И зачем? Чтобы дезориентировать? Чтобы угнетать? Нет. Позже Ансари узнал от другого заключённого, что был случай, когда одного из заключённых так жестоко пытали и так мучили боли, что он фактически бился головой о радиатор, пытаясь покончить с собой. Вот до чего они довели его. Вот до каких нарушений прав человека дошел так называемый реформистский, капиталистический Китай. Закончив защищать этих двух мужчин, я понял, что должен приехать в Гонконг.

Услышав это, я понял, что наше единственное спасение — в Англии».

Джо позволил себе помолчать, собираясь с мыслями. Было почти два часа ночи. Улицы за окном были тихими, он слышал лишь изредка лай соседской собаки и отдалённый вой полицейской сирены. В ходе интервью выплеснулось столько информации, что ему было трудно разобраться в ней. Джо знал, что его работа – освещать восстание в Инине, и масштабы сепаратистских настроений в Синьцзяне, безусловно, были ценной разведывательной информацией. Но он не мог собрать воедино роль Вана в этой борьбе и чувствовал, что в его истории есть пробелы. А как насчёт прав человека?

К стыду Джо, он был удивлён, насколько мало на него повлияли новости о пытках. Страдания этих заключённых были чем-то неясным, туманным, не вызывающим сочувствия. Только когда Ван рассказал о человеке, бьющемся головой о радиатор, он почувствовал хотя бы лёгкий трепет дискомфорта. Что с ним? Неужели он уже выработал иммунитет к человеческим страданиям? Неужели три года в SIS превратили его в машину? Как можно сидеть в

находиться в одной комнате с таким человеком, как Ван Кайсюань, и не плакать о состоянии его страны?

В дверь дважды внезапно позвонили. Джо заметил, что Ван не дрогнул. После короткой паузы звонок прозвенел снова, четыре раза. Условный сигнал. Ли или Ленан, или Уотерфилд, ждали снаружи. Ли вышел из спальни, протёр глаза, словно спал, и взял трубку домофона. Джо услышал, как он с натянутой раболепной интонацией сказал: «Да, мистер Лодж», и через минуту в дверь постучали. Джо оставил Ван в гостиной и вышел в коридор.

«Извините, что так долго». Кеннет Ленан был одет в белую рубашку, заправленную в строгие чёрные брюки, но без пиджака и галстука-бабочки.

В остальном мероприятие в «Стоункаттерс», похоже, не оставило на нём никаких видимых впечатлений. Он не был ни пьян, ни трезв, не был ни особенно расслаблен, ни особенно напряжён. Он был таким, каким всегда был Кеннет Ленан.

Нечитаемо. «Всё в порядке?»

«Всё хорошо. Я не ожидал тебя увидеть».

«Ты выглядишь усталым, Джо. Давай я тебе передохну. Может, дадим мистеру...»

Дайте Вану поспать несколько часов, а утром первым делом займитесь им».

Вставая и выходя в коридор, Джо осознал степень своего умственного и физического истощения. Не задумываясь, он сказал Ленану, что да, был бы рад поспать несколько часов.

Пройдя за ним в спальню, он добавил, что Изабелла, возможно, недоумевает, почему ему потребовалось больше пяти часов, чтобы решить простую бумажную проблему в «Хеппнере», и что было бы разумно вернуться домой, чтобы сохранить прикрытие. Эта деталь, казалось, решила всё.

«Хотите, я повторю вам то, что было сказано?» — спросил Джо, поднимая куртку на выходе.

«Утром», — ответила Ленан. «Иди домой, поспи несколько часов и возвращайся около восьми. Тогда мы всё и обсудим».

Джо оставалось только попрощаться с Ваном. Вернувшись в гостиную, он объяснил, что второй чиновник из резиденции правительства, господин…

Лодж останется в квартире на ночь, и Ван сможет отдохнуть до утра. Интервью завершено. Они увидятся снова через несколько часов.

«Спасибо, что выслушали», — сказал Ван, вставая и пожимая руку Джо.

Прошло еще восемь лет, прежде чем эти двое мужчин встретились снова.

12

Хорошая прогулка была испорчена

Тремя месяцами ранее, чуть более чем в 8000 милях отсюда, на залитом солнцем поле для гольфа в Вирджинии, бывший помощник министра обороны США Уильям «Билл» Марстон стоял над своим Titleist Pro V1 и произносил любимую мантру гольфиста.

«Мяч — мой друг», — прошептал он. «Мяч — мой друг». Покачивая своими откормленными бедрами и сжимая древко своей блестящей клюшки, Марстон представлял себе траекторию броска — точно так, как его учил делать профессионал из Тернберри, который брал с него больше 75 долларов в час во время летних каникул в Шотландии тремя годами ранее, — и искренне верил в глубине своей реакционной души, что попадет мячом на гриновку.

