Обычаи, описанные в книге, распространявшейся по всей стране. Эта демонстрация переросла в беспорядки, мистер Ричардс, в беспорядки, в ходе которых была атакована штаб-квартира Коммунистической партии в столице, и более двухсот полицейских получили ранения. Теперь мы оглядываемся назад и считаем это ошибкой, поскольку это подтвердило худшие опасения Пекина относительно сепаратистского движения». Джо отметил здесь местоимение «мы», подразумевающее непосредственное участие Ван. «После распада Советского Союза, когда исламские приграничные государства начали вновь утверждать свою власть после многих лет коммунистического угнетения, китайское правительство вернулось к своей жёсткой позиции по Синьцзяну. Ислам снова стал рассматриваться как угроза Республике. Мечети, которые были недавно восстановлены, были разрушены. Тех, кто посещал учебные собрания, чтобы больше узнать о Коране, арестовывали и бросали в тюрьмы. Арабский язык снова был запрещён. Дело приняло настолько серьёзный оборот, что один из моих студентов, Ясин, рассказал мне, что его отца, работавшего в государственном учреждении в Карамае, предупредили, что он потеряет работу, если будет посещать ежедневные молитвы. Во время Рамадана полиция фактически шпионила за некоторыми представителями уйгурской общины, чтобы не допустить их к соблюдению поста. Можете ли вы представить себе такое унижение? Как бы себя чувствовали добропорядочные граждане Айовы или Ливерпуля, если бы им запретили исповедовать свою веру? В некоторых районах женщин наказывали за ношение платков. Даже правоверных мусульман, отказывавшихся от алкоголя в знак соблюдения священного обычая, чиновники Коммунистической партии заставляли пить маотай . Такова реальность Китая последнего десятилетия, мистер Ричардс. Такова реальность страны, которой вы скоро передадите свой драгоценный Гонконг.

«И какова была твоя роль в этот период?» Джо всё ещё пытался выполнять свою работу, всё ещё пытался выведать секрет.

«Вы знаете, что такое мэшрэп ?» — спросил Ван, по-видимому, уклоняясь от ответа. Джо ответил, что не знает. « Мэшрэп — это традиционная форма встреч молодёжи в Синьцзяне. Эти молодёжные группы существуют с позитивными целями. Возрождать исламские традиции, давать молодым людям возможность читать стихи, петь и так далее. На Западе их можно было бы представить как сообщество или социальный проект, где открыто обсуждаются проблемы алкоголизма и наркомании среди населения с целью улучшения жизни и условий жизни всех молодых мусульман по всему миру».

региона. Первый из таких мэшрэпов был возрожден в городе Кульджа в Илийском уезде, известном ханьцам как Инин. Через несколько лет их уже было десятки по всему Синьцзяну, возможно, около четырёхсот, и все они были созданы со строгого согласия провинциального правительства. Что в этом плохого? Молодые уйгуры пытаются решить свои проблемы и одновременно возродить свои традиции разумным образом.

«Но власти приняли жесткие меры?»

«Абсолютно». На лбу Вана выступили капельки пота, блестевшие в тусклом свете комнаты. В 1995 году было объявлено, что мэшрепы – это прикрытие для радикальных сепаратистов, стремящихся подорвать Родину. Их необходимо закрыть, а их лидеров арестовать. Таково параноидальное состояние нашего правительства в Пекине, которое не может спать в своих постелях из-за страха восстания, из-за страха перед Восточным Туркестаном. Четверо студентов из мэшрепа в Кашгаре были впоследствии арестованы в том же году за то, что якобы обсуждали политические вопросы и вопросы прав человека на пикнике в честь дня рождения. Пикник ... У Пекина есть информаторы во всех слоях китайского общества, и они ошибочно доверились одному из своих друзей, который на них донес. Этих молодых людей затем обвинили в контрреволюции и приговорили к пятнадцати годам тюрьмы. Когда один из них подал апелляцию в Высший народный суд, судья фактически ужесточил ему приговор , обвинив его в трате времени суда. Это ситуация, которую узнал бы даже Кафка, не так ли?

Джо остался неподвижен.

Все эти многочисленные проблемы обострились за последние два года. Уйгурский народ устал от расовых оскорблений, от дискриминации со стороны государства, от необходимости отправлять своих детей в школы, где им приходилось писать, сидя на полу, из-за нехватки парт и стульев.

Безработица среди уйгуров в Синьцзяне настолько высока, что сыновья и дочери гордых мусульман вынуждены идти на преступления, даже заниматься проституцией, чтобы прокормить свои семьи. Конечно, это только портит их имидж в глазах ханьских мужчин, которые используют этих женщин для секса, а затем выбрасывают их, как старые кости». Джо заметил, что голос Вана постепенно становится громче, его риторика становится…

Энергичность политика. «Позвольте мне теперь рассказать вам, что когда тысячи уйгуров собрались в Инине в феврале этого года на мирный протест, требуя улучшения рабочих мест и условий труда, их расстреляла вооружённая полиция».

