнул Бартоку. На воротнике его канареечно-жёлтой рубашки-поло висели солнцезащитные очки. Он выглядел рассеянным и взвинченным, что было совершенно нетипично.

«Да», — ответил он. «Ты не ответила на моё сообщение».

«Мы потеряли ещё один телефон». Кэррадайн понимал, что поворачивать назад уже поздно. Если Патрик предупредил Халса или русских о своём прибытии, им конец. «Это моя девушка, — сказал он. — Знаменитая Лилия».

Патрик восстановил равновесие и демонстративно поддался чарам Бартока, поцеловав его руку, как будто призрак Кэри Гранта действительно жил внутри него.

«Рад познакомиться», — сказал он, предлагая взять её сумку. «Кит сказал, что ты очень красивая, и он не обманул». «Что случилось с телефоном?»

Кэррадин объяснил, что мобильный телефон украли, и извинился за то, что не подтвердил их приезд. Патрик отмахнулся от извинений и заказал у официантки три капучино. Его всё более расслабленный вид создавал у Кэррадина ощущение, что в любой момент их может окружить марокканская полиция.

«Так вы венгр?»

«Родился и вырос», — ответил Барток. Если она и относилась к нему с подозрением, то ничем этого не показывала. Вместо этого Кэррадайну устроили двадцатиминутный мастер-класс по разочарованию, пока Барток рассказывал о своём детстве в Будапеште, работе частным репетитором в Лондоне и о своей давней любви к лодкам и океану.

«Когда Кит сказала мне, что вы пригласили нас покататься с вами на вашей прекрасной яхте, это был самый счастливый момент», — сказала она, коснувшись запястья Патрика и говоря с нежностью, которая почти убедила Кэррадайна в её правдивости. «Мы изменили наши рейсы, чтобы вернуться домой из Гибралтара. Вы так щедры. Вы оба такие добрые».

Они спокойно позавтракали. Кэррадин решил, что Патрик разговаривал по телефону с кем-то из родственников, и беспокоиться не о чем. Закончив с едой, Патрик предложил им спуститься к лодке, где их ждала Элеонора.

Кэррадайн оплатил счёт, взвалил сумки на плечи и вышел следом за ним из кафе. Барток ни разу не бросил на Кэррадайна взгляда, выражающего сочувствие, и не показал, что получает удовольствие от их общего обмана. Она вжилась в образ Лилии Хадак исключительно ради выживания и будет играть эту роль лишь столько, сколько потребуется.

«Мы вас устроим, а потом вам придется идти в иммиграционную службу».

Патрик объявил. Они спускались по трапу к сети понтонов у входа в марину. Молодая пара с двумя маленькими детьми прошла мимо них в противоположном направлении, кивнув Кэррадину, осматривающему марину. Патрик указал вперед на «Аталанту» , шестьдесят футов тика и стеклопластика, расположившуюся между двумя гигантскими дворцами джина, зарегистрированными в Катаре, с командой в выглаженной белой форме, скребущей палубы. Она была произведением искусства, сияющим в лучах раннего утреннего солнца. Красный флаг развевался на корме, колыхаясь на легком ветерке. Барток ахнула, когда она ступила на борт, пройдя по узкому трапу, соединяющему яхту с понтоном.

«Необычайно», — сказала она.

Во второй раз за это утро Кэррадайна охватило внезапное головокружительное чувство, что они попали в ловушку. Рулевые колеса располагались по левому и правому борту кокпита, защищённого большой брезентовой крышей. Люк в дальнем конце вёл во внутреннее пространство яхты. Элеонора сидела на краю мастер-каюты за деревянным столом, уставленным остатками классического британского завтрака: треугольниками недоеденных тостов, баночками мармайта и оксфордского мармелада, миниатюрными пакетиками кукурузных хлопьев и отрубей. Это было словно мимолётное видение дома.

«Смотрите, кого я нашёл», — крикнул Патрик с наигранной радостью, спускаясь по ступенькам. «Они пришли рано».

Элеанор была одета в темно-синие льняные брюки и бретонский свитер. Пижама и халат с лейблом «White Company» висели на спинке кожаного сиденья рядом с ней. Она сняла очки в полукруглой оправе. Патрик, впервые увидев его в кафе, казался растерянным и уклончивым, но в поведении Элеанор тоже произошла заметная перемена. Она выглядела усталой, от неё исходило нетерпение и волнение. Кэррадайн подумал, не произошла ли утренняя ссора.

«Привет», — сказала она, пожимая ей руку, но не приближаясь для поцелуя.

