«Кому мне это передать?» — спросил я.

«Просто ваша подпись, пожалуйста».

Кэррадайн расписался и передал книгу Яссину. Любой, кто находился в радиусе нескольких метров от бара, мог наблюдать за происходящим.

«Что ж, было очень приятно познакомиться, Кит», — сказал он. Они пожали друг другу руки, и Яссин ясно дал понять, что не хочет, чтобы они одновременно покинули ресторан.

«Ты тоже», — ответил Кэррадайн.

Яссин внезапно сделал шаг вперед.

«Этот человек», — прошептал он, кивнув в сторону стола Рамона.

'Который из?'

«Тот, о котором я говорил, — сказал он. — Американец».

'Продолжать.'

«Будь с ним осторожен». В его глазах читалось предчувствие. «Будь очень, очень осторожен».

OceanofPDF.com

13

Кэррадайн остро ощущал свою изоляцию. Полная женщина, сидевшая за соседним столиком, подняла на него взгляд и улыбнулась. Он достал сигарету и повернулся к бару. Он чувствовал себя человеком, стоящим в одиночестве на вечеринке, которому не с кем поговорить. Певица напевала конец очередной любовной песни, растягивая последние ноты. Вокруг него мужчины средних лет заключали сделки с женщинами вдвое моложе себя за бокалами дешёвого шампанского и нетронутыми фруктами. В каждом углу зала курили кальян и сигареты; Кэррадайн наблюдал, как один из официантов взял фольгированный мундштук кальяна, перевернул его и стряхнул облачко пепла на землю. Скрытность, дисциплинированность его натуры противоречили жажде интриг. Разумнее было бы тихонько выскользнуть из ресторана и вернуться на такси в отель. Но он хотел узнать правду о Рамоне. Кто он такой и почему преследует его? Кэррадин также хотел увидеть своего американского связного, чтобы попытаться выяснить характер их отношений. Он понимал, что потенциально подвергает себя риску, встречаясь с человеком, подозреваемым в работе на Агентство, но в силу своих физических особенностей был не в состоянии уйти, не выяснив хотя бы, было ли предупреждение Ясина обоснованным.

Он подошёл к столику Рамона. Женщина в розовой джилабе быстро говорила по-французски. Её подруга рассмеялась чему-то, что она сказала, и тщательно поправила тушь. Рамон был подавлен, его энтузиазм и дружелюбие куда-то испарились. Я поднял взгляд. Кэррадайн увидел в его глазах тот же холодный, безжалостный взгляд, что и в такси. На этот раз не будет ни медвежьих объятий, ни похлопывания по спине.

«Я просто хотел попрощаться, прежде чем уеду», — сказал он.

Американец обернулся. Обе женщины с интересом смотрели на Кэррадайна. У них была добыча на ночь, но одинокий английский турист…

возможно, стоит сохранить про запас для будущих вечеров.

«Как дела?» — равнодушно спросил Рамон. Он указал рукой через стол. «Это мой новый друг, Себастьян. Себастьян, познакомься с Китом Кэррадайном».

Американец встал. «Привет. Себастьян Халс. Приятно познакомиться».

Халс был сорокапятилетним мужчиной с квадратной челюстью, недавно подстриженными каштановыми волосами и голубыми глазами. Занятия боксом привили Кэррадину привычку оценивать людей по силовому потенциалу и физической форме. Сшитый на заказ льняной костюм Халса напоминал выпускника Лиги плюща Восточного побережья, и в нём было что-то непринуждённое и отдохнувшее. Однако он выглядел так, будто мог постоять за себя в драке. Кэррадин не удивился бы, если бы он когда-то служил в армии.

«Ты тоже», — сказал он. «Новый друг?»

«Да». Кэррадайну показалось, или Рамон действительно звучал неуверенно?

«Мы только сегодня вечером встретились в моём отеле. Выпили пару коктейлей и сказали ему, что вы рекомендовали это место…»

«Отличное место», — добавил Халс.

Встреча казалась вполне правдоподобной, но Кэррадайн с подозрением отнесся к словам Яссина об американце. Если Халс был агентом Агентства, мог ли он организовать встречу с Рамоном, чтобы узнать о нём побольше?

Учитывая, что они встретились в отеле «Шератон», вполне возможно, что он был

«Абдулла Азиз»?

«Послушайте, я не хочу вас перебивать», — сказал он. Это замечание было выражением как врождённой вежливости Кэррадайна, так и его желания не попасть в паутину, которую Халс мог для него плести. «Могу оставить вас в покое».

По лицу Рамона было видно, что он надеется, что Кэррадин действительно ускользнёт. У Халса были другие планы.

«Нет, пожалуйста, присоединяйтесь к нам и выпейте», — сказал он. «У тебя нет девушки с собой?»

Он взглянул в сторону женщины с избыточным весом, которая недавно улыбнулась Кэррадайну. «Вон там одна. Не могу понять, то ли она такая, то ли на шестом месяце беременности».

Рамон хмыкнул, нехотя усмехнувшись. Две женщины за столом, похоже, не поняли, что сказал Халс. Я их представил.

