Первые несколько дней в Шанхае стали для Джо волшебным освобождением от того, что он называл «смирительной рубашкой Лондона». Вооружившись лишь небольшим рюкзаком с кошельком, фотоаппаратом и путеводителем «Rough Guide to China » , он отправился знакомиться с географией города и посетить около дюжины мест, которые он мечтал посетить после всей жизни, проведенной за просмотром фильмов и чтением.

Зарегистрировавшись и приняв душ, он первым делом направился к набережной Вайтань, не в последнюю очередь потому, что она ощущалась как духовный центр Шанхая, место, где китайский и европейский опыт сталкиваются с силой истории.

Прогуливаясь по широкой аллее, выходящей на небоскребы центра Пудуна, он наблюдал, как молодые китайские пары с застывшими улыбками позируют для фотографий на фоне застывших кораблей и неоновых вывесок.

Над восточным берегом возвышалась причудливая, выпуклая ракета телебашни «Восточная жемчужина», а за ней в предвечернее небо взмывал «Цзинь Мао», словно зазубренный сверкающий кинжал. Эти потрясающие здания были зримыми символами китайского экономического чуда, и казалось вполне уместным, что они смотрят через Хуанпу на величественные неоклассические здания на набережной Вайтань, которые сами по себе являли собой архитектурное свидетельство более ранней эпохи бурного процветания и роста.

На следующий день, проснувшись в пять часовых поясов из-за смены часовых поясов, Джо отправился на утреннюю прогулку на лодке к устью Янцзы, осознав, к своему постепенному разочарованию, что Хуанпу — это не река его романтического воображения — Сена или Дунай Востока, — а бурлящий морской путь, такой же серый и такой же грязный

раздувшийся труп Кеннета Ленана. В тот же день, чтобы обеспечить базовое прикрытие, он провёл первую из нескольких встреч с консультантом, консультировавшим зарубежные компании по вопросам логистики открытия бизнеса в Китае. Встреча, организованная из лондонской штаб-квартиры Quayler, длилась два часа и проходила в холле отеля Ritz-Carlton для максимального освещения в СМИ. Джо продолжал звонить по работе из своего номера и регулярно пользовался электронной почтой и факсом в бизнес-лаунже отеля. Вернувшись в туристический образ, он пообедал пельменями в ресторане Nanxiang Mantou Dian, выпил обязательный чай в садах Юй Юань и совершил экскурсию в базилику XIX века, построенную католическими миссионерами в Шэшане. Для всех, кто случайно наблюдал, Джо Леннокс был именно тем, кем казался: одиноким человеком с независимым достатком, постепенно обживающим Шанхай.

На ранних этапах мой новый куратор SIS рассчитал, что я буду полезным агентом поддержки для Джо, работая на моей базе в Пекине. Моей первой задачей было познакомить его с одним из самых популярных и влиятельных экспатов в Шанхае, моим старым другом по имени Том Харпер. Я понятия не имел, что они так быстро найдут общий язык, хотя природная склонность Джо к людям с изъянами и индивидуалистами должна была меня насторожить.

Получив образование в Англии, Том унаследовал небольшое состояние в возрасте двадцати лет, когда его родители умерли с разницей в шесть месяцев. Следующие пятнадцать лет он провел, путешествуя по миру, получив степень бакалавра в Беркли, степень магистра делового администрирования (MBA) в бизнес-школе INSEAD, и женившись...

Недолгое время он был французской актрисой телевидения и сбивал с толку целую плеяду дорогостоящих психоаналитиков. Он был человеком почти безграничного чувства юмора и щедрости, о котором редко можно было услышать недоброе слово. Он также знал всё, что нужно знать о том, как хорошо провести время в Шанхае.

За три года жизни в городе Том успел поработать манекенщиком, импресарио ночных клубов, яхтенным брокером и ресторатором. Он был на каждом званом ужине, на каждой кинопремьере и на каждом достойном упоминания открытии бара или клуба. Казалось, он спал не больше четырёх-пяти часов в сутки и выживал на диете из кофеина, алкоголя и запрещённых наркотиков. Он не был знаком с Майлзом Кулиджем лично, но это не имело значения: в Шанхае всё было устроено так, что не более двух-трёх степеней…

Разрыв между ними. Исходя из этого, Том рано или поздно приведёт Джо к своей добыче.

Воскресный бранч в отеле Westin показался им идеальным местом для встречи. Westin – отель, принадлежащий индонезийцам, на пересечении улиц Хэнань и Гуандун, который несколько портит вид на набережную Вайтань: загляните за старое здание HSBC, и вы увидите массивную высотку в двух кварталах от него с подсвеченной металлической короной, возвышающейся над его крышей. По воскресным утрам в отеле сервируется роскошный шведский стол, который посещают богатые западные семьи и богатые ребята чуть старше двадцати, жаждущие произвести впечатление на своих новых подружек. Примерно за 400 юаней – что эквивалентно 25 фунтам стерлингов в 2005 году или недельной зарплате среднестатистического китайца из Шанхая – гости могут угоститься неограниченным количеством суши, пармской и серранской ветчины, русской икры, ростбифа, свежеиспеченных тортеллини и столько шампанского «Вдова Клико», сколько смогут проглотить. Бранч в Westin стал традицией в городе, не в последнюю очередь как место, где люди могут узнать последние сплетни, товар — как социальный, так и коммерческий, — за счет которого процветает зарубежное сообщество.

