«Ничто тебя не трогает . Ничто не заставляет тебя чувствовать ».

Марк с ним сражался. Он был выше Бена, не сильнее, но имел преимущество в росте и возрасте.

«Господи Иисусе. Ты же знаешь, в чём проблема с художниками, да? У них слишком много времени на мысли. Вы сами навлекаете на себя несчастье, сами в нём погрязаете. А потом женитесь на девушке вроде Элис, чтобы оправдать своё хандру».

Вы друг друга поддерживаете. Это жалко. Ты хочешь жить дальше, брат. Я думал, ты увидел свет той ночью у паба, но понял, что ошибался. Бенджамин не меняет свою натуру так быстро, никогда не менял. Он слишком жалеет себя. Почему бы тебе не попробовать немного повзрослеть? То, что я не выставляю свои чувства напоказ, не значит, что я ничего не чувствую .

«Что вы имели в виду, говоря об Элис?» «Что вы имели в виду?»

Но Марк отступил к двери с пустыми руками и собирался уходить.

Вскоре Бен будет обвинять его в том, что он организовал неудавшуюся встречу с Кином, в том, что он заставил его предать мать, в любой мелкой обиде или предубеждении, которые терзали его последние три недели. Именно этого он и боялся: Бен терзает свою совесть скрытым опытом.

Лучше просто уехать и не видеть его некоторое время.

«Я пойду», — сказал он. «Я не собираюсь стоять здесь и терпеть. Закройся, когда будешь уходить, запри дверь. В следующий раз, когда увидимся, ты, может быть, составишь нам компанию. А пока постарайся не утащить нас за собой».

OceanofPDF.com

22

«Почему бы мне не ввести тебя в курс дела, Йерм, и не прояснить некоторые вещи?»

Маклин шёл на восток по Лонгакру вместе с Владимиром Тамаровым. Он был как минимум на 15 сантиметров ниже русского, и они двигались быстро, подгоняемые холодным вечерним ветром.

«В Великобритании бизнес в сфере ночных клубов оценивается в два миллиарда фунтов в год».

Хочешь, чтобы я повторил? Два миллиарда фунтов в год, приятель. Оборот в годовом исчислении вырос на семь с половиной процентов. Хочешь знать, почему? Дело не в клубах, Йерм, и не в твоих игроках у дверей. Дело в диверсификации .

Моё самое любимое слово в английском языке. Одежда, аксессуары, книги, журналы, радиостанции, сборники компакт-дисков. Даже футболки, ради всего святого.

Тамаров согласился. Он подумывал вернуться в гостиницу.

«Мерчандайзинг, вот в чём суть. Семьдесят процентов прибыли мы получаем от продажи фирменных товаров. Клубы — лишь малая часть, и, по моему скромному мнению, их становится всё меньше. Если хочешь, скажу тебе ещё одно чудесное английское слово. Спонсорство . Примерно половина всех восемнадцати-двадцатипятилетних в этой стране ходят по клубам в пятницу или субботу вечером. Миллионы, приятель. У них есть свободные средства, они следят за модой, и они хотят напиться…»

«Прошу прощения, — сказал Тамаров. — Это слово, пожалуйста…?»

«Пьяный, приятель. Ну, знаешь, пьяный».

«Хорошо», — ответил он, даже не потрудившись улыбнуться.

«Итак, у вас есть крупные корпорации, операторы мобильной связи, бренды одежды, пивоварни, и всё, о чём они мечтают, — это выйти на этот рынок. Они хотят достучаться до детей и наладить с ними контакт. Как же им это сделать?»

«Спонсорство», — произнёс Тамаров, словно студент на уроке иностранного языка. Если его и раздражало покровительственное отношение высокомерного английского юриста на четыре года младше, то ровный тон русского ничего не выдавал. Со временем, возможно, придётся напомнить Маклину, кто здесь главный, применить физическое или психологическое давление, но пока он не стал его отвлекать. Из кармана пальто он достал пару коричневых кожаных перчаток и надел их.

«Именно так». Маклин вёл его по Боу-стрит. «Эти компании платят за определённые вечера в клубе. Они развешивают баннеры на территории. Не то чтобы это умаляло наш бренд, зато это даёт то, чего жаждет каждая скучная первоклассная компания. Ты получил свой новейший цифровой WAP-факс-модем, ноутбук для приготовления эспрессо, связанный с таким брендом, как Libra, и это даёт тебе нечто бесценное. Это даёт тебе доверие . Я не слишком тороплюсь, приятель?»

Лицо Тамарова оставалось, что вполне уместно, бесстрастным. Он лишь покачал головой и сказал: «Нет, нет», — и его дыхание заклубилось в воздухе.

«Хорошо», — сказал Маклин. И затем его телефонный диапазон.