«Это Марьям. Это Сальма. Девочки, это мистер Кэррадин».

«Кит», — сказал Кэррадайн, пожимая прохладную, ухоженную руку Сальмы, пока она поправляла свою джилабу. «А откуда вы знаете друг друга?»

Наивный вопрос, за который Халс наградил его вполне грубым взглядом. Очевидно, женщины занимались своим делом в баре отеля «Шератон».

«Мы встречались сегодня вечером», — многозначительно ответил он.

«Да, совершенно верно», — добавил Рамон.

Перед Сальмой стояла наполовину пустая бутылка шампанского, а в нескольких футах от того места, где стоял Кэррадин, стоял пустой стул.

Он не чувствовал, что сможет уйти, не потеряв лица.

«Если вы не против, — сказал он. — Я просто выпью немного».

Пока он угощал Кэррадайна полбокала дешёвого шампанского, он разгадал динамику отношений между двумя мужчинами. Изящный и уверенный в себе, Себастьян Халс излучал весь тот класс и образованность, к которым Рамон, несомненно, стремился, но которых, по идее, никогда не достигнет. Американец был воплощением обаяния, задавая все нужные вопросы сквозь дымку лосьона после бритья и дорогостоящее обучение. Вы были опубликованы в Соединенные Штаты? Вам понравилось в Калифорнии? Какова нынешняя политическая ситуация? ситуация в Америке выглядит так же плохо снаружи, как и изнутри?

В то же время обе женщины высматривали его внимание. Если Рамон был кошельком, то Халс – банкоматом. Он был с ними заботлив, щедро осыпал их шампанским, даже предложил Мариам и Сальме навестить его в Нью-Йорке. Кэррадин знал, что им это будет не под силу: даже если они смогут позволить себе перелет, получение виз в Соединенные Штаты займет месяцы. Короче говоря, Халс в конечном итоге стал ограничивать стиль Рамона. Кэррадин заметил обручальное кольцо на левой руке и заподозрил, что американец переносится из постели в постель на волне харизмы и ужинов при свечах. Евангелист легкой, кивающей улыбки, стального взгляда, который длился чуть дольше, чем нужно, он был одновременно совершенно обаятельным и совершенно отталкивающим.

«Ну и как вам Касабланка?» — спросил я.

«Ему это нравится», — ответил Рамон от имени Кэррадайна, возвращая себе характерную напыщенность. «Наш водитель отвёз его в лес. Бедняга думал, что ему там конец».

«Это не совсем так», — сказал Кэррадайн, задаваясь вопросом, не оговорился ли он, упомянув «наш водитель». «Я не волновался».

«И?» — спросил Халс.

«И что?» — спросил Кэррадайн.

«Что вы думаете об этом месте?»

Халс задавал один и тот же вопрос уже второй раз. Либо он обладал талантом притворяться, что интересуется вещами, которые ему были безразличны, либо подозревал Кэррадайна и проверял его прикрытие.

«Мне нравится», — ответил он. «Больше, чем я ожидал. Я планирую написать книгу, действие которой частично разворачивается в Марокко. Думал, что в итоге напишу о Марракеше, Фесе и Танжере. Не думал, что меня заинтересует Касабланка».

«Так зачем вы сюда пришли?»

Возможно, это было похмелье, а возможно, после просмотра фотографий Бартока на телефоне Яссина, но Кэррадин начал чувствовать себя не в своей тарелке. В какой-то почти роковой момент он не смог придумать подходящий ответ.

«За воды», — сказал он, уверенный, что Халс узнает знаменитую фразу Богарта. «Меня дезинформировали».

«Что это? Я не понимаю».

Повисло неловкое молчание. Кэррадайн объяснился.

«Это Касабланка !» — сказал он. «Я цитировал фильм. Я пишу шпионские романы, политические триллеры. Этот город так знаменит. Он обладает таким непреодолимым свойством…

...'

«Неизбежный», — повторил Халс, медленно покачав головой, словно намекая на претенциозность Кэррадайна. «Что за слово! Не слышал его с тех пор, как меня в колледже заставляли читать «Улисса» …»

Кэррадайн задался вопросом, употребил ли он это слово в правильном контексте.

«Я здесь всего на две ночи, — сказал он. — Гуляю, фотографирую, делаю заметки...»

«А потом я захожу сюда и вижу, как ты ужинаешь с Мохаммедом Убакиром», — сказал Халс, пристально глядя на него. «Из всех джин-баров во всех городах мира...»

«Значит, вы видели «Касабланку »!» — ответил Кэррадайн, чувствуя, как его внутренности разрываются от беспокойства.

«Да. Я смотрел «Касабланку» . А кто не смотрел?»

Рамон высказал свое мнение.

«Чем он занимается, этот твой друг?»

«Кто?» — ответил Кэррадин, пытаясь выиграть время.

«Убакир», — многозначительно ответил Халс.

Кэррадин бросился искать прикрытие.

