«Могу ли я вам помочь?» — спросил Тэплоу, когда Дюлонг вошёл без стука. Он сразу узнал в Маккрири друга Кина из SIS.

«Эта комната слишком маленькая, слишком публичная», — заявил Дулонг. «У нас очень серьёзная проблема. Не могли бы вы отвести нас в более уединённое место?»

Она тоже не спала всю ночь, пытаясь смириться с тем, что высокопоставленные сотрудники компании, принадлежащей к одному из её самых ценных разведывательных активов, почти год находились под наблюдением МИ5. Были простые причины, по которым Тэплоу так и не удалось ничего повесить на Себастьяна Рота, и почему Маклину в Libra предоставили такую полную свободу действий. В конференц-зале без окон в подвале Темз-хауса Дюлонг объяснил, что Рот три года проработал агентом SIS.

Если Тэплоу поначалу отреагировал на это откровение полным смирением, то Куинн едва не взорвался.

«Почему, черт возьми, нам ничего не сказали?» — сказал он.

«Какого черта ты не спросил?» — прямо ответил МакКрири.

Этот обмен репликами задал тон трёхчасовой встрече, периоду, характеризующемуся долгим, неловким молчанием, несомненным звучанием рушащихся карьер, перекладыванием ответственности и прикрытием спин. Когда Куинн достаточно оправился, чтобы задать свой первый вопрос, он адресовал его Маккрири.

«Как вы узнали, что мы расследуем Libra?»

«Аудиозаписи, — устало сказал ему МакКрири. — Разговор Бенджамина и Элис прошлой ночью. Вот тогда мы и сообразили, что к чему».

Куинн, тяжело сгорбившийся в кресле, словно переевший человек, выглядел ошеломленным.

« Аудионаблюдение? — спросил он. — Почему Элджин-Кресент прослушивался?»

Маккрири нервно кашлянул и, не ожидая, суетливо поправил перед собой стопку бумаг. Он сидел напротив Куинна.

на дальнем конце длинного деревянного стола в конференц-зале, его трость прислонена к стене.

«На территории дома велось прослушивающее видеонаблюдение из-за письма, которое Бенджамин получил от отставного агента ЦРУ, недавно убитого в Нью-Гэмпшире».

Маккрири потребовалось ещё сорок пять минут, чтобы проинформировать Тэплоу и Куинна о Роберте Боуне. Уставший после почти месячной непрерывной работы по восемнадцать часов в сутки, его рассказ об операции Костова был до боли сухим и бесстрастным. Сотрудники МИ5 в благоговейном молчании выслушали длинную череду уловок СИС: от Билла Тейлора, подчинённого Маккрири, давшего инструкции Трейси Фрейксу о краже писем Боуна с Элджин-Кресент и Торриано-авеню; до того, как сам Маккрири организовал встречу с Беном в Британском музее, на которой он солгал о работе Кина в Афганистане и, вводя в заблуждение, обвинил ЦРУ в вербовке Миши. Однако Тэплоу и Куинн были по-настоящему изумлены историей о полностью вымышленном сыне Маккрири, Дэне, и его непростой жене Белле, очевидно, придуманной, чтобы завоевать сочувствие и доверие Бена.

«Это был качественный штрих», — с сарказмом сказал Куинн. «По-настоящему первоклассный, матовый, очень стильный. Что это было, а? Показать Бену, что все мы люди? Намекнуть, что он ошибался насчёт отца? Дети Джока не очень понимают своих родителей, так что и дети Кристофера тоже? В чём была суть? Поделитесь своей мудростью и опытом с остальным классом».

«Можем ли мы вернуться к нашей теме?» — спросил Дулонг, прежде чем Маккрири успел ответить. Он выглядел искренне разгневанным из-за того, что младший офицер разговаривал с ним таким тоном.

«Конечно, можем», — сказал Тэплоу. Его подход был примирительным, потому что ему нечего было терять. «Так что же случилось с Маклином? Сегодня утром мы слышали, что Рот его предупредил».

«Он на Большом Каймане», — ответила Дюлонг, спотыкаясь и выдавая ещё одну неловкую новость. Она сидела у угла стола, всего в нескольких футах от Маккрири, а справа от неё стоял нетронутый белый пластиковый стаканчик с водой. «И это не было наводкой», — сказала она. «Себастьян просто сорвался».

Стоя у двери, Тэплоу заговорил едва слышным голосом.

«Придёте ещё?»

«Я сказала, Себастьян слетел с катушек». Голос Дюлонга был резким и властным, лёгкий лотианский акцент становился всё более выраженным от напряжения. Она разгладила рукава белой блузки, пока Куинн смотрел на неё, недоверчиво качая головой. «Я позвонила Себастьяну вчера вечером, как только узнала о вашем расследовании. Я хотела договориться с ним о срочной встрече, чтобы обсудить наилучший план дальнейших действий…»

«…и Рот тут же позвонил Маклину», — презрительно произнес Куинн, сложив руки в явном упреке.

«Вопреки его здравому смыслу. И вопреки моим строгим указаниям».