Он выровнял голову. Он занес клюшку. У него было преимущество в один удар. Пятый айрон просвистел в тёплом весеннем воздухе и ударил по «Титлисту» мощно и точно, но в этот раз, как и во многих других на протяжении его долгой, полной разочарований гольфной жизни, мяч не был другом Билла Марстона, он не грациозно парил к жёсткому красному флагу на вершине семнадцатой лунки; мяч был его врагом, яростно зацепившись за деревья на краю огромного поля для гольфа Raspberry Falls и закончив свои дни примерно в 120 метрах от него, замаскированный под землю и листья, откуда его уже никогда не вернут.

«К чёрту всё», — выплюнул Марстон, но сумел сохранить самообладание в присутствии своей личной помощницы, Салли-Энн Макнил, уроженки Миннесоты, которая по причинам, которые она так и не смогла толком объяснить, была вынуждена подрабатывать кэдди у своего босса. Салли-Энн, которой было двадцать восемь лет и которая окончила колледж, с некоторой опаской относилась к Уильяму «Биллу» Марстону.

Тем не менее, когда он вот так выходил из себя, она точно знала, что сказать.

«О, это так несправедливо , сэр». Босс уже говорил ей выбрать ему другой мяч и показывал своему противнику, что он был бы рад пропустить удар.

«Ты уверен, Билл?» — Заместитель директора ЦРУ Ричард Дженсон нанес свой удар по глубокому рафу на противоположной стороне фервея.

На нем были молескиновые кеды и он готовился атаковать зеленую зону.

«Ты уверен, что просто не хочешь признать поражение и поставить точку в матче на восемнадцать очков?»

«Уверена». Марстон ответил так тихо, что даже Салли-Энн с трудом разобрала, что к чему. Протягивая ему новый «Титлист» – его четвёртый в раунде – она отступила назад, встретилась взглядом с кэдди Дженсона, Джошем, которому было чуть за тридцать, загорелым и не сводившим с неё глаз, и вздрогнула, когда уроженец Лэнгли безупречно отправил мяч шестым айроном в центр грина.

«Отличный удар, Дик!» — крикнул Марстон, пробормотав себе под нос «Мудак», как только обернулся. Салли-Энн с трудом скрыла улыбку. Было чуть больше часа дня. Обед в клубе был заказан на двоих. Стоя над мячом, Марстон быстро взглянул на своего помощника, словно вид прекрасной женщины мог успокоить его в трудную минуту.

Затем он снова вытащил графитовый стержень и помолился о чуде для гольфа.

Это был худший из ударов. «Титлист» поднялся всего на три дюйма над землёй, прежде чем пролететь по отвесной линии по безупречному фервею Вирджинии около восьмидесяти метров и наконец, покачиваясь, остановился у края грина. Марстон понюхал воздух.

«Я всё ещё могу взять пятёрку», — пробормотал он. «Дик умеет трижды паттить», — лишь отблеск его яростного духа соперничества. Невозможно было стать одним из любимых сыновей Рейгана, не удалось стать председателем правления и директором корпорации «Macklinson», не удалось бы заседать в консультативном комитете Совета по оборонной политике, если бы ты ушёл, когда дела пошли плохо. Билл Марстон был победителем. Билл Марстон был бойцом. Билл Марстон уронил свою пятёрку на землю, чтобы Салли-Энн её подняла.

Он играл большую часть раунда в плохом настроении. В багажнике его бронированного «Мерседеса», запертом на замок и под присмотром бывшего шофера «Морских котиков» весом 115 кг, хранилась совершенно секретная копия доклада Специального комитета по национальной безопасности США и

Военные/коммерческие проблемы с Китайской Народной Республикой – теперь обычно называемые докладом Кокса. До недавнего времени доклад Кокса был секретным документом, и, строго говоря, Марстону не следовало даже близко приближаться к нему. Однако недовольный сотрудник Палаты представителей предположил одному из старших сотрудников Марстона, что тот мог бы получить черновик в обмен на должность руководителя компании Macklinson в Берлине с шестизначным окладом после уплаты налогов. Марстон согласился на сделку и провел большую часть предыдущего вечера за чтением доклада у себя дома в Джорджтауне. Процесс чтения довел его до такого состояния, что он потерял сон.

Вот отредактированные основные моменты, усвоенные за миской печально известного своей безвкусностью клэм-чаудера, приготовленного его женой:

Китайская Народная Республика (далее – КНР) похитила секретную информацию о разработке самого современного термоядерного оружия США. Эта кража ядерных секретов из наших национальных оружейных лабораторий позволила КНР спроектировать, разработать и успешно испытать современное стратегическое ядерное оружие раньше, чем это было бы возможно.

«Ублюдки», — пробормотал Марстон.