«Мохаммед? Он работает в государственном секторе. Друг моего друга. Свяжитесь со мной, чтобы я мог задать ему несколько вопросов о жизни в Марокко».

«Правда?» — Халс сделал паузу, достаточную для того, чтобы дать понять, что он знает, что Кэррадин лжёт. — «Так чем же он занимается в государственном секторе?»

«Чем он занимается ?» — американец пристально посмотрел на него. «Я не уверен на сто процентов. Что-то в политике? Что-то в финансах? Эти ребята говорят на другом языке. Я никогда не понимаю разницы между управляющим хедж-фондом, взаимным трастом и выкупом с использованием заёмных средств. «А вы?» — Халс, казалось, наслаждался видом того, как Кэррадайн всё глубже и глубже закапывается в яму. «Мы толком не вникали в его работу. В основном говорили о книгах. Об исламистском терроре. О возрождении».

Рамон метнул взгляд через стол. Словно Кэррадайн использовал кодовое слово, на которое он был готов ответить. «Воскрешение?» — спросил он.

«И что скажете?»

«Ничего», — ответил Халс. Он не хотел, чтобы Рамон прерывал его.

«Ничего», — повторил Кэррадин и улыбнулся Халсу, пытаясь смягчить их разговор.

«Значит, вы знаете здесь людей? У вас есть связи?» — спросил американец.

«Несколько». Кэррадин воспользовался возможностью рассказать о литературном фестивале, вкратце изложив то, что ему было известно об истории мероприятия, и попытавшись вовлечь Халса в разговор о литературе. Выяснилось, что он прочитал книгу Кэтрин Пэджет, с которой Кэррадин должен был встретиться на панельной дискуссии через два дня. Кэррадин предложил организовать бесплатные билеты, если Халс захочет съездить в Марракеш.

«Возможно, я так и сделаю», — сказал он. «Возможно, я так и сделаю».

На другой стороне стола внезапно возникла какая-то оживленная деятельность.

Сальма делала селфи с Марьям. Они пририсовывали к лицам бабочек из Snapchat и хихикали, глядя на результат. Кэррадин придумал идею.

Если бы ему удалось каким-то образом раздобыть фотографию Рамона и Хулса, он мог бы отправить её в Mantis и попросить Лондон проверить их. Но как это сделать, не вызывая подозрений?

«Нам стоит присоединиться к ним», — сказал он, доставая свой телефон, включая камеру и глядя на Халса. Видя, что возражений нет, Кэррадин перевернул объектив, отвёл телефон на расстояние вытянутой руки и ухмыльнулся. «Скажи «сыр»».

К своему удивлению, Халс позволил Кэррадину сделать несколько снимков, сияя в камеру улыбкой кумира дневных сцен. Воодушевленный этим, Кэррадин направил камеру на девушек и сделал несколько снимков Рамона, сидящего между ними.

«Я хорошо выгляжу?» — спросила Марьям по-французски.

«Ты прекрасно выглядишь», — ответил Кэррадайн и получил в ответ подмигивание. «Почему никто не хочет мою фотографию ? »

« Хочу твою фотографию!» — воскликнула Сальма, поправляя розовую джилабу и поднимая телефон. Семидесятилетний марокканский бизнесмен за соседним столиком закурил кубинскую сигару размером с крылатую ракету. Запах табака разнесся по залу, пока Сальма фотографировала Кэррадайна и Халса с поднятыми бокалами и застывшими улыбками.

«Чувак, как же здорово вдыхать запах этой сигареты!» — воскликнул Рамон. — «Прекрасно!»

Что это? Ромео и Джульетта? Монте-Кристо? Мне так и хочется покурить.

«Ради этой ерунды я бы рискнул заболеть раком».

Он хотел пошутить, но никто не рассмеялся. Кэррадин был занят, наблюдая, как Сальма фотографирует. Я обнял Халса за спину. На его плечах лежали годы работы в спортзале.

«Мы закончили?» — спросил американец, и в его голосе внезапно послышалась резкость. «На этом хватит».

Трудно было понять, было ли причиной раздражения Халса кокетство Сальмы или тот факт, что Кэррадин его сфотографировал.

«Не выкладывайте это в социальные сети, хорошо?» — сказал он девушкам на кратком, но беглом французском.

« Конечно », — ответила Сальма.

Рамон, похоже, тоже был обеспокоен внезапной переменой настроения Халса. Как будто боясь расстроить его ещё больше, я предложил американцу сигарету…

Он отказался и заказал ещё одну бутылку шампанского. Кэррадин почувствовал, что пора уходить. Он был измотан и хотел поскорее вернуться в отель. Фотосъёмка была хорошей ночной работой.

«Не дарите мне ничего», — сказал он. «Я уйду».

На этот раз возражений не последовало. Когда Кэррадайн встал, Халс с властным видом положил руку на бедро Сальмы. Свет отразился от его обручального кольца.

Сняв куртку со спинки стула, Кэррадин предложил оставить немного денег на выпивку, но Рамон отмахнулся.

«В следующий раз, чувак, — сказал он. — В следующий раз приведи нас. И спасибо, что порекомендовал это место».