«И вы там были?»

Маккрири повернул шею и взглядом показал, что Бену следует задать другой вопрос.

«Извини», — сказал он. «Я не хотел плакать».

«О боже, не волнуйтесь. Я просто не имею права обсуждать конкретные операции, в которых я мог или не мог участвовать. Как-то старомодно. Отнеситесь к моим обязанностям серьёзно».

'Конечно.'

«В отличие от уважаемого мистера Боуна, который, похоже, совершил вопиющее нарушение безопасности. Впрочем, таков американский образ жизни. Сначала стреляй, потом задавай вопросы».

«Дружественный огонь», — сказал Бен, сам того не желая, и Джокс улыбнулся. «Так чем же мой отец занимался в Афганистане? Можете хотя бы это сказать?»

«Можете ли вы сказать мне, есть ли какая-то связь между ним и этим парнем, Костовым?»

Маккрири кашлянул.

«Позвольте мне преподать вам небольшой урок истории», — сказал он. С виски в руке, со слегка растрепанными волосами, Маккрири мог бы быть профессором поэзии, обсуждающим Йейтса в пабе. «На протяжении 1980-х годов афганское сопротивление получало оружие и боеприпасы из разных источников: Китай, Египет, пакистанская разведка, даже проклятый Каддафи не остался в стороне. Дополнительное финансирование осуществляли саудиты, администрация Рейгана и, в меньшей степени, «Лягушки», японцы и наше собственное консервативное правительство. Например, миссис Тэтчер была большой поклонницей Абдула Хака, ключевой фигуры моджахеда, которого в конечном итоге убили талибы. Уверен, вы согласитесь, что это был бы весьма значимый альянс, но мы все знали, что Советы пытались окружить нефтяные месторождения Персидского залива, что было бы катастрофой для международного сообщества».

В то время резидентура ЦРУ в Исламабаде была крупнейшей международной разведывательной организацией Америки, гораздо более крупной, чем Никарагуа, Ангола и Сальвадор вместе взятые. Боун во многом прав. В Техасе был ястреб по имени Чарльз Уилсон, тупоголовый конгрессмен маккартистского толка, который был помешан на красных под кроватью. Да, для него – и для других, кто был на слуху у Рейгана –

Афганистан , без сомнения, должен был стать советским Вьетнамом. Уилсон был большой фигурой в Комитете Палаты представителей по вооружённым силам и разведке и вливал огромные деньги в дело моджахедов.

Бен начал терять бдительность, осознавая факты. Он внезапно почувствовал холод от открытой двери паба и надел пальто.

Увы, Уилсон и другие в Конгрессе поставили не на ту лошадь, и Америка с тех пор расплачивается за это. Боун, как сотрудник ЦРУ, кровно заинтересован в том, чтобы преуменьшить эти недостатки за счёт моей собственной – и вашего отца – организации. Позвольте мне, например, проиллюстрировать тот беспорядок, который многие из нас до сих пор расхлёбывают. Билл Кейси, глава ЦРУ, о котором Боун упоминает в своём письме, симпатизировал человеку по имени Гульбаддин Хекматияр, лидеру самой фанатичной группировки моджахедов «Хезб-и-Ислами». Под фанатичным я подразумеваю панисламизм, то есть…

Организация, яростно выступавшая против всего западного, от Далласа до Уоррена Баффета. Пентагон, очевидно, не заметил этой иронии, явно возомнив себя Махатмой Ганди. И правительство Пакистана, и его разведка – без них Казинсы просто не могли действовать – также были полноправными членами фан-клуба Хекматияра, что, впрочем, объясняет их отношения. Неважно, что он организовал убийства других лидеров моджахедов, чтобы укрепить свою власть, и никогда напрямую не участвовал в конфронтации с советскими оккупантами. Похоже, это не беспокоило янки. Возможно, в конечном итоге им нужен был фундаменталистский режим в Кабуле, чтобы дестабилизировать коммунистов на севере. Кто знает? Американцы, вечно играющие в Бога, никогда не упрощают ситуацию. И, конечно же, эти поддерживаемые США фундаменталисты с тех пор процветали, расправившись с Саадом в 81-м и взорвав американские…

Морские пехотинцы в Ливане. Когда дело дошло до войны в Персидском заливе, Хекматияр был одним из первых публичных деятелей, осудивших вмешательство Америки в дела Кувейта. Прекрасный способ отплатить за услугу, не правда ли?

«Извините», — сказал Бен, слизывая с пальцев прилипшие к ним орешки. «Какое отношение всё это имеет к Костову?»

«Я как раз к этому и клоню, старина», — отреагировал Маккрири, словно Бен проявлял нетерпение. «Я пытаюсь обрисовать картину вопиющей американской некомпетентности, которая подпитывает ситуацию с Мишей».

«Так Миша действительно существовал?»