Джо рванулся вперёд. «Застрелен? Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду то, что говорю». Ван выглядел рассерженным, словно Джо усомнился в его честности. «Я имею в виду, что полиция избивала их палками, применяла слезоточивый газ, нападала на них с собаками. У тех, у кого были камеры или записывающее оборудование, которые пытались заснять происходящее, всё это конфисковывалось».

И когда люди увидели, что происходит, вспыхнул бунт».

«И вот тогда началась стрельба? Это было в Инине два месяца назад?» Наконец Джо увидел товар — ещё один Тяньаньмэнь, который, похоже, пропустили все его коллеги-ветераны.

«Это верно. По нашим оценкам, погибло четыреста человек, ещё тысячи были арестованы. Тюрьмы были настолько переполнены, что заключённых вывезли на спортивный стадион на окраине города, где им пришлось несколько дней жить без крыши над головой в снегу. Полиция поливала их из водомётов, чтобы усугубить их положение. Некоторые из них замёрзли. Многие лишились рук и пальцев из-за обморожения».

«Об этом ничего не сообщалось на Западе», – сказал Джо, и это утверждение, по его мнению, было правдой. Неужели все они были настолько поглощены передачей власти, демократическими реформами Паттена, что проигнорировали массовую резню в Китае? Он, практически впервые за свою карьеру, стал свидетелем оперативных ограничений западной разведки. Со всеми своими деньгами, всеми ресурсами и ноу-хау, СИС и ЦРУ были ошеломлены резней в Китае. Джо подумал, что ему следует что-то записать, чтобы создать у Ванга впечатление, пусть и ложное, что в конспиративной квартире не было аудиозаписи. Но профессор был в поту от продолжающегося откровения, по-видимому, мало обращая внимания на поведение Джо.

«Был введён комендантский час», — сказал он. «Вы, должно быть, уже знали об этом. Все аэропорты и железнодорожные станции в Синьцзяне были закрыты на несколько недель. Всё

Иностранных журналистов выслали из региона. Вся территория была оцеплена. Так поступают в Китае, когда возникают проблемы. Никто не входит, никто не выходит. После беспорядков в Инине были проведены повальные обыски и арестовано ещё пять тысяч человек . тысяч . И в конце концов тридцать пять так называемых главарей были приговорены к смертной казни. Их отвезли на окраину города и просто застрелили в затылок». Ван сложил два пальца правой руки и вонзил их себе в основание шеи. Бац. «Конечно, эти тела так и не вернули семьям, точно так же, как родители и родственники тысяч уйгурских мужчин и женщин, незаконно заключенных в тюрьму по ложным обвинениям за последние несколько лет, понятия не имеют, где содержатся их близкие. А после казней, словно в насмешку над другими заключенными, чтобы устроить из них посмешище, других так называемых главарей провели по улицам Инина на массовом митинге по случаю вынесения приговора. Они были настолько одурманены наркотиками и физически изуродованы после недолгого тюремного заключения, что многие из них, оказавшись в открытых грузовиках, не могли стоять и даже общаться с толпой. Я видел это своими глазами, мистер Ричардс, потому что случайно оказался в Инине на конференции. Я видел, что их руки и ноги были связаны проволокой, когда они стояли на коленях в грузовиках. Многих заключённых заставили носить на шее плакаты, возвещающие об их преступлениях и грехах, словно в средневековье. Когда один из заключённых нашёл в себе силы и выкрикнул лозунг против Коммунистической партии, двое полицейских на глазах у толпы повалили его на землю и стали бить по голове. Я видел это своими глазами. — Голос Вана на мгновение стал яростным.

«Затем ему в рот заткнули кляп, чтобы он не мог продолжать кричать. Когда некоторые сторонники в толпе пожаловались на это, их тоже арестовали окружившие их сотрудники в штатском».

«И вы были среди этих людей?»

«Нет», — профессор выглядел измученным. «Впервые меня задержали после другого беспорядка, в 1995 году. Меня обвинили в обсуждении на занятиях беспорядков в Синьцзяне».

Один из моих студентов был шпионом и донес на меня. Я знаю, кто это был.