Я дал Джо номер Тома, и они договорились встретиться в холле в полдень в воскресенье, 30 января. Вместо того чтобы подробно описывать завтрак, я процитирую пару писем, которые Том мне прислал. Оба письма помогают нарисовать картину первых недель Джо в Шанхае.

Воля--

Одна из вещей, которая мне нравится в Китае, и в Шанхае в частности, — это полная меритократия. Возможно, это звучит странно для города, где непристойное богатство и непристойная нищета соседствуют друг с другом, но мне всегда казалось, по крайней мере, с точки зрения иностранца, что в Китае одной репутацией ничего не добьёшься. Выпускник Йеля, выпускник Сорбонны, выпускник Кембриджа с двумя звёздами — здесь всё это не имеет значения.

Это место не имеет значения ни классовой принадлежности, ни происхождения. Если не сделаешь обещанного, тебя разоблачат. Это не Гонконг или Сингапур, где множество посредственных людей десятилетиями зарабатывали огромные деньги лёгкими деньгами. Если вы приедете в Китай в ожидании, что местные жители будут вам благодарны, вас ждёт большой шок. Здесь добиваются успеха только лучшие. Здесь всё безжалостно.

Поэтому всякий раз, когда я встречаю очередного Джардина Джонни, только что сошедшего с самолёта и желающего «попытать счастья в Шанхае», я всегда испытываю лёгкое подозрение. Неужели они считают, что Китай должен им прокормиться? Они хоть немного понимают, во что ввязываются?

Всё это — своего рода косвенная благодарность вам за то, что вы познакомили меня с Джо, с которым я часто виделся в последние недели. Во-первых, он приехал без всяких иллюзий насчёт Китая, что всегда помогает. К тому же, похоже, он знает о Китае и китайцах гораздо больше, чем большинство людей, живущих здесь уже пять или десять лет. Откуда, вы сказали, вы его знаете?

Мы встретились в отеле «Вестин», как вы и рекомендовали. Там была обычная картина: провинившиеся инвестиционные банкиры, нашедшие трёхчасовой перерыв между встречами и проститутками, чтобы провести «семейное время» с женой и детьми; несовершеннолетние китайские гимнасты, выворачивающиеся наизнанку в холле под живую музыку, исполняющую лучшие хиты Карли Саймон; парень в костюме Человека-паука, прикреплённый к крыше страховочным тросом, протирал окна в 30 метрах над нашими головами. Я всю ночь тусовался в клубах и не ложился спать. Около 10 утра я сидел в «Дрэгоне» с двумя девушками из Барселоны, одна из которых как раз отходила от плохого лекарства, когда взглянул на часы и увидел время. Я серьёзно подумывал отменить всё это, но поскольку Джо был твоим другом, а я сам очень порядочный и порядочный человек, я схватил куртку, принял душ и взял такси до отеля «Вестин». Опоздал как минимум на двадцать минут, был измотан и всё такое, но Джо был невероятно любезен. Он стоял в вестибюле и разговаривал (на беглом, очень старомодном мандаринском) с восьмидесятилетней уборщицей с мешками под глазами, как у панды Хуань Хуань. Выглядела она так, будто с ней никто не разговаривал со времён Культурной революции, и только и делал, что рассказывал Джо истории о старых зданиях в её районе, которые снесли застройщики.

Он взглянул на меня и, должно быть, понял, в каком я положении, потому что первые двадцать минут говорил в основном он. Он также оплатил счёт за нас обоих, когда мы вошли, и вскоре мы уже выпили почти половину бутылки шампанского. Я совершенно забыл о похмелье, и было такое чувство, будто мы знакомы уже много лет.

Это второе письмо. Том Харпер — один из последних великих авторов писем, но первая половина письма, приведённого ниже, представляла собой рассказ о поездке в Таиланд объёмом 1500 слов. Раздел, имеющий отношение к Джо, начинался примерно в середине:

Забавно, как быстро в Шанхае распространяется слух о появлении нового интересного лица. На днях я сводил Джо в Babyface (это ночной клуб, Уилл, на всякий случай, если ты слишком стар) и познакомил его с несколькими знакомыми, рассказал им, что он раньше работал в Министерстве иностранных дел и так далее. По какой-то причине эта информация разлетелась по городу со скоростью звука. Не преувеличиваю, когда говорю, что за несколько недель как минимум дюжина случайных людей спросила меня о Джо. «Как вы с ним познакомились?»

«Он холост?»

«Он действительно ушёл из Министерства иностранных дел в знак протеста против войны?» Ходит один (предсказуемый) слух, что он был шпионом, но я в этом не уверен. Не могу представить его занимающимся грязными делами. К тому же, большую часть времени он отсыпается от похмелья в отеле Ritz-Carlton.