«И как долго, вы говорите, вы им управляете?» — спросил Тэплоу.

«Около трёх лет», — Дюлонг пытался найти выход. «Во всяком случае, задолго до того, как у вас появились подозрения насчёт Libra. Рот выполнял для нас очень важную работу, связанную с российским правительством. Его правительственные связи в Лондоне тоже первоклассные. Важно, чтобы вы оба понимали, что он привлекает проверенных специалистов по широкому кругу вопросов».

Куинн встрепенулся. «И ты — что — здесь, чтобы рассказать нам, как решительно ты намерен оставить его на борту, чтобы подобная информация продолжала поступать в «Кросс»?»

Он видел, как это происходит, даже если Тэплоу не видел, он уже чувствовал, зачем они пришли. Решение. Сделка. Вся тяжелая работа над Кукушкиным пошла насмарку ради нескольких карьер.

«Это, безусловно, одна из моих целей», — признает Дулонг.

Последовало долгое молчание. Трепетное, словно карточная игра. Затем Тэплоу выступил вперёд, вынырнув из угла комнаты, словно из собственной тени.

«Так что же говорят в SIS?» — спросил я. Его манера держаться была странно почтительной для человека, который так презирал МИД. «Какова точная цель этой встречи?»

Маккрири ответил от имени Дулонга.

«Мы хотим сказать, что от вашего внимания не ускользнуло, что Себастьян Рот — невероятно влиятельный молодой человек». Говоря это, он постучал шариковой ручкой по столу, словно подкрепляя свои слова. «У него есть высокопоставленные друзья. Например, его отец — пэр-тори, заседающий в Палате лордов…»

«С которым Рот никогда не разговаривает», — быстро сказал Куинн.

Маккрири выронил ручку.

«Как вы думаете, я смогу закончить?» — В вопросе прозвучала воинственная нотка. «Тем не менее, я собирался сказать, что есть ряд людей, включая Элизабет, которые предпочли бы, чтобы Рот не был разоблачён, что неизбежно произойдёт, если ваши расследования в отношении Либры и Кукушкина когда-либо станут достоянием общественности».

Тэплоу дышал очень глубоко.

«Не понимаю, как Рот может быть для вас столь бесценен, — сказал он. — В конце концов, он даже не знает, что происходит у него под носом». Замечание прозвучало почти извиняющимся тоном. «Как Элизабет может доверять агенту, который предупреждает подозреваемого, несмотря на её собственные инструкции?»

«Себастьян — сильный человек, горячая голова», — ответил Дюлонг.

Куинн откровенно рассмеялся.

«Что смешного?»

« Горячая голова ? Сильный характер ?»

«Да, сильный характер, мгновенный в принятии решений и инстинктивный поступок». Дулонгу пришлось повысить голос. «Обычно это качество — ценный актив для нас. Это показывает, насколько усердно Себастьян работал в SIS, что позволило Томасу взять на себя большую ответственность за управление Libra. Конечно, он доверился ему, несмотря на печальные последствия».

На мгновение Дулонг выглядела растерянной. Куинн начал действовать ей на нервы.

Вы бы это так назвали, да? «Печальные последствия»?

Маккрири встал и, казалось, поморщился от резкой боли в ногах.

«Послушайте, — сказал он, — мы все собрались здесь сегодня, чтобы попытаться разобраться в этом вопросе. Мы все здесь сегодня пытаемся разрешить эту маленькую дилемму».

Но Куинн не отступил.

«Мы ведь для этого здесь, да, Джок? Ты это и проповедуешь?»

Куинн был самым молодым человеком в комнате, но он не позволил своей относительной неопытности сыграть против себя: напротив, он чувствовал себя обязанным профессионально и интеллектуально задавать вопросы МИ-6 на каждом шагу. «Я скажу вам, для чего, по моему мнению, вы здесь. Я думаю, вы здесь для сокрытия информации. Я думаю, вы здесь для того, чтобы убедиться, что мы примем на себя удар за то, что произошло. Я думаю, вы здесь для того, чтобы убедиться, что никто не украдет вашу пенсию».

«Я просто заявляю, — сказал Маккрири, резко произнося согласные, — о нашем желании решить этот вопрос цивилизованным образом». Он опирался на стол. «Стивен, я уверен, что ты придёшь».

«Конечно», — ответил Тэплоу, — «конечно», — и бросил на Куинна обеспокоенный взгляд. «Давай просто выслушаем их, Пол, а? Давай хотя бы это сделаем».

Дулун этим воспользовался.

«Могу также сообщить вам, что Джок и я прибыли сюда прямо со встречи у Креста. Раз уж вы подняли этот вопрос, мы пришли к общему мнению, что Libra должна остаться нетронутой. Томас Маклин не может быть привлечен к ответственности».

«Ну вот», — пробормотал Куинн себе под нос. «Ну вот».

«В этих печальных обстоятельствах Маклину должно быть разрешено остаться на Большом Каймане», — продолжил Дюлонг, словно ничего не говорил. «Мы не будем просить власти произвести арест. Точно так же, если и когда он вернётся в Великобританию, Корона не сможет возбудить против него дело об отмывании денег».