«Должно быть, это и есть таинственная Лилия».

Кэррадайн был уверен, что уловил проблеск настороженности в первом взгляде Элинор на Бартока. Знала ли она правду о ней? Барток оставался в образе, блаженно улыбаясь. Какая красивая лодка. Вы так любезны. Пригласите нас. Было ли это воображением Кэррадайна, или Элинор искала трещину в своей броне, крошечную улику, которая убедила бы её в том, что их, казалось бы, невинная команда добровольцев – это беглецы от закона? Стоя в каюте и наблюдая, как две женщины неловко и нерешительно привыкают друг к другу, он убеждал себя сохранять спокойствие; любая настороженность, которую он заметил в настроении Элинор, скорее всего, была следствием ссоры или естественной настороженностью жены, которая оберегает мужа и прекрасно понимает, что Лилия Хадак – прекрасная молодая женщина.

«Ваша лодка совсем не такая, как я ожидал», — сказал он, ставя сумку на землю и оглядывая ультрасовременное навигационное оборудование, полки с книгами издательства Everyman, отделанные деревом проходы, ведущие на корму.

«Она нам очень подходит», — ответил Патрик, когда Элеонора прошла мимо него.

«Мы с мужем спим здесь», — сказала она, указывая на две отдельные каюты — одну в носовой части, другую по левому борту — обе с неубранными кроватями. Она словно наглядно демонстрировала напряжение, царившее в их браке.

«Все это так современно», — заметил Барток, явно пытаясь придумать что-то, чтобы заполнить тишину.

«О да, Патрик любит все эти современные удобства», — холодно ответила Элинор.

Она показала им ванную комнату по правому борту, прежде чем вернуться в главную каюту. «Вы будете спать здесь», — сказала она, ведя их через хорошо оборудованный камбуз к главной каюте на корме.

Под кабиной пилотов находилась большая двуспальная кровать, а за матовой стеклянной дверью, похоже, находилась ванная комната. Именно в этой комнате Кэррадин и Барток должны были провести следующие три дня. «Там есть душ, много горячей воды. Надеюсь, вам будет удобно».

«Очень», — сказал Кэррадайн, одновременно чувствуя себя так, будто он выиграл джекпот, и в то же время столкнулся с одной из самых неловких романтических связей в своей жизни.

«Вот как работает телевизор», — продолжила Элеонора, с заметной силой ударив по кнопке на тумбочке. Из шкафа на камбузной стороне каюты поднялся плоский телевизор. «Последнее изобретение. Судя по всему».

Возможно, Элеонора была раздражена тем, что ей пришлось уступить каюту гостям. Канал был настроен на испанский Eurosport. Велосипедисты в лайкре и аэродинамических шлемах гоняли по велодрому.

«Так почему бы тебе не обосноваться? Увидимся, когда увидимся».

Две женщины обменялись настороженными улыбками, когда Элеонора повернулась, чтобы уйти.

«Прекрасно», — сказал Барток. «Спасибо большое».

Кэррадайн заглянул в иллюминатор. Он увидел Патрика, идущего обратно к кафе и снова возбуждённо говорящего по мобильному телефону.

С кем, чёрт возьми, он разговаривал? С любовницей? С дочерью? С Халсом?

«Хорошее место», — сказал Барток, не замечая беспокойства Кэррадайна.

«Очень», — сказал он, закрывая дверь каюты. Он сел на край двуспальной кровати. «Хорошее жильё».

Комментарии о велоспорте были достаточно громкими, чтобы замаскировать их разговор.

«С ней все в порядке?» — спросил Барток, кивнув в сторону главной каюты.

«Я думал, они поссорились», — прошептал он.

«Верно». Она прошла в дальний конец комнаты, выглядывая в тот же иллюминатор. Кэррадин предположил, что Патрик уже слишком далеко, чтобы его заметили. «Ты очень умный человек, Кит Кэррадин».

«Я?» — спросил он. «Почему?»

«Нашли нам такой прекрасный способ сбежать».

Барток повернулся и посмотрел на него. Она коснулась потолка каюты и мягкой стены рядом с собой, словно пытаясь привыкнуть к очередному из длинной череды странных, недолговечных жилищ. Помимо беспокойства о Патрике, Кэррадин понимал, что им ещё нужно пройти иммиграционный контроль. Он достал паспорт и положил его на кровать.

«Пойдем вместе или тебе будет легче сделать это одной?»

Сначала Барток, казалось, не понял, о чём он спрашивает. Затем она кивнула и села рядом с ним на кровать.

«Я хочу пойти с тобой», — сказала она.

