«Адажио» всё ещё витало у него в голове. В чём же разница? Вопрос был лишь в том, чтобы найти мелодию Ансари Турсуна.

У кровати зазвонил телефон. Джо выключил звук телевизора и ответил.

«Джо? Это Том. Что ты делаешь на ужин?»

На прошлой неделе он трижды видел Тома Харпера. В других обстоятельствах это могло бы показаться излишним, но в Шанхае, где группы западных экспатов встречались иногда три-четыре вечера в неделю, это было вполне нормально. Альтернатива была безрадостной: сидеть дома и смотреть дешёвые пиратские DVD с последними голливудскими блокбастерами, за компанию с едой из Sherpa’s. Большинство интересных зарубежных радиостанций были запрещены китайской интернет-цензурой, а государственное телевидение состояло в основном из игровых шоу, военных парадов и исторических сериалов. Когда…

Джо жил в Гонконге, Малайзии и Сингапуре, экспаты тоже сбивались в банды, и жизнь там была такой излишествами, которые были бы немыслимы дома. Именно это больше всего раздражало его в возвращении в Лондон: по сравнению с этим его социальная жизнь казалась пресной и предсказуемой.

«У меня не было никаких планов», — ответил он.

Том объяснил, что полдюжины его друзей собираются в «Paradise Gardens», тайский ресторан на Фумин Лу. Джо был рад приглашению, и не только из-за оперативного преимущества, которое давало возможность быть замеченным в Шанхае. Он также начал ощущать ограничения, накладываемые жизнью в отеле. Его не тянуло к женщинам, но и не хотелось проводить каждую свободную минуту, думая о Майлзе и Изабелле. Хотя его профессия предполагала существование в состоянии, которое можно было бы назвать постоянным искусственным, Джо ничем не отличался от большинства людей в том, что ему требовалась отдушина – время от времени выходить в свет.

Они договорились встретиться в ресторане в девять. Джо спустился на лифте в бар на первом этаже, где выпил водку с тоником и кивнул группе – новоорлеанскому джазовому трио, которое играло в отеле последние две недели и знало Джо в лицо. Он купил пианисту колу («Я – АА», – написал он).

(о чём он рассказал во время их единственного разговора), солодовый виски для вокалиста и барабанщика, и подписал счёт за номер. Внизу стояла длинная очередь на такси, поэтому он прошёл квартал на восток по улице Нанкин Лу и остановил машину на улице.

К тому времени, как Джо пришёл в ресторан, друзья Тома – трое мужчин и две женщины – уже сидели за столиками. Он знал всех, кроме одной, эффектной женщины лет двадцати пяти, энергичной на вид и, возможно, малайзийки. Остальные – Рики, скаузер, управляющий фабрикой женского нижнего белья на окраине Шанхая; Майк, учитель физики в Американской школе в Пудуне; Джефф, бывший канадский юрист, теперь торговавший отбеливающими средствами для зубов в Китае; и Сандрин, старшая сотрудница французского происхождения в компании Estee Lauder – были знакомыми лицами. Все они были примерно одного возраста и уже несколько лет жили в Шанхае.

«Осторожно, сюда идет шпион», — крикнул Рики, когда Джо вошел.

«Ты сегодня очень красиво выглядишь, приятель».

«Это потому, что я надел один из твоих бюстгальтеров, Рики», — ответил Джо, и все рассмеялись. Он извинился за опоздание и сел на свободное место между Томом и малазийской девушкой, которая представилась как Меган. Её голос звучал уверенно и выдержанно, и Джо заподозрил, что она когда-то получила образование в Америке. Он потрогал её безымянный палец и увидел, что она не замужем.

«Ну как тебе Ритц-Карлтон?» — спросил Джефф. Джефф всегда спрашивал про Ритц-Карлтон.

«Дорого. Сегодня утром мне звонила директор по работе с клиентами моей компании и спрашивала, почему я отправил ей счёт на пятнадцать тысяч долларов».

«Пятнадцать тысяч долларов? Почему так много?»

«Потому что шпионы смотрят много порно», — сказал Рики.

Джо показали меню, из которого он заказал пиво и зелёное куриное карри. Его не смущали шутки Рики подобного рода: с одной стороны, они подкрепляли легенду о Ленноксе, что было полезно для того, чтобы слухи дошли до Майлза; с другой стороны, откровенная наглость Рики говорила о том, что он не слишком серьёзно относился к мысли о том, что Джо когда-то мог быть шпионом. Если бы он это сделал, то почти наверняка промолчал бы. Схватив салфетку и положив её на колени, Джо ощутил мимолетное беспокойство, возникающее, когда сидишь рядом с привлекательной женщиной, и обрадовался, когда Том напрямую заговорил с ним. Они говорили о здании, которое сносили в районе Тома, чтобы освободить место для торгового центра, но Ансари Турсун всё ещё не выходил у Джо из головы, и он попытался пробудить в памяти воспоминания.

«Вы когда-нибудь обедали в ресторане под названием Кала Куэр?»