Роль Себастьяна неизбежно проявится».

«Чёрт возьми!» — закричал Куинн, швырнув кулак в комнату.

Все повернулись к нему. «Это полная чушь, а ты…»

'Это не…'

Но он мог кричать громче, чем Дулун.

«…вы знаете так же хорошо, как и я, что единственная причина, по которой вы готовы защищать Маклина, — это желание скрыть тот факт, что бывший агент КГБ сбежал из Москвы и убил двух сотрудников западной разведки, прежде чем кто-либо понял, что происходит».

Маккрири стремился к контролю. Идеализм Куинна нужно было быстро искоренить, иначе план рухнул бы.

«Мы не можем отрицать, что стремимся сохранить передвижения Костова в тайне», — признал он. «Это верно». Я медленно похромал к двери. «Но это влияет на Службу безопасности так же сильно, как и на нас. Представьте, насколько сложно станет вербовать агентов, если потенциальные жертвы подумают, что британская разведка не сможет их защитить. Хотели бы вы вернуться в Ирландию, в Париж, во Франкфурт, пока скандал с Костовым витает в воздухе? Хотели бы ?»

«Я никогда не был во Франкфурте», — отрезает Куинн, не в силах удержаться от шутки. «Я юрист, приятель. Мне платят за работу в Лондоне. Я нанят Министерством внутренних дел, чтобы выслеживать и преследовать тех самых людей, которых ты хочешь освободить».

«Значит, мы просто отпустим Маклина?» — спросил Тэплоу, словно это открытие всё ещё не успело до него дойти и пока не казалось чем-то скандальным. «А как же Тамаров?»

«Боюсь, мы также одобрим освобождение Тамарова». Дулонг не осмелился взглянуть на Куинна. «Ему не разрешат вернуться в Соединенные Штаты».

Королевство, хотя любые устоявшиеся организованные преступные сети, конечно, будут ликвидированы. Но о судебном преследовании не может быть и речи. То же самое и с Юрисом Духевым. Никто не говорит, что это идеальное решение, но…

«Чёрт возьми, это же не идеальное решение». Куинн поднялся из-за стола и подошёл к Маккрири. Он знал, что его внешность работает против него – вес, пот – но всё ещё питал слабую надежду, что его аргументы одержат верх. «У Тамарова есть право на проживание в Великобритании. Как вы собираетесь его у него отнять?»

«Послушайте», возразил Дулонг, «это пришло очень высоко…»

«Что, Бог не хочет, чтобы Тамарова арестовали? Он вам лично сказал или просто гонца прислал?»

Никто не смеялся.

«Не всё так плохо», — сухо сказал Дюлонг. «Маклин не вернётся домой. Он подумает, что русские знают о двойной рецессии, и сочтёт его влиятельной фигурой в Лондоне. На нашей предыдущей встрече мои коллеги также обсуждали возможность обращения к властям Каймановых островов с просьбой наложить запрет на счета Маклина, выданный Mareva».

«Что такое судебный запрет Марева?» — спросил Тэплоу, когда в офисе напротив зазвонил телефон.

«Это значит, что они попытаются заморозить активы Маклина», — тихо объяснил Куинн.

— Совершенно верно, — Дюлонг поправила юбку. — Так что, как видите, ему не удалось уйти безнаказанным.

«Ну, это при условии, что суды Каймановых островов согласятся», — сказал Куинн, громко осушив стакан воды тремя залпами. Я сел. «Любому иностранному органу власти потребуются неопровержимые доказательства связи Маклина со счетами Пентагона и преступной деятельностью в Лондоне».

«Но у нас есть доказательства, Пол, — сказал Тэплоу. — Более чем достаточно, на самом деле».

«Конечно, хотим», — попытался возразить Куинн. «Но поделятся ли Элизабет и её весельчаки этим со своими новыми друзьями на Карибах? Что-то я сомневаюсь».

Дулонг поймал взгляд МакКрири и вытащил ее из трудного положения.

«Тебе не о чем беспокоиться, Пол», — сказал он, снимая со стены свою палку. «Мальчики на Каймановых островах сейчас очень хотят, чтобы их заметили за их поведением. Они послушаются, поверь мне».

«А потом удивляетесь, почему мы не потребовали экстрадиции Маклина».

«Ну, давай подумаем об этом позже, хорошо?»

Куинн ссутулился. Это, очевидно, было свершившимся фактом . Он уже не в первый раз за свою карьеру пожалел, что не стал лет на десять-пятнадцать старше, а не просто умным, прямолинейным кокни, чьи взгляды в конечном итоге стали невостребованными.

«Маклину также будет запрещено заниматься юридической практикой в Великобритании», — сказала Дюлонг, словно пытаясь его подбодрить. «Он не сможет зарегистрироваться ни в одном иностранном юридическом обществе и пользоваться правом выступать в иностранном суде».

Куинн устало ответил даже на это утверждение.

«Это неправда», — сказал он. «У Маклина было двойное образование. Он член Коллегии адвокатов Флориды. Он получил диплом в Майами девять лет назад».