В двухстах метрах позади них Майкл Денби, молодой агент МИ-5

Художник по уличному трэйлингу из команды Кукушкина увидел, как Маклин остановился у входа в Королевский оперный театр. Он тут же остановился и повернулся к витрине ближайшего магазина. Денби, вызванный в последнюю минуту на замену коллеге, муж которой «заболел», забыл взять с собой шапку и перчатки для защиты от холода.

Мобильное наблюдение было той частью работы, которая мне меньше всего нравилась. Тэплоу выбрал его, он знал это, именно потому, что он был таким обычным – не слишком высоким и не слишком низким, не слишком толстым и не слишком худым – и поэтому его было сложнее заметить бдительной цели. Он позвенел монетами в кармане и подумал о доме, когда две девочки-подростки остановились рядом с ним и заглянули в окно.

«Вот они», — сказал один из них, указывая на пару туфель. «Красивые, правда?»

«Немного терпковато», — ответила ее подруга.

Денби взглянул вниз по улице. Маклин и русский снова двинулись на юг, на Веллингтон-стрит, в сторону Стрэнда.

«Так ты уже принял решение?» — говорил Маклин в трубку, и в его голосе слышалось разочарование.

«Боюсь, что так, приятель». Марк чувствовал себя виноватым, что подвёл друга. Но ссора с Беном вынудила его: он просто хотел пойти домой и хорошенько выспаться. «Мне нужно многое уладить в квартире», — солгал он. «А потом полиция потребует окончательную опись. У меня просто нет времени спускаться».

«Ладно. Ладно», — сказал Маклин и захлопнул крышку, не попрощавшись. «Плохие новости, Йерм», — повернулся он к Тамарову. «Останемся только ты и я, приятель. Кено пришлось отменить».

«Это неважно, — сказал ему Тамаров после минутного раздумья. — Это вообще неважно. На самом деле, так даже лучше. Я

«Нам нужно обсудить важные дела, а потом я хотел бы пойти домой».

OceanofPDF.com

23

Стивен Тэплоу оказался в тупике. Почти полгода он полагал, что расследование деятельности «Либры» принесёт ему известность в Службе. Тайные мечты о повышении поднимали его с постели каждое утро; они провожали его до станции и утешали в метро. Он жаждал искреннего одобрения коллег, их восхищенных улыбок и шёпота поздравлений. Но он чувствовал, что вся его карьера застопорилась на бесплодных поисках заговора между «Либрой» и Кукушкиным. Шесть месяцев слежки принесли – что? Тысячу часов телефонных прослушиваний и подслушанных разговоров, которые не выявили ничего, кроме предсказуемой решимости «Либры» добиться успеха в московской операции. Центр правительственной связи (GCHQ) перехватил факсы и электронную почту – письма агентам по недвижимости, налоговым юристам, кадровым агентствам – которые были, как правило, рутинными, просто логистической кучей документов и контрактов, которые обрушились бы на любую компанию, открывающую бизнес в постсоветской России. Помимо периодических полицейских отчетов из Москвы о деятельности известных сотрудников Кукушкина, у них были наблюдатели, отслеживавшие встречи Либры в Лондоне – последнюю из них между Маклином и Тамаровым Майкл Денби подал двумя днями ранее, вместе с приложением к заявлению на девяносто пять фунтов стерлингов за «расходы», накопленные в стрип-клубе в Финчли – ни одна из которых не выявила ничего, что можно было бы прекратить как ненормальное или подозрительное. Тэплоу всегда придерживался базовой, оптимистичной веры в то, что тотальное наблюдение в конечном итоге принесет плоды. Но что же раскрыл Пол Куинн? Странную попытку Маклина воспользоваться лазейкой в британском налоговом законодательстве и трёх россиян, работающих в баре на территории лондонского клуба без надлежащих документов о трудоустройстве. Скромные уловки компаний по всему миру, мелкие способы обойти закон. Тэплоу и Куинну нужно было что-то конкретное, что-то, с помощью чего можно было бы проникнуть в ячейку российской организованной преступности в Соединённом Королевстве. Именно в этом и заключалась цель изучения связи с Libra — как перевалочного пункта для решения гораздо более масштабной проблемы.

И все же Тэплоу все больше ощущал, что упустил свой шанс.

Со своего стола – аккуратного и аккуратного, он ничем не выдал нарастающего хаоса операции – он достал первоначальный полицейский отчёт об убийстве Кристофера Кина. Никаких улик, никаких зацепок, никаких теорий. Ещё один

Тупик. Только слепая паника в «Темз-хаус» из-за убийства агента и угрозы свернуть всю операцию. Тэплоу, в свою защиту, указал, что Кина не пытали, чтобы получить информацию; и это не было типичным убийством гангстеров, как это делал убийца на мотоцикле, к которому прибегал Виктор Кукушкин в Москве. Нет, в отчаянной попытке сохранить контроль над операцией он утверждал, что смерть Кина была случайностью, случайностью в череде неудач. Не нужно было слишком остро реагировать, не нужно было отвлекать его команду от дела. Просто дайте время, и они распутают тайну. Просто дайте время, и они поймают Кукушкина.