«Синьцзянская еда?»

Джо кивнул.

«Конечно. Это на Ишань Лу. Наверное, лучшая лапша ла мянь в городе.

Почему? Тебе надоел китайский?

«Очень», — ответил Джо. «Надо бы как-нибудь туда съездить».

Пиво Джо принесли, и он решил продолжить. Том был ходячим справочником шанхайских баров и ресторанов, и это экономило время на поиски.

«А как насчет мексиканских ночных клубов?»

«А что с ними?» — Меган наклонилась, чтобы перебить его, оставляя за собой невидимый аромат духов и шампуня. Она посмотрела на Джо и улыбнулась, показав ему, что она — испытание. Я свободна, ты свободна. Эти Ребята нас подставляют .

«Один из музыкантов в баре моего отеля рассказал мне, как хорошо он провёл время в одном мексиканском ночном клубе». Он взял пиво у официанта и поблагодарил его по-китайски. «Сказал, что мне стоит туда сходить, но не смог вспомнить название».

Меган и Том обменялись взглядами, смысл которых Джо не смог понять. Через мгновение она сказала: «Вот куда мы и собирались потом пойти».

"Серьезно?"

«Должно быть, он говорил о «Запате», — объяснил Том. — Это единственный мексиканский бар отсюда до Тихуаны».

«Это бар, а не ночной клуб?»

«Это всё», — прошептала Меган. «Увидишь».

Двухэтажное здание на углу улиц Хэншань и Дунпин, Zapata's – это шумный и хаотичный шанхайский ночной клуб, атмосфера которого создаётся благодаря коктейлю из дешёвого алкоголя, гибкого графика работы и жаркой азиатской погоды. Джо прибыл прямо из ресторана вместе с Томом, Меган и Рики, которые провели его через многолюдную открытую террасу, где загорелые, свежевымытые экспаты пили пиво Heineken и обсуждали дела в полуночную жару.

двадцати градусов. Помня о том, что Чжао Цзянь сообщил, что Сэмми, пакистанский связной Майлза, был постоянным клиентом, Джо всматривался в толпу, высматривая его лицо, но народу было слишком много, чтобы сделать точную оценку.

Деревянная лестница на дальней стороне террасы вела в переполненный бар на первом этаже, где на маргариту действовали специальные предложения, а очереди у бара достигали трёх человек. Майк, приехавший на отдельном такси с Джеффом и Сандрин, уже заказал напитки и разносил их с небольшого металлического подноса. Под оглушительный шум Aerosmith и Run DMC Джо поблагодарил его и сделал глоток колотого льда и дешёвой текилы, от которого онемело во рту.

«Что думаешь?» — спросила Меган, глядя на него широко раскрытыми тёмными глазами. После долгой беседы за ужином она всё ещё флиртовала, видимо, оценивая его потенциал.

«Протаранили», — только и успел сказать Джо, прежде чем Рики схватил ее за руку и потащил сквозь толпу.

«Ты танцуешь», — сказал он ей.

Джо обернулся. Там был второй, внутренний вход, к которому Рики вёл смеющуюся Меган. Джо последовал за ними и оказался на трёхстороннем деревянном балконе с видом на переполненный бар и танцпол. Девушка в бикини и обтягивающих джинсах запрыгнула на вершину изогнутой барной стойки и начала извиваться под припев «Walk this Way». Мужчины и женщины хлопали и ликовали на танцполе, когда к ним присоединилась вторая девушка, сняла футболку и бросила её в толпу. Том появился рядом с Джо и, должно быть, неправильно истолковал выражение его лица, потому что сказал: «Вот это я называю культурной революцией. Председатель Мао, должно быть, в гробу переворачивается».

Один из барменов, жилистый китаец с навощенными, скульптурно уложенными волосами, как у модели, протянул руку, и более симпатичная из двух девушек помогла ему подняться на стойку. Джо увидел, что тот несёт бутылку текилы. Посетители прямо под ним, похоже, поняли, что это значит, потому что обернулись, запрокинули головы и позволили бармену влить её прямо им в открытые рты. Ещё больше ликующих возгласов, ещё больше воплей, когда текила…

кашлял, сплюнул и проглотил. Неизбежное «Билли Джин» заменило

«Иди сюда», — и Джо достал сигарету.

«Интересное место», — сказал он.

Именно тогда он его и заметил. Слева от балкона, примерно в шести метрах, глядя вниз на творящийся внизу хаос. Сэмми. Сходство было несомненным, хотя Джо теперь понимал, что это, скорее всего, перс или араб, а не пакистанец, как изначально предполагала фотография Цзянь; игра света придала лицу мужчины ложные очертания и цвет. Ему было около тридцати лет, он был приятной внешности, крепкого телосложения и стройной фигуры, на нём было золотое ожерелье, элегантная рубашка с воротником, джинсы и дорогие часы. Он также, казалось, был один.

«Еще выпить?» — крикнул Том.

«Конечно. Можно мне пива?»

