32 спальных места

Все, что осталось от TYPHOON, — это четыре уйгурских мужчины, живущие в 2000 году.

В милях друг от друга, по разные стороны Китая. Террористическая ячейка. Бомба замедленного действия.

Ансари Турсун и Абдул Бари жили и работали в Шанхае, но никогда не появлялись вместе на публике. Абдул был женат, имел сына и работал.

Четырнадцатичасовой рабочий день на фабрике в районе Путо, где упаковывают детали для детских игрушек.

У Ансари не было девушки и близких родственников. Он подрабатывал официантом в уйгурском ресторане на улице Ишань Лу. Оба мужчины, под руководством профессора Ван Кайсюаня, с октября 1997 года по конец 2001 года осуществляли маломасштабные теракты против ханьцев. По совету Ван они свернули свою деятельность после распада «Тайфуна» в 2002 году. Майлз Кулидж вернул их к работе два года спустя.

Третьим членом ячейки был двадцатидевятилетний казах по имени Мемет Алмас, который в 2000 году в течение нескольких недель подряд взорвал четыре пекинских такси, используя взрывчатку, поставленную в Китай корпорацией Macklinson.

В январе 2001 года, к большому разочарованию ЦРУ, Алмас был арестован по другому обвинению в мелком воровстве и отправлен во Вторую тюрьму Пекина на два года. В сложившихся обстоятельствах это было лучшее, что могло с ним случиться.

Пока он томился в тюрьме, китайские власти арестовали и казнили девять уйгурских радикалов, с которыми он почти наверняка был связан. После освобождения в 2004 году Мемет встретился с Майлзом Кулиджем во время футбольного матча на стадионе «Рабочий» в Пекине и получил указание перебраться в Синьцзян и ждать дальнейших указаний. Майлз сказал ему, что ячейка совершит лишь один или два крупных теракта в Китае в течение следующих пяти лет. Эти теракты, по его словам, привлекут беспрецедентное внимание к делу уйгуров. Мемет выжидал, работая продавцом одежды на рынке в Кашгаре. Его считали тихим, трудолюбивым человеком, мало интересующимся религией или политикой. Его жена, Ниясам, была школьной учительницей и ничего не знала о его революционном прошлом. Детей у них не было. Ансари, Абдул и Мемет были практикующими мусульманами, но Майлз запретил им посещать мечеть, опасаясь привлечь внимание властей. Им также было приказано сбрить бороды.

Лидером ячейки и её старейшим членом был Аблимит Джелил. В подростковом возрасте, в 1980-х годах, Аблимит был арестован и заключён в тюрьму за кражу автомата Калашникова из полицейского управления в своём родном городе Хотан. В тюрьме он попал под влияние уйгурского имама, который…

Развивались как его исламская вера, так и ненависть к правящей династии Хань. Позже Аблимит присоединился к подпольной группе, которая бомбила железнодорожные пути, офисные здания и другие «легкоуязвимые» цели в Синьцзяне. Он участвовал в восстании в Барене в апреле 1990 года и бежал в горы Куньлунь вместе с сотнями других активистов, когда туда прибыли китайские войска. Многие из этих активистов, а также жители деревни, симпатизировавшие сепаратистам, впоследствии были арестованы и заключены в тюрьму. Однако Аблимит избежал поимки и два года спустя заложил бомбу в урумчинский автобус, полный ханьцев, праздновавших китайский Новый год. В результате взрыва бомбы погибло шесть человек. В 1997 году он был ответственен за гибель восьми солдат и четырёх работников столовой в армейских казармах в Турфане, когда бомба, заложенная им в кладовку, взорвалась во время ужина.

Незадолго до 11 сентября Аблимит Джелил совершил первую из двух поездок в тренировочный лагерь «Аль-Каиды» в горах Памира в Таджикистане. Будучи более ревностным мусульманином, чем другие члены ячейки, он сумел получить разрешение на совершение хаджа, и именно в Мекке был завербован в качестве агента ЦРУ Джошем Пиннегаром, выдававшим себя за американского репортёра.

Ячейка была необычной тем, что четверых её членов намеренно держали раздельно. Аблимит, вдовец, жил в Урумчи, где работал швейцаром в пятизвёздочном отеле, обслуживавшем иностранцев и богатых китайских бизнесменов.

Приезжая в город, Майлз всегда останавливался в отеле и мог общаться с Аблимиттом, просто передавая ему сообщения в виде подсказок. Обычно эти сообщения писались на китайских и американских банкнотах чернилами, видимыми только в ультрафиолетовом свете. Вскоре после терактов в Мадриде в марте 2004 года Аблимит сообщил Майлзу, что хочет переехать с Меметом в Шанхай и объединиться с Абдулом Бари и Ансари Турсуном. По его словам, отношения между ханьцами и уйгурами в Урумчи резко ухудшились. 11 сентября предоставило китайским властям карт-бланш на подавление мусульманского меньшинства и обращение с ним с немыслимым ранее презрением. Информаторы теперь действовали на всех уровнях общества. По улицам бродили одетые в черное полицейские из антитеррористических подразделений. Там, где когда-то ханьцы и уйгуры мирно жили бок о бок, теперь две этнические группы были разделены страхом и взаимными подозрениями.