Его мольбы, по крайней мере, выиграли немного времени. Тэплоу, по сути, получил последнее предупреждение: если в течение нескольких недель не будет результатов, он снова окажется на счете Real IRA. Он был убеждён, что между стрельбой и работой Кина на Divisar существует связь, но доказать это было невозможно. Расследование показало, что за несколько недель до смерти Кин помогал частному банку в Лозанне с клиентами из преступного мира Санкт-Петербурга. Возможно, здесь была связь. Но как это установить? С чего начать?

В дверь его кабинета, расположенного тремя этажами выше в северо-западном углу Темз-хауса, постучали.

«Чай, босс», — сказал Иэн Бойл, ставя кружку на стол. Галстук у него был спущен наполовину, а воротник рубашки потёрт.

«Просто оставьте его там».

«Вы в порядке, босс? Выглядите немного измотанным».

Тэплоу проигнорировал вопрос и подергиванием усов показал, что считает его неуместным.

«Принеси мне досье на Марка Кина, ладно?»

«Конечно», — ответил Иэн и отступил к двери.

В ходе операции царило ощущение осады, неминуемо возникло ощущение, что дело вот-вот сорвётся. В команде начало распространяться нечто, близкое к панике, подогреваемое неспособностью Тэплоу перенаправить расследование. Снова напоминало Ирландию: босс выглядел подавленным и расстроенным, его амбиции наталкивались на стену компромиссов и невезения.

Иэн вернулся с папкой через пять минут, отложил её и молча ушёл. Тэплоу тяжело вздохнул, когда дверь с грохотом захлопнулась, и тут же начал просматривать материалы: фотографии, распечатки электронных писем, квитанции об оплате кредитными картами, журналы телефонных разговоров, отчёты видеонаблюдения. По всей вероятности, это было досье на невиновного человека, как и настаивал отец Марка.

Эта идея, по общему признанию, подсказана Куинном и вертелась у него в голове уже три-четыре дня. Последний шанс. Единственный человек, близкий к центру, имеющий доступ к достоверной информации и способный раскрыть правду о Маклине и Роте.

Я взяла телефон и позвонила Марку напрямую в офис. Секретарша в Libra Soho ответила после первого гудка голосом, похожим на рекламный ролик. Она произнесла на одном дыхании: «Доброе утро, Libra International! Чем я могу вам помочь?»

«Марк Кин, пожалуйста».

Казалось, это был последний бросок игральной кости. Установить связь с источником информации изнутри.

Не отец, который всегда мог играть лишь второстепенную роль, а сын.

«Кто, как мне сказать, звонит?»

«Меня зовут Боб Рэндалл».

«Просто соединяю вас сейчас».

Последовала двухсекундная задержка, а затем: «Привет. Марк Кин».

Он узнал этот голос, как старого друга, уличные согласные, замедленные гласные.

«Мистер Кин. Здравствуйте. Меня зовут Боб Рэндалл. Я работаю в BT. Передовые телекоммуникации».

«Кто-то забыл оплатить наш счет?»

Тэплоу почувствовал, что ему следует рассмеяться, и рассмеялся.

«Напротив, мистер Кин, наоборот. Вовсе нет. У меня к вам есть деловое предложение. Небольшое предприятие, которое, думаю, может заинтересовать Libra. Насколько я понимаю, вы исполнительный директор компании. Что вы думаете насчёт обеда на следующей неделе?»

OceanofPDF.com

24

Себастьян Рот жил один во дворце человека, добившегося всего сам. Его дом в Пимлико, оцененный в 2,4 миллиона фунтов стерлингов, фактически представлял собой два дома, соединенных вместе, с лестницами на противоположных концах здания, словно отражениями друг друга. Он купил оба дома в полуразрушенном состоянии, и их перестройка, включая строительство 12-метрового бассейна в подвале, заняла восемнадцать месяцев. В течение этого времени Рот жил в номере-люкс отеля «Лейнсборо», когда не путешествовал за границу.

Он не желал делить свою жизнь с женщиной, и всё же жаждал отвлекающего удовольствия от романа, чего-то, что отвлекало бы его от неумолимого потока и давления работы. С юности Рот строил свою жизнь как череду препятствий, которые нужно было преодолеть: выиграть награду, заработать первый миллион, купить компанию конкурента. Моральные или социальные последствия его поведения редко его беспокоили. Он просто не учитывал при принятии решений возможные последствия для окружающих. Его безразличие было почти социопатическим. Он делал то, что хотел, и ни в чём себе не отказывал. Человек в таком положении, наделённый двойным благословением – личным богатством и неиссякаемым коварством, – может начать чувствовать себя неприкасаемым, словно ему ничто не грозит. Если Рот был тщеславен, он этого не осознавал; если он был жесток или лжив, ему было всё равно. Вся его жизнь была направлена исключительно на достижение собственного удовольствия.