«О, конечно. Он должен был существовать. Форкс». Маккрири почесал затылок. «В какой-то момент ваш отец помог создать организацию под названием «Афганская помощь», которая номинально занималась медицинскими и сельскохозяйственными проектами для беженцев. Однако она также оказывала поддержку Ахмеду Шаху Масуду, гораздо более чувствительной и умеренной женщине-лидеру, которая позже возглавила Северный альянс. Вы, возможно, помните, что он был убит непосредственно перед одиннадцатым сентября».

«Да, я помню, что читал об этом».

«Ну, он был еще одним любимцем Тэтчер».

'Я понимаю.'

Но затем тишина. Бен ожидал, что Маккрири продолжит свой небольшой урок истории, обратив его к Мише, но монолог, похоже, оборвался. Возможно, сдержанный шпион, говоривший так неискренне на похоронах отца, был просто запрограммирован никогда не разглашать полезную информацию.

«Это все?»

«Что это?»

«А как же Миша? Мой отец его завербовал или нет?»

Маккрири рассмеялся так сильно, что Бен, наверное, потерял самообладание.

«Что смешного, Джок?» — сказал он. Обращение по имени показалось ему странно дерзким, несмотря на то, что они провели большую часть дня вместе.

«Ну, я просто не могу говорить об этом подробно. Это всё ещё держится в тайне. Вы понимаете…»

«Нет, я не совсем понимаю. Простите за такие слова, но именно это и произошло в крематории. Перед прихожанами повисло несколько морковок, а потом вы отступили. У МИ-6 есть доступ к кладезу воспоминаний, которые по какой-то причине должны оставаться в тайне, потому что так постановило государство. Да, я уважаю это, Джок, правда уважаю, но мне нужно узнать о Костове. Мне нужно знать, говорит ли Боун правду. Пока что всё, что вы мне дали, — это сжатая история привязанности миссис Тэтчер к паре мужчин, чьи имена я не могу выговорить».

Маккрири ласково пожал плечами, что, по-видимому, означало согласие.

«Простите меня, — сказал он. — Вы абсолютно правы. Старые привычки неумолимы. И если на похоронах я казался уклончивым, то лишь потому, что рядом со мной были один-два человека, которые не одобрили бы „Ловца шпионов“ с кафедры». Маккрири рассмеялся собственной шутке. «Если вы хотите узнать о Мише и Дмитрии Костове, я могу вам рассказать, но только с железной гарантией, что любая раскрытая информация не выйдет за пределы этого стола».

«Конечно, Джок…»

«Это значит, что даже Марк, — Маккрири выглядел очень настойчивым. — И Элис, конечно. Особенно Элис, если говорить точнее, учитывая её профессию».

«Я могу это гарантировать».

Маккрири огляделся, словно желая убедиться, что любой дальнейший разговор будет заглушён шумом паба.

«Мы можем обсудить это здесь?» — спросил Бен.

«Думаю, да». Я наклонился вперёд. «Миша Костов был источником информации для американцев. Агентом ЦРУ». Маккрири говорил шепотом, словно фальшивый актёр. «История, рассказанная Робертом Боуном, точна в том, что касается

Текущие отношения между западной разведкой и военнослужащим советских вооруженных сил. Но я бы рекомендовал вам вместо имени вашего отца называть его кузена, личность которого, боюсь, я не вправе разглашать. Достаточно сказать, что он был близким другом мистера Боуна. Его наставником, так сказать.

Маккрири пошатнулся вперёд и нахмурился. Казалось, его беспокоила нога.

«Отец Миши, Дмитрий, действительно был агентом КГБ, среди псевдонимов которого были Владимир Калугин и — думаю, я прав — Леонид Судоплатов.

Однако он не был сотрудником Департамента V и, конечно же, никогда не выполнял никаких исполнительных действий, одобренных Кремлём. Это полная чушь.

«Еще один важный факт, который следует иметь в виду в отношении Дмитрия Костова, — он умер в 1997 году».

Бен выкурил, должно быть, уже пятнадцатую сигарету за сегодня, когда нижняя часть его рта как будто отвалилась, и перед его лицом вырвалось широкое облако невдыхаемого дыма.

«Костов мертв?»

«Форкс. Как и Миша, хотя и при более жестоких обстоятельствах. Как и утверждает Боун, его застрелили в Самарканде по решению военного трибунала где-то в конце 1980-х».

«Значит, мой отец никогда не имел с ним ничего общего?»

«Абсолютно ничего. Янки его потеряли. Он был их приспешником». Маккрири взял письмо со стола. «Что делает предположение Боуна о том, что Миша был Кристоферу как сын, особенно неприятным в данных обстоятельствах».

«Да, я мог бы обойтись и без этого», — признался Бен, доедая чипсы.

«Я уверен, что вы сможете».

«Так кто же убил моего отца?»

Это был единственный оставшийся вопрос.

Маккрири помолчал. «Между нами – и я ещё раз прошу, чтобы это осталось в тайне – Управление очень тесно сотрудничает со Скотланд-Ярдом, чтобы разобраться в этом вопросе. Сейчас мы рассматриваем одно или два нарушения, связанных с отношениями вашего отца со швейцарским банком».