Пора было идти на работу. Пока Том пробирался обратно к бару кантины, Джо не спускал глаз с Сэмми, пытаясь быстро оценить его обстоятельства и характер. Его язык тела — напряжённый, отстранённый —

продолжал утверждать, что он не был с другом и не входил ни в какую группу.

Бутылка «Хайнекена» в его руке была почти полной, поэтому казалось маловероятным, что кто-то принес ему выпить. Казалось, он ни с кем не общался на танцполе, а вместо этого не отрывал взгляда от происходящего за барной стойкой, изредка поглядывая на балкон, словно высматривая девушек. Это казалось наиболее вероятным объяснением его появления в «Запате»: вокруг него стояли молодые китаянки, в основном в возрасте от 18 до 20 с небольшим лет. Джо знал, что некоторые из них ищут богатого западного парня, в то время как другие готовы отдать свою жизнь иностранцу за деньги.

Они не были штатными проститутками, а студентами или рабочими, которые хотели подзаработать. Аналогичная ситуация наблюдалась практически в каждом западном ночном клубе Китая.

Прошло пять минут. Казалось, ничего не изменилось. Сэмми не проверил свой мобильный телефон и не подал никаких других явных знаков, что ждёт гостей. Вместо этого он медленно отпил пива, закурил «Мальборо Лайт» и…

Он несколько раз поправил волосы, и Джо счёл это проявлением нервозности и застенчивости. Слева от него, у дальней стены, сидели две китаянки, одна из которых, казалось, набиралась смелости заговорить с ним.

На балконе было темно и многолюдно, но Джо видел, что девушки не были особенно привлекательны, и что Сэмми, похоже, не проявлял особого интереса к знакомству с ними.

«Вы здесь совсем одни, мистер?»

Меган появилась рядом с ним. Она обняла Джо за спину, и он почувствовал, как её пальцы скользнули по его коже. Внезапное прикосновение удивило его, но он ответил ей тем же, положив руку ей на поясницу. Ему вдруг пришло в голову, что это его первый продолжительный физический контакт с другим человеком с тех пор, как он обнял мать в Рождество.

«Здесь царит безумие, да?» — сказала она.

"Сумасшедший."

Сэмми уже допил почти половину пива и всё ещё осматривал зал в поисках девушек. Он казался совершенно непринуждённым в окружении «Запаты», и Джо уже почти был уверен, что он натурализованный европеец или американец. Когда Меган ещё сильнее обхватила его талию, положив пальцы на край живота, ему пришла в голову идея, сочетавшая в себе определённую жестокость с преимуществами многолетнего опыта в тайном мире. Он использовал её как наживку. Она была, безусловно, самой привлекательной женщиной в верхней части клуба, и если ему удастся подманить её поближе к Сэмми, её внешность и природная кокетливость могли бы побудить его завязать разговор. Джо мог бы представиться позже, не вызывая подозрений.

«Пойдем туда», — сказал он, кивнув налево, — «там немного поменьше народу».

Держа Меган за руку, он подождал, пока Сэмми посмотрит вниз на бар, а затем подвел ее к месту, находящемуся на расстоянии двух-трех футов от того места, где он стоял.

Между ними стояла китайская девушка, но Джо знал, что она ждала там, не подходя, по крайней мере десять минут.

«Что случилось с Томом?» — спросил он, отпуская руку Меган и стараясь придать своему языку тела более формальный вид, чтобы они не выглядели как пара.

Меган прислонилась к балюстраде и начала двигаться в такт музыке.

«Понятия не имею», — ответила она.

«Он сказал, что принесёт мне выпить. Подожди здесь, ладно? Я посмотрю, нужна ли ему помощь».

Меган ничего не заподозрила. Пока Джо уходил, направляясь обратно к бару, она продолжала смотреть вниз на танцпол, беззвучно подпевая песне «The House that Jack Built». Следующие пять минут Джо дал ей возможность поколдовать, якобы обыскивая «Запата» в поисках Тома, но на самом деле убивая время в туалете на первом этаже.

Поднявшись наверх, он встретил Тома и Рики у бара кантины, взял бутылку пива и повёл их к внутренней двери. Когда они вышли на балкон, Джо оглянулся и увидел то, что хотел увидеть: Сэмми, да благословит его Бог, приглаживающий волосы и неловко беседующий с Меган.

«Вот она», — сказал он, указывая на них. «Вот где я её и оставил».

После этого всё было легко.

«О, вот ты где», — сказала она, словно потеряла всякую надежду когда-либо снова увидеть Джо. «Я всё думала, что с тобой случилось. Это Шахпур. Шахпур, это мои друзья: Том, Рики и Джо».

«Приятно познакомиться, ребята».

Акцент был американским, родившимся и выросшим, но фамилия, вероятно, была иранской. Шахпур на мгновение выглядел раздражённым из-за того, что Меган обрушила на неё поток поклонников-мужчин, но вскоре раздражение сменилось уверенной, примирительной улыбкой, в которой Джо распознал её естественное обаяние.