Паспорта, принадлежащие тысячам граждан-мусульман, были конфискованы.

властями. Теперь все поездки должны были быть одобрены китайским правительством, параноидально опасавшимся, что угнетённые меньшинства присоединятся к вооружённым группировкам в Чечне и Пакистане и вернутся на родину, планируя сеять хаос. Только инцидента, подобного Мадридскому, в Шанхае или Пекине, было бы достаточно, сказал Джелил, чтобы ускорить дело независимости Восточного Туркестана.

Теория Аблимитта совпадала с теорией Майлза, который пришёл к выводу, что мелкомасштабные атаки на материке, о большинстве из которых на Западе не сообщалось, не представляют стратегической ценности для Соединённых Штатов. Он усвоил этот урок из более раннего воплощения операции «Тайфун». Конечной целью группы лиц в Вашингтоне, осуществлявших тактический контроль над операцией Майлза, была спонсируемая Америкой катастрофа на Олимпийских играх в Пекине. Однако это событие было настолько далёким, что Майлз не раскрыл эту цель никому из членов ячейки. Вместо этого он сообщил Аблимитту, что начнёт рассматривать цели в Шанхае для возможной операции летом 2005 года. Мемет сказал жене, что едет в Шанхай искать работу в строительной отрасли. Аблимитт нашёл себе работу на кухне в отеле той же сети, в которой он работал в Урумчи.

Была одна сложность: в ячейке некоторое время был пятый член.

Энвер Семед сражался на стороне Талибана в лагере Тора-Бора и был захвачен американскими солдатами в декабре 2001 года. Его отправили в Гуантанамо, где он содержался вместе с двадцатью двумя другими уйгурскими боевиками, предположительно связанными с «Аль-Каидой». В начале 2004 года Трибунал по пересмотру статуса комбатанта рассмотрел дело о задержании Семеда, постановив, что он больше не является «врагом» Соединенных Штатов. Причина была проста: ЦРУ завербовало Семеда в качестве двойного агента. Репатриированный в Китай по поддельным документам, он доложил Джошу Пиннегару, который передал контроль над Семедом Кеннету Ленану. Ленан, под давлением МГБ из-за его связей с Маклинсоном, почти сразу же выдал его. Два месяца спустя Семед был арестован по обвинению в принадлежности к ИДВТ и казнен в ГУЛАГе в Цинхае. Именно весть о смерти Семеда Ленан привез Кулиджу во время своего последнего визита в Шанхай.

33 СТАРБАКС

Проведя почти семь недель в Китае, Джо был готов ускорить операцию. Каждая его контрнаблюдательная операция, проводимая с метрономической регулярностью, будь то работа в офисе, поездка на такси в ресторан, прогулки по Французской концессии или посещение спортзала отеля Ritz-Carlton, убедила его в том, что за ним не следят и не прослушивают. В зашифрованном электронном письме Воксхолл-Кросс, отправленном из случайно выбранного интернет-кафе на Шаньси-роуд, он сообщил Уотерфилду, что, по его мнению, RUN чист. Ни американцы, ни китайский посредник не имели ни малейшего представления о том, что задумал Джо Леннокс.

Лондон ответил на следующий день текстовым сообщением, которого так ждал Джо: «Тони хочет встретиться выпить в шесть в понедельник. Принеси свою книгу об Испании». Это был простой, заранее оговоренный код. «Тони» было оперативным именем Чжао Цзяня, агента SIS, ханьского происхождения, который жил и работал в Шанхае. Цзянь и два его младших брата тайно работали в британском посольстве и следили за Майлзом с Рождества, документируя его передвижения, готовясь к приезду Джо. «Встретиться выпить» означало, что Джо должен встретиться с Цзянем в филиале Starbucks на северной стороне парка Жэньминь. «В шесть в понедельник» означало просто пять часов вечера в следующее воскресенье. «Книга об Испании» оказалась книгой в твердом переплете романа Артуро Переса-Реверте « Королева «Юг» , который Джо должен был разместить на видном месте за столиком на открытом воздухе, давая сигнал к продолжению встречи. Джо запомнил полдюжины подобных безобидных фраз. Например, фраза «Позвони сестре» означала, что нам следует немедленно связаться друг с другом, используя чистые мобильные телефоны.

«Папа нашел твою украденную машину» — это было экстренное указание прекратить операцию и вернуться в Лондон по псевдонимному паспорту.

Ближе к вечеру воскресенья, в день своей первой встречи с Чжао Цзянем, Джо спустился в вестибюль отеля «Ритц-Карлтон», поделился шуткой со швейцаром (за почти два месяца, проведенных в отеле, он успел подружиться с большинством персонала) и сел в такси. Водитель был полным и переутомленным и не удосужился поприветствовать Джо, пока ему на безупречном китайском не приказали направиться в отель «Парк». После этого он спросил, откуда Джо, и пустился в оживленное обсуждение обстоятельств смерти Дианы, принцессы Уэльской. Джо,

сидя на заднем сиденье кабины, прижался к плексигласовому разделителю, в котором находился водитель, и заверил его, что, насколько ему известно, народная принцесса не была убита МИ-6.