К счастью, я говорил очень мало. К счастью, мои действия так и не были должным образом раскрыты. В плену со мной обращались плохо, меня били и пинали, но это ничто по сравнению с другими. В конце концов, я же хань». Джо испытал

Странное, садистское желание увидеть шрамы на теле Вана и скрыть свой позор в сигарете. Он предложил одну Вану, но тот отказался. «У меня тоже есть влиятельные коллеги, которые смогли оплатить моё освобождение и восстановить моё доброе имя. Вскоре я вернулся к работе. Другим повезло меньше. Недавно одного врача из Хань арестовали за то, что он лечил раны предполагаемого сепаратиста после беспорядков в Кашгаре. Трое владельцев магазинов в Инине, обсуждавшие описанную мной демонстрацию с иностранным журналистом, были приговорены к пятнадцати годам лагерей. За один-единственный разговор. В Синьцзяне сейчас даже мысль о сепаратизме карается тюрьмой».

«Вы упомянули о втором бунте в Кашгаре», — сказал Джо и понял, что Ли или Садха ходят по кухне. Сколько они там уже? Он услышал, как наполнили кастрюлю водой, а затем закрылась дверь спальни, и тишина восстановилась.

«Господин Ричардс, в Китае постоянно происходят беспорядки. Вы ведь в курсе? О них просто не сообщают. Сегодня я хочу рассказать вам об интенсивности и частоте этих беспорядков в Синьцзяне. Народ готов к революции».

«И поэтому вы пришли?»

«Вот одна из причин, по которой я пришёл, да». В уголках глаз Вана появились морщинки. «Возможно, сотрудники губернатора Паттена заинтересуются политическими последствиями революции на северо-западе Китая, да?» Тон вопроса, казалось, намеренно насмехался над отрицанием Джо своей причастности к разведывательной работе. Ван взял предложенную ему сигарету и, нарушив молчание, прикурил её от пластиковой зажигалки Садхи. «Но, конечно, прежде всего я пришёл к губернатору Паттену из-за того, что произошло в тюрьмах».

«Что произошло в тюрьмах?»

Ван глубоко вздохнул. Он перешёл к заключительной части своего долгого наставления. «Двое мужчин были освобождены», — ответил он. «Они пришли ко мне, потому что я известен в подполье как надёжное убежище. Как только я увижу губернатора Паттена, я смогу рассказать об этом подробнее».

Джо понимал, что в рассказе Вана есть противоречия. Ранее он заявлял, что тот был политически нежелательным лицом, что его вместе с однокурсниками посадили в тюрьму за подстрекательство к революции, а затем лишили кафедры в университете. Но где доказательства? «Кто эти люди?» — спросил он.

Их зовут Ансари Турсун и Абдул Бари. Ансари арестовали за «чтение газеты», а Абдула — за ругань в адрес своего китайского начальника.

"Вот и все?"

"Вот и всё. И, как и другие, они не получили ни суда, ни хабеаса. corpus , без адвоката. Вместо этого их отправили в тюрьму Лукаогу в Урумчи судьей, который председательствовал на — как это называется по-английски? — суде-кенгуру. Перед побегом Ансари был заперт в камере с восемью другими мужчинами, Абдул с семью. Камера была так переполнена, что заключенным приходилось спать по очереди. Видите ли, всем не хватало места, чтобы лечь. Все мужчины рассказали Ансари, что охранники их избивали и пинали, так же, как меня два года назад. В какой-то момент Ансари отвели в то, что он считает подвалом тюрьмы. Его левую руку и левую ногу приковали наручниками к перекладине в комнате одиночного заключения. Его оставили висеть так более чем на двадцать четыре часа.

У него не было ни еды, ни воды. Помните, его преступление заключалось всего лишь в том, что он читал газету. Возможно, вы смотрите на меня и думаете, что это не так уж плохо, что подобные нарушения приемлемы. Возможно, ваше собственное правительство нарушает права человека и время от времени подвергает заключённых пыткам. Например, когда у них возникают проблемы с ирландцами.

Джо задумался, что заставило Вана стать более агрессивным. Неужели он не выглядел соответствующим образом расстроенным? «Позвольте мне заверить вас, — сказал он, — что британское правительство принимает все возможные меры...»

Профессор поднял руку, чтобы остановить его предсказуемое опровержение.

«Ладно, ладно», — сказал он. «Но позвольте мне заверить вас в том, что случилось с моими друзьями. Тогда вы сможете решить, соответствует ли обращение с заключёнными в Китае западным ценностям. Потому что Абдул Бари тоже был помещен в одиночную камеру, и ему удалили самый большой ноготь на правой ноге…

Пара плоскогубцев в руках охранника, который смеялся, делая это, он был настолько опьянен властью и унижением от того, что он делал, что нашел это смешным .

«Мне очень жаль», — сказал Джо.

«Позже мы узнали, что других заключённых атаковали собаки, прижигали электрическими дубинками». Сигарета Вана дрожала, пока он говорил. «У другого в пенис вставляли конский волос, то есть жёсткий, ломкий волос животного. И всё это время, знаете ли вы, мистер Ричардс, что им приходилось носить на головах? Металлические шлемы. Шлемы, закрывающие глаза».