против TYPHOON почти наверняка будет отложена. Однако ничего необычного не было. Во время разговора пара молодых влюблённых, робко идущих, держась за руки, сошла с тропинки и расстелила на траве коврик. Пожилая китаянка, заметив подругу, сидящую на скамейке неподалеку, помахала ей и подошла к ней. Закрыв телефон, Цзянь продолжил свой путь. Примерно через четыре минуты он остановился у пруда, покрытого лотосами, и присоединился к небольшой группе зрителей, собравшихся посмотреть игру в чудади . Джо заметил какое-то движение в деревьях позади них, но это был всего лишь пожилой мужчина, занимавшийся тайцзи в тени гинкго. Джо прошёл мимо их группы и был вынужден обойти старую деревянную тележку, в которую садовник бросал мусор и сорняки. Атмосфера была мирной, и он слышал только бормотание разговоров, шлепки игральных карт по твёрдым бетонным столам, пощёлкивание пластиковой плитки.

Затем он продолжил движение против часовой стрелки к Шанхайскому музею, потягивая из бутылки «Эвиан» и прислушиваясь к пению птиц. Джо знал, что Цзянь идёт за ним, что его опытный китайский глаз не уловил никакой проблемы, потому что он дважды воспользовался отражающей металлической поверхностью парковых урн, чтобы определить, где находится Цзянь позади него.

У него была лёгкая, раскованная походка, характерная для китайцев определённого телосложения, и он двигался размеренным шагом. Достигнув юго-восточного угла парка, Джо остановился у круга уединённых скамеек, где должна была состояться встреча.

Джо заметил, что две из четырёх скамеек заняты, но это его не беспокоило. Главным преимуществом этого места было наличие поблизости нескольких громкоговорителей, транслирующих классическую музыку. Поэтому разговоры были практически полностью заглушены, что развеяло любые опасения по поводу прослушивания.

Подняв глаза с тропинки, Цзянь впервые встретился взглядом с Джо и двинулся к самой дальней из четырех скамеек с широкой улыбкой на лице.

«Мистер Джо, — позвал он. — Очень рад снова вас видеть».

Скамейки располагались на небольшой поляне, размером примерно с половину теннисного корта, и с трёх сторон были окружены густым кустарником акации и пионов. Джо и Цзянь можно было наблюдать с главной тропы, которая…

Улица проходит вдоль южного периметра парка Жэньминь, но вид ханьца из среднего класса, беседующего с западным человеком в этой части города, был вполне уместным. Язык их тела говорил о том, что они достаточно хорошо знакомы и, вероятно, решили провести неформальную деловую встречу на открытом воздухе, воспользовавшись тёплой погодой выходного дня. Цзянь пожал Джо руку, указал на пару недостроенных небоскрёбов и упомянул, что парк Жэньминь когда-то был ипподромом.

Затем он достал из своего кейса тонкий ноутбук и принялся за дело.

«Что у тебя для меня сегодня?» — спросил Джо.

Китайский студент, сидевший на ближайшей из трёх скамей, слушал рок-музыку на высокой громкости на MP3-плеере. Из белых наушников доносился приглушённый синтетический гул барабанов и гитар. Вторая занятая скамейка находилась более чем в трёх метрах от первой и располагалась прямо под одной из колонок. «Адажио для струнных» Сэмюэля Барбера только что заменило арию из «Вариаций на тему Голдберга», и Джо пытался вспомнить название фильма, в котором звучала эта музыка.

«Ваш американский друг часто уезжает из города», — начал Цзянь. Было решено, что они будут говорить по-английски. «Мы семь раз следовали за его машиной до аэропорта».

«Направления?» — спросил Джо. Наконец-то стало легче, когда можно было обсуждать передвижения Майлза Кулиджа в городе, где американец обосновался. После недель тщательного планирования операция наконец началась.

«За годы долгого сотрудничества с вашей компанией я понял, что лучше всего честно говорить о своих недостатках», — сказал Цзянь. Он улыбался, но его круглые глаза оставались простыми и серьёзными. «Поэтому должен сказать, что мы были абсолютно уверены в его месте назначения лишь дважды. Видите ли, наши ресурсы ограничены».

Джо ценил его честность и знал, что ему понравится работать с Цзянем. Опасаться нужно было тех, у кого были ответы на все вопросы.

«Конечно», — сказал он.

«В обоих случаях ваш друг летал в Урумчи».

Джо скрыл своё удивление, предложив Цзяню сигарету. Тот отказался, и Джо спрятал пачку в карман брюк, предварительно закурив.

«А остальные пять? Это были все внутренние рейсы из Хунцяо?»

«Нет», — Цзянь покачал головой. Ему было лет пятьдесят пять, с гладкими, пухлыми щеками, которые напомнили Джо белку, запасающую орехи на зиму.

«Дважды его забирали на машине из квартиры рано утром и отвозили в аэропорт Пудун. Если бы мне пришлось строить предположения о цели этих поездок, я бы сказал, что он направлялся в Соединённые Штаты».

«Почему вы так думаете?»

