Когда Кэррадайн отошел от стола, флешка вдавилась ему в ногу. Поблагодарив Рамона за щедрость, он поцеловал обеих женщин в щеку и пожал руку Халсу.
«У тебя есть карточка?» — спросил американец.
Тот же вопрос Мантис задал ему неделю назад. Кэррадин был в «Райманс» и распечатал пятьсот экземпляров. Я передал один Халсу.
«А как насчет тебя?» — спросил он.
«Я?» — Человек из агентства улыбнулся Кэррадайну, словно тот был слишком доверчив. — «Не бери его сегодня со мной. Должно быть, оставил их в отеле».
Оставалось только уйти. Кэррадин спустился вниз, дал швейцару пятьдесят дирхамов на чай и вышел на улицу.
Бульвар д'Анфа был пустынен. Он шёл по дороге, в воздухе витал сильный запах мочи. Кэррадин знал, что сейчас произойдёт. Телефон Халса пропитают водой, электронные письма будут проанализированы, все звонки и сообщения, сделанные и отправленные Кэррадином за последние полгода, будут перепроверены на предмет связи со Службой. Вторжение в его личную жизнь было непростительным, но та приватность, которой он когда-то наслаждался, теперь осталась в прошлом. Кэррадину нечего было бояться, что Халс узнает о его отношениях с Мантисом; их переписка в WhatsApp была открытой и зашифрованной. Более того, ничто в его поведении в интернете не указывало на интерес к Бартоку. Его беспокоил Убакир. Если «Яссин» был источником информации не только для Мантиса, но и для американцев, Кэррадин неизбежно попадёт под подозрение. Он нащупал флешку, переложив её в боковой карман куртки, недоумевая, какого чёрта Мантис не предупредил его, что ему придётся выступить в роли курьера.
Кэррадин закурил сигарету, пытаясь собраться с мыслями. Он остановился у кофейни «Старбакс» примерно в двадцати метрах от Блейна. Швейцар пристально смотрел на него. Мимо проехало такси, но оно было занято. Кэррадин открыл Uber и заказал поездку на «Мерседесе» в шести минутах езды на авеню Ницца.
Через несколько секунд на бульвар д'Анфа выехало такси с включенным маячком.
Кэррадин выругался и пропустил его, пройдя дальше по улице так, чтобы
Швейцар его не видел. Он проверил Uber и обнаружил, что его машина была ещё в шести минутах езды, а значок машины описывал круги на 360 градусов на улице Афир. Он уже собирался отменить поездку, когда машина выровнялась и начала движение. Он воспользовался этим, чтобы просмотреть фотографии Рамона и Себастьяна, обрезав Сальму и Марьям. Три из них он отправил Мантису в WhatsApp с сообщением: «Весёлый вечер у Блейна».
«Вы узнаете кого-нибудь из этих людей?», но рядом с сообщением появилась только одна серая галочка, указывающая на то, что оно еще не дошло до телефона Мантиса.
Через несколько мгновений к нему подъехал «Мерседес», и он поехал обратно в свой отель.
Кэррадайн пролежал в темноте своей комнаты больше получаса, взвинченный и неспособный заснуть, когда экран его телефона загорелся, наполнив комнату бледно-голубым светом. Я сел в кровати.
Послание Мантиса было столь же простым, сколь и зловещим.
Ты слишком много на себя взял. Спасибо за вечер, но не беспокойся о Марии. Другие с этим справятся. Просто наслаждайся фестивалем, отдохни, возвращайся домой отдохнувшим и допиши книгу! Было интересно познакомиться. Всего наилучшего в будущем, Р.
OceanofPDF.com
14
Кэррадайн не знал, стоит ли ему отвечать на сообщение Мантиса, и есть ли в этом вообще смысл. Было ясно, что его уволили. Отправка фотографий была серьёзной ошибкой. Либо Служба теперь хотела защитить его, понимая, что он не в своей тарелке, либо, что более вероятно, опасалась, что он может поставить под угрозу операцию, в которой каким-то образом были замешаны Рамон и Халс.
Кэррадайн испытал гнев и унижение, столь сильные, как никогда прежде за всю свою трудовую жизнь. Служба доверилась ему, а он показал себя безрассудным дилетантом. Он начал сочинять ответ с вопросом, что делать с флешкой и посылкой для Марии, но понимал, что это сообщение будет бесполезным. Как только он вернётся в Лондон, его, скорее всего, заберут, отвезут в Мантис и попросят объясниться. Служба захочет вернуть вещи. Тот факт, что он уже открыл посылку, только усугублял ситуацию.
Он был измотан. Долгая ночь запоя, путаница с фотографиями Бартока на телефоне Убакира, а также последовавшая встреча с Халсом и Рамоном усугубили ситуацию. Кэррадин открыл ноутбук и попытался получить доступ к содержимому флешки, но она была зашифрована и не открывалась. Он принял снотворное и ждал, когда потеряет сознание. Оставалось только отправиться в Марракеш, принять участие в фестивале и вернуться домой. Его карьера агента поддержки, аналога Моэма и Грина, и его попытка следовать примеру отца, закончились позором.