Внезапно она наклонилась вперёд, целуя его. Интенсивность поцелуя, его неожиданность лишили Кэррадайна всякой мысли о том, что она могла действовать из практической необходимости. Его нежность была настолько приятной, что он схватил её за талию и прижал к себе. Ни малейшей частичкой сознания он не верил, что Барток участвует в спектакле, что она пытается создать иллюзию романтики. Он чувствовал её желание, её возбуждение, так же как и своё собственное.

«Зачем это было?» — спросил он.

«За всё», — ответила она, снова нежно и ласково поцеловав его в щёку. «А теперь пойдём и сделаем то, что должны».

OceanofPDF.com

36

Они шли по мощёной дороге к группе сборных домов, возвышавшихся над входом в марину. Над головой проехал трамвай, направляясь к мосту, соединяющему Меллу со старым городом Рабат. В окне заброшенного ресторана был виден телевизор, показывающий марокканский репортаж об осаде Варшавы. Кэррадайн постучал в окно в надежде, что его впустят, но ответа не последовало. Было ещё нет девяти часов, и уже очень жарко. Барток надел шляпу, чтобы защититься от солнца.

«Так быть не должно», — сказала она, указывая на телевизор. Изображение застыло на виде Сейма с высоты птичьего полёта, который, казалось, был объят пламенем. «Широкие жесты. Масштабные атаки. В результате погибли невинные люди. Эти люди ничем не отличаются от террористов, чеченцев или ИГИЛ».

Кэррадин взял ее за руку.

«Если меня арестуют или откажут в выезде из Марокко, — сказала она, — я хочу, чтобы вы поехали без меня».

«Этого не произойдет».

«Я серьезно, Кит». Она остановилась и повернулась к нему, коснувшись его лица.

Кэррадин задавалась вопросом, действует ли она в интересах кого-то из тех, кто случайно наблюдал за ней: проходящего мимо сотрудника иммиграционной службы; Элеоноры на палубе «Аталанты» . «Они могут сказать, что мой въездной штамп слишком старый. Они могут захотеть узнать, почему я так долго нахожусь в Марокко».

«Когда вы приехали?» — спросил Кэррадайн. Он не подумал посмотреть даты в паспорте Худака.

«Пять месяцев назад».

Казалось, прошло не так много времени. Неужели она не могла решить эту проблему?

«Просто скажите, что вы выздоравливаете после болезни, и я прилетел из Лондона, чтобы забрать вас».

«Они могут мне не поверить. Пять месяцев — это долгий срок».

Кэррадайн был обеспокоен её внезапной неуверенностью в себе. Он впервые видел, как Барток проявил хоть какие-то признаки неуверенности в себе.

«Просто расскажите правду. Допустим, вы сняли квартиру в Марракеше. Я приехал, чтобы выступить на литературном фестивале. Нам предложили уплыть на лодке, принадлежащей паре, которой нравятся мои книги. Всё просто».

Она сжала его руку, словно пытаясь убедить себя в правоте Кэррадина.

«Хорошо», — сказала она. Они снова пошли. До здания таможни было меньше ста метров. «Как скажете».

Он вдруг вспомнил их ссору в машине накануне.

«Это один из твоих трюков?» — спросил я.

Барток ощетинился.

'Что ты имеешь в виду?'

«Вчера в машине вы спровоцировали ссору. Вы действительно обеспокоены этим или просто пытаетесь создать такое впечатление у тех, кто может за вами наблюдать?»

Она отпустила его руку. Кэррадайн понял, что совершил ошибку. Он усомнился в искренности её поведения именно в тот момент, когда она решила продемонстрировать ему более уязвимую сторону своей натуры.

«Я волнуюсь», — сказала она. «Я всё время волнуюсь».

Он увидел состояние постоянного беспокойства, в котором она жила.

Она скрывала это под маской доброго юмора и дружелюбия, но месяцы, проведенные в бегах, дали о себе знать.

«Извините», — сказал он, раздражённый тем, что неправильно оценил ситуацию. Он обнял её за талию. «Мы справимся. Они не знают, кто вы. Они вас не узнают. В Лондоне ещё рано беспокоиться, что я не вышел на связь. Нас там не будут ждать».

«Вы этого не знаете. Вы не можете этого гарантировать».

Паспортный стол представлял собой неприметный деревянный сарай, ненамного больше комнаты Кэррадайна в риаде. Трое сотрудников в форме сидели за столами, заваленными пепельницами и бумагами. В воздухе висел табачный дым; естественного света не было. Кэррадайн постучал в открытую дверь и…