«Потому что оба раза он не возвращался больше недели, потому что в те утра были рейсы в Вашингтон, которые совпадали с его расписанием, и потому что он не взял с собой жену».

Изабелла. Мысль о её имени мелодраматично звучала под парящие скрипки «Адажио» Барбера. Джо хотелось спросить Цзянь, как она, что он о ней думает, счастлива ли она или грустна. Он поймал себя на мысли, не в первый раз за время своего короткого пребывания в Шанхае, что дышит тем же воздухом, что и любимая женщина. Это было тихое безумие, в котором жило его сердце.

«Но остальные три были внутренними рейсами в Китае?»

Да. И один из них мог быть в Урумчи, потому что время прибытия тоже было схожим. Но это всего лишь мои догадки. Остальные, мы почти уверены, направлялись в разные места.

«В рамках его работы?»

Цзянь кивнул. Прикрытие Майлза заключалось в том, чтобы выдавать себя за сотрудника Microsoft, расследующего случаи кражи авторских прав в Китае. Это было…

хитрая уловка, в том числе и потому, что она позволяла высокопоставленному сотруднику ЦРУ свободно перемещаться по стране, не вызывая подозрений.

«Что еще вы можете рассказать мне о его передвижениях?»

Цзянь выдохнул, надул щеки и наклонил голову набок.

Его брови изогнулись в комичном выражении измученного недоумения, и Джо было очевидно, что Майлз ничуть не изменился. Ни один другой мужчина не смог бы вызвать подобную реакцию у Цзяня, обладающего таким опытом.

«Он тот ещё тип, этот американец». Цзянь загрузил ноутбук, просмотрел несколько папок и передал его Джо. Это был небольшой Lenovo, лёгкий и современный. На экране была фотография размером с отпускной снимок, и Джо отрегулировал наклон крышки, чтобы лучше рассмотреть изображение.

«Если нас потревожат, — тихо сказал ему Цзянь, глядя на траву перед собой, — если кто-нибудь подойдёт к нам и попросит просмотреть информацию на этом компьютере, просто нажмите клавишу F8, которая запрограммирована на удаление всех соответствующих файлов». Более театральная персона, возможно, сделала бы здесь паузу для драматического эффекта, но Цзянь быстро продолжил: «На первом снимке изображен человек, который, вероятно, вас очень заинтересует». Фотография была крупным планом запечатлена на оживлённой улице при ярком солнце. «Мы полагаем, что ваш друг вступает в сексуальную связь с этой женщиной. Её английское имя — Линда, а китайское — Лин Шу. В настоящее время он не в Шанхае, и мы полагаем, что они вместе на Хайнане. Я составил более подробный отчёт об их встречах в основном файле исследования, хранящемся на рабочем столе». Джо почувствовал странный, противоречивый прилив облегчения и гнева: облегчения оттого, что Майлз своей изменой разрушал его брак; гнева оттого, что он этим причинял боль Изабелле. Цзянь протянул руку и нажал на стрелке вправо на ноутбуке. Фотография Линды сменилась другим снимком, на этот раз с другой женщиной.

«На этом втором изображении, как вы видите, также изображена девочка, китаянка примерно того же возраста, что и первая».

Цзянь убрал руку и откинулся на спинку скамьи. Не скрывалось ли в этом лёгкое моральное отвращение? Джо ничего не знал о личной жизни Цзяня.

но резкая манера, в которой он описал вторую женщину, заставила его заподозрить, что он сам является отцом девочки.

«Майлз встречается с обеими женщинами одновременно?»

Цзянь издал странный гортанный звук, который мог быть и дружеским мужским смехом, и неодобрением старшего. «Да. Мы тоже так считаем».

Перед ними на траву села птица и быстро улетела.

«Эта живет в квартире неподалеку отсюда и имеет несколько разных бойфрендов».

«Ты хочешь сказать, что она проститутка?»

Цзянь пожал плечами. Западные мужчины охотились на китаянок; китайские девушки – на западных мужчин. Иногда деньги переходили из рук в руки, иногда нет. Таков был порядок вещей. Музыка из динамиков сменилась на вальс из « Спящей красавицы» . Солнце скрылось за грядой жёлтых облаков, но на поляне всё ещё было тепло. Джо вспомнил мелодию «Адажио» из фильма «Взвод» , и она засела у него в голове.

«Есть ещё много фотографий», — сказал ему Цзянь. Джо удивился, когда на следующем снимке Майлз стоял, судя по всему, за стойкой какого-то фешенебельного отеля. Джо так давно не видел его современного снимка, что поймал себя на том, что щурится, глядя на него почти с недоверием. Вес Майлза увеличился до четырнадцати или пятнадцати стоунов, и, возможно, чтобы компенсировать соответствующий отёк лица, он отрастил буйную чёрную бороду, которая каким-то образом усилила его природную харизму. У бара Майлза окружили трое белых — мужчина и две женщины — все моложе его и громко смеялись над его словами. Это зрелище одновременно успокаивало и удручало. Джо затушил сигарету.