OceanofPDF.com
15
Отиса Евклида перемещали трижды.
Первые два месяца плена он провёл в хижине в Национальном лесу Флэтхед, примерно в 320 километрах к северу от Миссулы. Его туда отвезли Иван Симаков, Лара Барток и Зак Кёртис. За ним присматривала сменяющаяся команда из двух волонтёров организации «Воскрешение», которым было поручено кормить его, следить за тем, чтобы он не пытался сбежать, и снимать его на видео в пропагандистских целях.
Когда зима в Монтане стала слишком суровой, Эвклидиса отвезли на юг, в уединённый дом недалеко от Раунд-Рока, штат Техас, где его держали в звукоизолированной мансарде четыре недели. Видеозапись, на которой Эвклидис осуждает свои политические взгляды и называет своих последователей «клоунами» и «неудачниками».
широко транслировалось. К тому времени Симаков и Барток оставили его в руках Томаса Фраттуры и женились на двух активистках «Воскресения», которые предоставили им дом. Они быстро поняли, что Евклидис лгал в своих заснятых на видео заявлениях и по-прежнему придерживался предрассудков, которые так разгневали «Воскресение». Среди своих тюремщиков Евклидис снискал репутацию обаятельного и умного человека. Было очевидно, что он был быстрее Фраттуры и любил расставлять знаки препинания, как он сам выразился, в своих «высокомерных леволиберальных самовосхвалениях». Несколько раз волонтёры «Воскресения» записывали на видео разговоры между Евклидисом и Фраттурой, которые позже были уничтожены, когда Симаков пришёл к выводу, что Фраттуру выставили дураком.
«Как вы можете называть себя феминисткой, если защищаете право мусульманских мужчин заворачивать своих жён в чёрные простыни, когда они идут по улице?» Фраттура не смогла сформулировать ответ. «Что
«Современно» ли это? Я гей с чернокожим парнем, но ваши драгоценные гендерные и расовые признаки настолько извращены, что вы считаете нормальным похитить меня на улице с оружием и держать в плену.
Шесть месяцев только потому, что мы не согласны по вопросам абортов и изменения климата. Кто здесь на самом деле опасен, Томас? «Ты или я?»
В конечном итоге Fracture оставил Euclidis в руках Рэймонда Пауэрса, бывшего британского госслужащего, связанного с Momentum, который связался с Симаковым в даркнете и отправился в США в качестве добровольца.
Пауэрс перевёз Эвклидиса в съёмный дом его бразильской подруги в пригороде Индианаполиса, где подвал был переоборудован в небольшую звукоизолированную тюрьму с минимальной вентиляцией. Комната была слишком низкой, чтобы Эвклидис мог встать в полный рост, и его круглосуточно приковывали цепью к батарее.
Примерно через три недели после прибытия Эвклидиса в дом у него развилась почечная инфекция. Вместо того чтобы рисковать и везти его в больницу или оставлять на улице на попечение прохожего, Пауэрс и его девушка Барбара Сальгадо решили оставить его в подвале с запасом еды, воды и антибиотиков. Состояние их здоровья ухудшалось, и они, упаковав свои немногочисленные вещи в автомобиль GMC Yukon, отправились в международный аэропорт Индианаполиса, откуда вылетели в Лондон через Ньюарк.
Две недели спустя, на той же неделе, когда в Москве был убит Иван Симаков, Рэймонд Пауэрс был арестован британской полицией по обвинению в преднамеренном нанесении тяжких телесных повреждений. Он был приговорён к трём годам лишения свободы.
Под стражей в тюрьме HMP Пентонвилл. Сальгадо, подвергавшаяся физическому насилию на протяжении всего их брака, оправилась от полученных травм и вернулась в Бразилию. Она не сообщила британским властям о местонахождении Отиса Эуклидиса. Дом в Индианаполисе пустовал более года.
OceanofPDF.com
16
Кэррадин проснулся в девять с тяжёлой головой, спустился в бассейн, проплыл тридцать кругов и сидел в сауне, думая о Ларе Барток. У него всё ещё была её фотография. У него всё ещё были паспорт и кредитная карта Родригеса. Мантис не знал, что Кэррадин опознал в ней бывшую девушку Ивана Симакова. Он также не знал, что видел фотографии Барток в телефоне Убакира.
За завтраком он решил продолжить её поиски. К чёрту Мантис и его сообщение в WhatsApp. Эта идея стала навязчивой. Если Кэррадайн найдёт её и сможет передать документы, выданные ему Службой, Барток будет спасён, а его репутация восстановлена. Он не хотел возвращаться к обыденной работе, к той же рутине сурка изо дня в день, не создав хотя бы видимости борьбы.
Он вернулся в свою комнату и собрал вещи. Он достал вещи из сейфа, недоумевая, почему Мантис больше не прислал никаких сообщений. Неужели он знал о флешке и ожидал, что Кэррадин её доставит?
Возможно, он полагался на то, что Кэррадин прилетит домой из Марракеша и передаст его. В конце концов, какой ещё выход был у него?