Бен покачал головой. «Что это значит?»

Маккрири побрел вперед, и его, казалось, беспокоила нога.

«Незадолго до смерти Кристофер выполнял какую-то работу для Дивисара от имени частного банка в Лозанне. Возможно, здесь есть связь».

«Мы также изучаем серию телефонных звонков, которые он сделал Тимоти Ландеру на Каймановых островах».

«Этого имени я раньше не слышал. Почему полиция нам об этом не рассказала?»

«Как я уже говорил, эта часть расследования все еще держится в тайне».

«То есть вы утверждаете, что почти все в письме Боуна — выдумка, чтобы отвлечь внимание от того факта, что ЦРУ потеряло агента в Афганистане почти двадцать лет назад?»

Маккрири стер воображаемую пылинку с поверхности стола и сказал: «В общем и целом, да».

Бен в последний раз взял письмо и начал его просматривать, выбирая факты.

«Значит, это чушь, что папа двадцать лет проработал в британской разведке?»

'Семнадцать.'

«И он никогда не был в Берлине?»

«Нет, он был в Берлине, но заявил о своём присутствии, и всего полтора года. Это было сразу после того, как он расстался с вашей матерью в середине 1970-х».

Бен пролистал еще три страницы, пока не нашел то, что искал.

«А что насчет этого?» Он ткнул в письмо кончиком большого пальца.

«Был ли он когда-либо назначен в Китай?»

«Никогда там не был». Маккрири допил виски. «И Боун тоже не убрал Казинса в 92-м. Его выгнали после инцидента с Костовым, он пристрастился к выпивке и стал учителем. Гуманитарных наук, если не ошибаюсь. Вот это ирония». Забрав письмо у Бена, он добавил:

«Просто посмотрите, как он формулирует некоторые вещи, чтобы замаскировать свою вину. Это же просто дилетантство. Вот, на третьей странице», — цитирует МакКрири текст. « Конечно, я никогда не встречался с Мишей, но я знаю, что он был славным парнем ».

Разве ты не понимаешь, Бен? Это наглая ложь. Вот это мужская наглость !

И что он говорит потом? Что он допрашивал советского солдата независимо от Кристофера и Миши? Полная чушь. Советским солдатом был Миша. «А как ещё, по-вашему, Боун знает так много о советских вооружённых силах?»

«Ладно, ладно», — быстро сказал Бен. Он почувствовал необходимость добавить: «Дело не в том, что я тебе не верю. Я просто хочу докопаться до истины и выяснить, кто убил папу».

Вот и всё. Всё остальное не имеет значения…

«…и я могу это понять».

«Но Боун не садист. Он не держит на меня зла. Зачем оттаскивать меня в сторону на похоронах, а потом писать шесть страниц ерунды про Костова и МИ-6? Зачем вообще меня в это впутывать?»

«Элис», — мгновенно ответил МакКрири.

«Элис?»

«Подумайте об этом. Она работает в крупной газете. Боун надеется, что она передаст эту историю в редакцию и опозорит британцев».

«Но она бы никогда этого не сделала». Это заявление было неубедительным.

«Боб же не знает, правда? Речь идёт не о добродушном человеке. Боун и Мастерсон — одни из самых отвратительных личностей, с которыми мне когда-либо не посчастливилось столкнуться за более чем тридцать лет работы в разведке».

Бен ухватился за эту ошибку.

«Мастерсон — наставник? — спросил он. — Тот, кто на самом деле завербовал Мишу?»

«О боже». На лице Маккрири отразилось смущение. Я коснулся его рта рукой. «Мне не следовало называть его имя. Это была ошибка. Прошу прощения».

«Не волнуйся, Джок. Я никому не расскажу».

«Хорошо. Хорошо. Ну, слушай, мне нужно успеть на поезд обратно в Гилфорд».

Маккрири стоял, прихватив палку. «А пока, если бы я мог просто подержать письмо и внимательнее рассмотреть его, это было бы очень полезно».

Мы уже потеряли одного, и вы можете себе представить, как нам не хочется, чтобы такая вещь валялась где-нибудь поблизости...'

Бен колебался. Отказаться было бы странно. Он мысленно запомнил псевдонимы Костова для связи Элис в таможенно-акцизном управлении и сказал: «Конечно. Пожалуйста».

Маккрири выглядел довольным. Он спрятал письмо в карман, сказав: «Второе обязательно найдётся».

«Конечно, это так».

«И, послушайте, мне не нужно повторять вам снова, что чем меньше людей об этом знают, тем лучше».

«Я понимаю это».

Бен тоже вскочил на ноги, наблюдая, как Маккрири натягивает ветровку через голову. У него возникло внезапное, но неопровержимое ощущение, что его кто-то обнимает.

Настроение их разговора заметно изменилось.

«Вы разговаривали с Боуном после того, как получили его?» — спросил Маккрири.

«Нет», — сказал Бен, следуя за ним по пути к двери. «Он не оставил номер телефона. Только адрес почтового ящика в Нью-Гэмпшире».