«Нажимайте на эти кнопки», — сказал Цзянь, указывая на клавиатуру. Пока Джо прокручивал слайд-шоу, Цзянь сопровождал его подробными комментариями . коллеги вашего друга по работе. Это американский юрист, который... Встречается как минимум два раза в неделю. Это его спортзал. Это его машина. Здесь он

идёт в кино . Как пуля в русской рулетке, Джо ждал первого взгляда на Изабеллу, но пуля так и не появилась.

Сделав, наверное, тридцать или сорок фотографий, он спросил: «А как же его жена?»

«А что с ней, пожалуйста?»

«Ну и где же она?»

Это был единственный момент неловкости между ними. Цзянь отреагировал так, словно СИС сомневалась в качестве его работы. Джо почувствовал себя обязанным его успокоить.

«Не поймите меня неправильно, — сказал он. — Просто, похоже, они не проводят много времени вместе».

«Нет, — без обиняков ответил Цзянь. — Она почти никогда не бывает с ним».

Джо подумал, что это хорошие новости, но радости он не испытывал. Он всегда знал, что брак Изабеллы с Майлзом будет фиктивным, что американец предаст её, что она будет несчастна. Видеть, как всё обернулось так, как он предсказывал, было мрачно и удручающе. «Почти никогда?» — спросил он.

«Они не выходят?»

"Почти никогда."

Было множество ночных фотографий Майлза. На серии снимков с контровым светом, сделанных в помещении, которое Цзянь несколько загадочно описал как «мексиканский ночной клуб», Майлз был запечатлён горячо беседующим с молодым человеком не старше двадцати шести-двадцати семи лет, на вид пакистанского или североиндийского происхождения. В Шанхае довольно редко можно было увидеть выходцев с субконтинента, и Джо начал размышлять о возможной связи с тайфуном.

«Кто этот парень?» — спросил он, нажав на экран так, что кончик его пальца размыл лицо мужчины.

«Мы не знаем», — быстро ответил Цзянь. «Сделать эти снимки было очень сложно, потому что было очень темно. Мой брат мог пользоваться только телефоном».

«Он не дипломат? Он здесь живёт?» Джо думал о горах Памира, отделяющих Синьцзян от Индии и Пакистана.

Источник Уотерфилда в Пекине сообщил ему, что взрывчатые вещества, которые впоследствии использовались ячейками «Тайфуна» в террористических актах, были переправлены контрабандой через перевал Хунджераб летом 1999 года.

«Мы ничего не знаем. Извините. Эта фотография, которую вы смотрите, была сделана всего неделю назад, может быть, дней десять. Но я видел его с вашим другом несколько раз, и он всегда здесь. Мы зовём его «Сэмми».

потому что он напоминает нам кого-то из нашей семьи».

"Сэмми?"

«Да. Он из компании твоего друга, который ходит по ночам в бары и клубы. Он моложе большинства из них. Это всё, что я могу тебе сказать».

По совпадению, на следующей фотографии был запечатлён средний крупный план уйгура с усами, слегка размытый и снятый с высоты пояса, возможно, из-под столика в ресторане. Он был одет в традиционную вышитую жёлтую рубашку и доппу .

«Кто это?» — сразу спросил Джо. «Есть ли между ними какая-то связь?»

«Нет, этот человек всего лишь официант», — Цзянь почувствовал растущий интерес Джо.

«Если он просто официант, зачем вы его сфотографировали?»

«Твой друг ездит в Урумчи», — тихо ответил Цзянь. «Он также обедает в ресторане «Кала Куэр», где много общается с этим человеком. Я видел их вместе. И я достаточно долго занимаюсь этим бизнесом, чтобы знать, что когда иностранцы проявляют интерес к Синьцзяну, это не всегда связано с едой».

Джо улыбнулся. В улыбке Цзяня мелькнула ирония.

Возможно, он всё-таки знал, зачем Джо приехал в Шанхай. Человек, связанный с Цзянем, его гуаньси , вероятно, учуял приближение тайфуна.

давно.

«Так вы знаете имя официанта?» — спросил он.

«Конечно». Цзянь, казалось, был рад наконец-то получить правильный ответ. Слайд-шоу закончилось, и он потянулся за ноутбуком. «Официанта зовут Ансари Турсун».

34 НОЧНОЕ ПОЛЗАНИЕ

Всю дорогу обратно в отель, на лифте к своему номеру, в спа-салон и двадцать кругов по открытому бассейну отеля «Ритц-Карлтон» Джо Леннокс пытался вспомнить, где он слышал имя Ансари Турсун. Включив CNN в восемь часов, он увидел репортаж о заложенной в автомобиль бомбе в Ираке и подумывал отправить сообщение в Воксхолл-Кросс с просьбой проверить файлы на предмет упоминания имени Турсун. Но Джо был упрямым человеком, и для него стало предметом оперативной гордости вспомнить, где он слышал это имя, до того, как Лондон проснётся утром. Если он не сможет найти ответа, он признает поражение и свяжется с Уотерфилдом. Тем не менее, он извлёк из памяти «Взвод» и скрипки Барбера