Он взял такси, чтобы добраться до вокзала Gare des Voyageurs. Вагоны первого класса были переполнены, поэтому Кэррадин купил билет второго класса, сидя на чемодане в тени платформы, пока пассажиры, направлявшиеся в Марракеш, начали толпиться вокруг него. Он был одним из всего лишь полудюжины иностранцев на вокзале. Две француженки лет двадцати, хихикая, делали селфи в нескольких футах от него. Испанская пара, примерно их возраста, ждала на южной стороне платформы, обе погруженные в книги.
На противоположном конце, где Кэррадайн ожидал прибытия вагонов первого класса, пожилой мужчина в панаме разговаривал с сотрудником станции. Кэррадайн подхватил мысль, что он…
Британский или американский офицер, посланный следить за ним, знал, что, исходя из опыта зарубежных операций по наблюдению, для такой работы нанимали местных жителей. Поэтому он никак не мог знать, следят за ним или нет. За пятнадцать минут до прибытия поезда на платформе уже собралось не менее семидесяти марокканцев, и любой из них мог следить за ним.
Поезд опоздал на полчаса. В давке на посадку Кэррадин оказался в первых рядах толпы пассажиров, каждый из которых рвался вперёд, чтобы занять место. В вагоне было невыносимо жарко, и люди не давали друг другу пощады, толкаясь и проталкиваясь. Кэррадин всё ещё был охвачен мрачным раздражением и проталкивался вперёд, пока ему не удалось сесть у окна за столик, занятый супружеской парой и двумя маленькими детьми. Отец багажа вежливо кивнул Кэррадину, когда тот убрал свою верхнюю багажную полку. Пассажиры, которым не удалось найти место, плотно сгрудились в проходах, пытаясь удержать равновесие, когда поезд тронулся.
Вагон был заполнен в основном молодыми марокканцами, которые общались по-арабски и общались по мобильным телефонам. Через проход мужчина с аккуратными усами открыл портфель и с усердием листал страницы досье. Кэррадин поддался параноидальному чувству, что за ним следят, но не мог точно сказать, кто за ним наблюдает и сколько именно человек ему поручено это делать.
Рядом стояла привлекательная женщина лет тридцати и постоянно улыбалась ему, но он не мог понять, была ли она ловушкой, расставленной марокканской разведкой, или просто хорошенькой девушкой, проводящей время, флиртуя с иностранцем.
В мимолетный миг страха ему показалось, что он увидел лицо Халса в задней части вагона, но, взглянув ещё раз, он убедился, что это просто игра его воображения. Засыпая в удушающей полуденной жаре, Кэррадин подумал, что американцы, скорее всего, организовали для него группу, которая будет ждать на вокзале в Марракеше. В конце концов, он вряд ли собирался спрыгнуть с поезда по пути. Агентство доставило его именно туда, куда им было нужно.
Резкий рывок поезда разбудил его больше часа спустя. Ему снилась Лиза Редмонд. Кэррадин посмотрел через стол и увидел, что семья марокканцев ушла. Напротив него сидел
Пожилой мужчина в панаме стоял на платформе в Касабланке. Кэррадайн был удивлён, увидев его; он предполагал, что тот едет первым классом. Молодая женщина в вуали села у окна и слушала музыку в наушниках. Мужчина читал книгу в мягкой обложке и жевал кончик ручки. Он приветствовал Кэррадина быстрым кивком. Книга оказалась романом Лоренса Даррелла, название которого – « Nunquam » – Кэррадайн не узнал. Ему было около шестидесяти пяти, с редкими седыми волосами, которые от жары слиплись. Перед ним стояли бутылка воды, два перезрелых банана и нераспечатанная пачка печенья «Bonne Maman».
На вокзале «Гар-де-Вояжер» еды не было, за исключением закусочной, где продавали орехи и чипсы. Кэррадин купил пачку Pringles и бутылку воды, которые были в его чемодане. После дневного сна он проголодался.
Он уже собирался встать и принести их, когда мужчина опустил книгу и коснулся пачки печенья.
«Хотите?»
Он выглядел, во всех отношениях, как хорошо образованный, отставной англичанин определенного класса и происхождения, но акцент у него был центральноевропейский, возможно, чешский или венгерский.
«Если у вас есть запасной, спасибо».
Мужчина слегка самодовольно улыбнулся и раскрыл пачку печенья. У него были большие, толстые руки с нелепо ухоженными ногтями. На мизинце левой руки красовались старинные наручные часы с перстнем-печаткой. Кэррадин решил, что он живёт в достатке: бледно-голубая хлопковая рубашка и бежевый льняной пиджак были высокого качества, а туфли – по крайней мере, те, что Кэррадин заметил под столом –
дорогие итальянские туфли.
«Вы едете аж в Марракеш?» — спросил мужчина, протягивая пакет. Примечательно, что он не предложил печенье ни бородатому марокканцу, ни женщине в вуали, сидевшей рядом с Кэррадином. Этой незначительной детали оказалось достаточно, чтобы и без того параноидальный Кэррадин решил, что на него обратили особое внимание, и что их встреча не была случайностью.