Разве сотрудники Министерства иностранных дел не должны вести себя прилично?

На днях по телефону вы спрашивали о Куайлере, который, похоже, процветает. Когда он только приехал, я познакомил Джо с агентством по аренде недвижимости, с которым я был знаком ещё со времён работы в ресторане. У него был свободный офис в здании с видом на Синьтяньди. Джо нашёл…

У него двое китайских сотрудников, и, кажется, они переехали туда на прошлой неделе. Я также познакомил его с австралийкой, которая снимает квартиру во Французской концессии. Если всё сложится, он должен будет переехать туда к концу марта и, возможно, сможет сдать её в субаренду на год или даже на 18 лет.

месяцев, потому что девочка едет домой ухаживать за матерью, у которой рак или что-то в этом роде.

Так что не говорите, что я не забочусь о своих друзьях, ладно? Мои действия были просто героическими.

Одна маленькая претензия: у него привычка долго и нудно рассуждать о своей работе, но, похоже, он здесь новичок, как и все мы, когда только приехали, так что я не могу его в этом винить. И он, похоже, знает, о чём говорит. Вы предупреждали меня, что он может быть немного заумным и замкнутым, но мне он таким не показался. Этот парень может пить, как Сью Эллен. Не знаю, каковы его отношения с женщинами, но я нахожу его очень открытым, весёлым и приятным в общении. У него явно работает большой мозг, и мне бы хотелось узнать о нём побольше. Он говорит, что жил в Гонконге, Сингапуре, Малайзии, но всегда меняет тему, как только пытаешься слишком глубоко углубиться в его прошлое. (Господи, может, он и правда был шпионом...)

В любом случае, позвони мне и расскажи всё. А ещё лучше, скажи своей газете, что тебе нужно приехать, чтобы написать статью. Мы все хотим знать правду о Джо Ленноксе...

С любовью, Том

Том, вероятно, не поблагодарит меня за воспроизведение его личной переписки, но меня завораживают эти письма, ведь они раскрывают мастерство Джо. «Бубление» о Куайлере, например, было бы его намеренной тактикой, чтобы помешать людям копаться в его прикрытии. Цель была проста: утомить любого, кто случайно его слушал, до состояния, близкого к коме. Поверьте, как только вы услышите десятиминутный монолог Джо о будущем нишевой фармацевтики…

Население Китая составляет двадцать процентов населения мира, но только одна с половиной десятая часть процентов мирового фармацевтического рынка. . . Сектор растет на шестнадцать процентов в год, в основном потому, что растет потребление наркотиков среди Китайский средний класс ... - вам больше никогда не захочется спрашивать его о работе.

Меня интересуют и другие детали письма Westin: предложение оплатить счёт; нашёл время поговорить с пожилой уборщицей в вестибюле; продемонстрировал свободное владение китайским. Всё это было заранее продуманной тактикой, призванной внушить Тому, что Джо Леннокс — щедрый, умный человек, опытный в китайских делах, но без заносчивости и манер, с которым стоит дружить. Также интересно, что Джо «на три четверти осушил бутылку…»

«Шампанское» вскоре после завтрака. Джо редко употреблял алкоголь в течение дня, но, должно быть, интуитивно догадывался, что Том относится к тем людям, для которых выпивка – это своего рода полурелигия, и вёл себя соответственно. Минеральная вода вряд ли бы передала нужный образ. Можно также гарантировать, что, когда Джо якобы «отсыпался с похмелья в отеле «Ритц-Карлтон», он на самом деле расследовал сообщения полиции и СМИ об убийстве Кеннета Ленана, чтобы ещё больше укрепить свою репутацию. Его решение раскрыть, что он ушёл из МИДа по моральным соображениям, также было преднамеренным. Если что-то и было задумано для того, чтобы спровоцировать шквал слухов и полуправды, так это именно это. Я говорил Джо, что Том Харпер – один из эпицентров шанхайских сплетен, но понятия не имел, что он собирается предоставить ему столько материала для работы.

И, конечно же, во втором письме есть загадочная строка: «Я не знаю, какова его история в отношении женщин». По какой-то причине Джо никому не рассказывал о своих отношениях с Изабеллой. Возможно, это было тактикой – он также не упоминал Майлза по имени никому из друзей Тома, – но он также не реагировал на бесчисленные сексуальные возможности, которые являются неотъемлемой частью жизни в Шанхае. Призрачная возможность примирения с Изабеллой стала одним из главных катализаторов работы Джо в Китае. Позже тем летом он рассказал мне, что боялся того, что он назвал «моментом Живаго», когда, проезжая мимо в автобусе или такси, он мог увидеть Изабеллу на оживлённой шанхайской улице или, ещё хуже, оказаться перед ней на вечеринке и увидеть в её глазах лишь смутные воспоминания. Несмотря на всё это, её влияние на него оставалось нездоровым. Я, конечно, сказал ему об этом, но он не стал меня слушать. Когда дело касалось Изабеллы Обер, Джо был замкнутым и отстраненным, казалось, одержимым идеей столкновения между ними двумя, которое, по моему убеждению, должно было закончиться трагедией.