Похищенная информация включает в себя секретную информацию о семи американских термоядерных боеголовках, включая все в настоящее время развернутые термоядерные боеголовки в арсенале баллистических ракет США. Похищенная информация также включает в себя секретную информацию о конструкции усовершенствованного радиационного оружия (широко известного как «нейтронная бомба»), которое ни США, ни какая-либо другая страна ещё не развернули.

"Иисус."

Специальный комитет считает, что КНР воспользуется элементами украденной информации о конструкции термоядерного оружия следующего поколения. В настоящее время КНР реализует три программы мобильных межконтинентальных баллистических ракет (МБР), все из которых смогут нанести удар по территории США.

После радостных событий 1991 года, положивших конец холодной войне, Билл Марстон искал нового глобального врага. Наконец, он его нашёл.

Дженсон выиграл семнадцатую лунку, нерешительно запустив мяч с восьми футов, но Марстон сделал второй удар на восемнадцатую лунку, что фактически принесло победу в матче, поскольку его соперник не смог выбраться из бункера на фервее с третьей попытки. После этого, пока Джош объяснял Салли-Энн,

что он работает в офисе «примерно в сорока футах» от директора ЦРУ Джона Дойча и поинтересовался, не свободна ли она случайно для ужина, два старых друга приняли душ и встретились в баре, чтобы выпить перед ужином виски с содовой.

После вежливого обмена репликами с несколькими членами клуба они перешли к делу.

«Над чем вы работаете с Китаем?» — поинтересовался Марстон.

«Вы имеете в виду Кокса?» — Заместитель директора поначалу не хотел играть в игру Марстона. «Ты же знаешь, Билл, я не могу об этом говорить».

По мнению Марстона, это был просто стандартный блеф.

Еще один бокал «Хайленд Парк», хорошая бутылка калифорнийского Мерло за обедом, и Дженсон будет более расположен к разговору.

«А что, если я скажу, что слышал кое-что из уст в уста?»

«Какие вещи?»

«Одна из наших самых престижных компаний спутниковой связи предоставила китайцам столь необходимую техническую помощь в разработке ракетных двигателей, не получив необходимых лицензий от федерального правительства. Эта престижная компания спутниковой связи теперь столкнулась с многомиллионным штрафом за сотрудничество с врагом».

Это была единственная часть доклада Кокса, которая понравилась Марстону. Пока тысячи китайских шпионов почти два десятилетия занимались кражей американских ядерных секретов, компания Canyon Enterprises, один из главных конкурентов Маклинсона в сфере спутниковой связи, вступила в сговор с КНР по поводу секретных технологий. Разыграй они карты правильно, и Маклинсон выиграл бы от падения Canyon, прихватив себе предприятия в сфере обороны, электроники и системной интеграции стоимостью в миллиарды долларов.

«Эта история уже стала достоянием общественности, верно?» — сказал Дженсон. «Понимаю, почему она может вас заинтересовать».

Официант, проработавший в клубе почти семнадцать лет и чье имя Марстон так и не смог запомнить, подошел к двум мужчинам и проводил их в обеденный зал.

Они заказали коктейли из морепродуктов и жареные стейки «Портер Хаус», и разговор продолжился.

«А что, если я скажу вам, что слышал о масштабах китайского проникновения в наше ядерное братство?» — Дженсон просматривал винную карту. «А что, если бы я знал, что благодаря американским налоговым деньгам, американским научным достижениям и упорному труду американцев у Пекина теперь есть десятки полностью исправных, фактически американского производства, межконтинентальных баллистических ракет, нацеленных на Нью-Йорк, Вашингтон и Лос-Анджелес?»

«Ну, тогда я бы сказал, что ничего не изменилось. Я бы сказал, что у Билла Марстона по-прежнему отличные источники информации».

«Я зол , Дик», — прошипел Марстон в цветочную композицию в центре стола. У него были проблемы с сердцем, и ему приходилось быть осторожнее, когда он злился. «Эти ребята проникли в нашу деловую среду, в наши научные сообщества, в наши колледжи. Они продают американские военные технологии государствам-изгоям, режимам, враждебным Соединённым Штатам. Китай продал компоненты систем наведения и телеметрическое оборудование иранцам , ради всего святого. Они поставляют их сирийцам, Северной Корее, чёрт возьми, Каддафи. Вы вообще в курсе? Что сейчас происходит в Лэнгли? С тех пор, как пришла Клинтон, всё стало таким отвратительным » .

«Мы держим ситуацию под контролем», — заверил его Дженсон, хотя сам он в это верил далеко не так. Он хотел нанести удар по «гукам» так же сильно, как и Марстон, но руки у него были связаны. Он прибегнул к неубедительной фразе. «Конечно, мы стали жертвами весьма успешной кампании промышленного и политического шпионажа, но позвольте мне заверить вас, что Соединённые Штаты по-прежнему сохраняют подавляющее военное и торговое преимущество над Китайской Народной Республикой…»