Кондиционер в кабине сломался, и Джо опустил стекло, вдыхая горячий, загазованный воздух с привкусом серы. На нём была белая льняная рубашка, хлопковые брюки и поношенные кеды Campers, потому что день был влажный, и он знал, что Цзянь захочет пройтись немного перед встречей, чтобы убедиться, что ни за кем из них не увязался слежка.

Подъезжая к парку, водитель подал знак остановиться, и Джо повернулся на раскалённом заднем сиденье, чтобы проверить, нет ли необычного движения в машинах позади. Оплатив проезд, он протянул водителю свою карточку Quayler со словами: «Остерегайтесь наших товаров!» — и направился в вестибюль отеля, чтобы отвлечь внимание от возможной слежки с улицы. Минуту спустя он выехал через малозаметный боковой выход, который обнаружил тремя днями ранее. Джо продолжал наблюдать за выездом из телефонной будки на Фэньян-роуд около девяноста секунд.

Когда за это время только один работник кухни вышел опорожнить мусор, Джо убедился, что за ним никто не следит.

Филиал Starbucks, расположенный напротив парка через дорогу от Нанкинской улицы, является одним из десятков франчайзинговых заведений, открывшихся по всему Китаю за последние годы. Здесь продают латте, кексы и чай с корицей, ничем не отличающиеся от тех, что продаются в Сиднее, Париже и Вашингтоне.

Позже Джо написал в своем отчете, что он вошел в кафе через вход со стороны Нанкинской улицы примерно в 16:40. С кружкой капучино в руках он направился к задней двери и нашел столик на открытом воздухе с видом на юг, на парк Жэньминь.

Среди посетителей Джо были в основном западные туристы и несколько состоятельных китайцев. Он курил сигарету, пока солнце, затянутое смогом, грело его лицо. Предыдущий посетитель столика оставил экземпляр журнала « That's». На стуле рядом с ним лежал еженедельный англоязычный журнал «Шанхай» . Джо открыл его, пролистал содержимое и прочитал рецензию на новый бар, открывшийся в Пудуне.

Незадолго до пяти часов он достал «Королеву Юга» из рюкзака и положил её на стол. Он не нервничал и не испытывал особого беспокойства. Он уже подготовился, и такая работа была для него привычной.

Примерно в 17:05 Джо заметил мужчину, стоящего рядом со столом, примерно в двух метрах от него, и говорящего по-китайски в мобильный телефон. Это был хань средних лет, в дешёвых кожаных туфлях без застёжек, чёрных брюках с высокой талией и белой рубашке с короткими рукавами. Его поведение примерно соответствовало описанию Цзяня, которое Уотерфилд дал ему в Лондоне. Чтобы убедиться в этом, Джо взглянул на правую руку мужчины и увидел толстый шрам, тянущийся от запястья до костяшки среднего пальца. («Несчастный случай на рыбалке», – объяснил Уотерфилд.) В той же руке Цзянь нес тонкий чёрный кейс. Джо допил кофе, положил книгу в рюкзак и отодвинул стул от стола.

В качестве официального сигнала он наклонился, чтобы затянуть шнурки на ботинках, и к тому времени, как он встал, Цзянь был уже в двадцати метрах от него, направляясь в парк.

Задача Джо была проста: следить за своим контактом и убедиться, что за ним не следят. В своё время было решено, что Цзянь остановится на поляне у небольшого пруда, заросшего лотосами, где местные мужчины и женщины играли в карты и мацзян . В этот момент их роли поменялись: Джо продолжит путь, а Цзянь последует на почтительном расстоянии, следя за тем, чтобы и он был чист. Вероятность того, что кто-то из них будет скомпрометирован, была минимальной, но отчасти именно потому, что они проявляли подобную осторожность в прошлом, им так долго удавалось оставаться незамеченными в своей карьере.

Цзянь шёл на запад, к новому Большому театру, и очень быстро шум Шанхая превратился в далёкий гул. Чтобы разведать обстановку, Джо уже четыре раза посещал парк Жэньминь, и всегда наслаждался этим внезапным, чудесным спокойствием. Словно узкие тропинки и ветви деревьев вокруг него каким-то образом сомкнулись, поглощая непрекращающийся городской шум. Даже обычно душный, загрязнённый воздух казался на этот раз благословенно чистым. Примерно через три минуты Цзянь остановился и позвонил по мобильному телефону, стоя посреди тропинки. Это позволило Джо наблюдать за окружающими мужчинами и женщинами на предмет совпадения в поведении. Если они тоже внезапно останавливались или пытались спрятаться, Джо прекращал встречу, выходя из парка. В этом случае Цзяню приходилось срочно связываться со своим куратором в посольстве и с командой по проведению операции.