Это был вполне приличный, местами точный, приём. Со времён Паттена и Вана Джо питал глубочайшее недоверие и подозрительность к коммунистическому Китаю, что не всегда разделяли его коллеги в Форин-офисе, большинство из которых видели огромный рыночный потенциал страны для британского бизнеса. Но Уотерфилд видел, что ему всё ещё не удаётся донести свою мысль. Он поставил бутылку воды на стол и попробовал другой подход.

«Мне кажется, вам скучно, — сказал он. — Мне кажется, вы предпочли бы работать в поле, внося свой вклад. Никто не хочет сидеть сложа руки за столом в Лондоне».

«Но что вы можете мне предложить?» — спросил Джо, не пытаясь торговаться, а скорее выражая своё убеждение, что все лучшие рабочие места в Китае уже заняты. Теперь же всё внимание было приковано к Ираку и Афганистану. Дальневосточное управление было разгромлено до основания. «Если выбирать между достойной карьерой в частном секторе и переводом в какую-нибудь дыру вроде Манилы или Улан-Батора, я знаю, к чему склонны мои инстинкты».

«Ваши инстинкты — да. Но как насчёт вашей преданности?»

Уотерфилд знал Джо достаточно хорошо, чтобы рискнуть разыграть карту вины. Несмотря на все свои опасения по поводу направления британской политики после 11 сентября, Джо Леннокс в душе был патриотом. Вычеркните либерального гуманиста, выступавшего против Буша и Блэра, и вы увидите старомодного слугу государства, всё ещё верящего в мираж королевы и страны, в главенство западных ценностей. Это было похоже на веру Джо в христианского Бога – странное, узаконенное следствие его привилегированного воспитания. И всё же он сказал: «Да ладно. Неужели всё сводится к этому?»

Мы оба знаем, как пройти через порт, так что мне придется держать британский конец сверху?

«Пентагон, возможно, пытается возобновить операцию TYPHOON», — ответил Уотерфилд, саботируя аргумент Джо четким и однозначным указанием времени своего признания.

«Кто сказал?»

«Говорит надежный источник в Вашингтоне». Прежде чем Джо успел перебить его, Уотерфилд снова принялся его критиковать.

«Имеющиеся у нас данные отрывочны. Конечно, официальная позиция Буша заключается в том, что Исламское движение Восточного Туркестана — террористическая организация, связанная с «Аль-Каидой». Скорее всего, Майлз финансировал часть ИДВТ.

Он был мальчишкой до 11 сентября, а теперь сошел с дистанции. Мы полагаем, что он проводит тайную операцию по расписанию ЦРУ, не ставя в известность своих хозяев в Лэнгли. Кто-то в Пентагоне, почти наверняка человек из окружения Дональда Рамсфелда, дал ему полную свободу действий в Китае.

«Даже после всего, что случилось?»

«Даже после всего, что случилось».

Джо был в растерянности. Это прямо противоречило позиции администрации Буша по Синьцзяну. «Наверняка кто-то в Лэнгли знает, что происходит? Почему бы его не вернуть домой?»

«Обыщите меня». В разведывательном сообществе было общеизвестно, что после 11 сентября ЦРУ было вывернуто наизнанку. «Навлечь на себя гнев Дика и Дональда в наши дни – и можно начинать убираться со своего стола. Лучше держать рот на замке, верно? Лучше просто сесть и перестать раскачивать лодку». Уотерфилд отпил глоток воды. «Послушайте. Нам нужен кто-то, кто уже знает Майлза, чтобы пойти и выяснить, что происходит. И положить этому конец, если потребуется. Уязвимо ли Управление?

Был ли Кулидж ответственен за то, что случилось с Кеннетом, и приведёт ли след обратно в Лондон? Мы не можем позволить себе британские отпечатки пальцев на новом тайфуне. Если китайцы знают, что Ленан когда-то был одним из наших, нам нужно что-то с этим сделать.

В комнате для участников царил шелест посуды и звучали разговоры, пока Джо обдумывал сделку. Уотерфилд, увидев, что тот не собирается отвечать, добавил: «Да ладно тебе, Джо. Ты и правда хочешь провести следующие пять лет своей жизни в бездушной квартире в Пекине, мотаясь по Китаю, пытаясь получить патенты для крошечной фармацевтической компании, которая через пять лет, вероятно, не будет стоить даже бумаги, на которой они написаны?»

Но Джо не нужно было больше уговаривать. Предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться. Это был Майлз, это был Чайна, это была Изабелла. Более игривым тоном он спросил: «Что не так с Пекином, Дэвид?», и в этот момент Уотерфилд понял, что наконец-то поймал своего человека на крючок. Ответив Джо своей улыбкой, он откинулся на спинку дивана и потянулся.

«Ох, всё не так с Пекином», — сказал он. «Полгода там холодно, а полгода — знойно. Любой, у кого есть хоть какой-то вкус, предпочитает Шанхай».

29 Ограничитель хода

Проблема заключалась в том, как доставить Джо в Шанхай.

Во-первых, Уотерфилду нужно было обратиться к Гаю Коутсу с предложением. Хотел ли он помочь правительству Её Величества в благородной борьбе с китайской тиранией и угнетением? Хотел? Отлично. В таком случае, будет ли Куэйлер готов открыть второе представительство, на этот раз в Шанхае, с Джо и двумя местными китайцами, которые будут числиться в Секретной разведывательной службе? Британское правительство, конечно, оплатит, но Куэйлеру придётся найти кого-то другого для руководства их операцией в Пекине. Джо уже занимался подобным, так что беспокоиться не о чем. Нет, он не работал на Министерство обороны в Лондоне. Это было просто его прикрытие. Уверен, вы немного удивлены. Вам придётся согласовать эту идею с вашим советом директоров? Хорошо. Но, должно быть, Гай Коутс — единственный сотрудник, посвящённый в происходящее. Хотите ещё шестьдесят тысяч? Без проблем. По крайней мере, мы можем помочь в сложившихся обстоятельствах.

Просто распишитесь здесь, внизу, где мы напечатали ваше имя.

После этого Джоу оставалось только подать заявление об увольнении, сославшись на

«этические проблемы, связанные с так называемой войной с террором», и отбывая последние три месяца в Воксхолл-Кросс. Всем, кто готов был слушать, он жаловался на «несправедливость» назначения сэра Джона Скарлетта на пост «С».

и предположил, что бывший глава Объединённого разведывательного комитета заключил сделку с № 10, согласно которой тот получит высший пост в разведывательной службе в обмен на помощь в досье по иракскому ОМУ. После этого большинство коллег Джо убедились, что он рехнулся. Что Джо и намеревался сделать.

«Нам придется устроить для тебя прощальную вечеринку», — сказал Уотерфилд.

«Правда? А не слишком ли это далеко заходит?»

«Вовсе нет. Обязательно пригласите несколько янки с Гросвенор-сквер. Так слух может дойти до Лэнгли. Чем больше людей узнают о кризисе совести Джо Леннокса, тем лучше».

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Шанхай

2005

30 ПАРИЖ АЗИИ

Китай доминировал в жизни Джо. Когда он был маленьким мальчиком, родители читали ему истории об огромной, густонаселенной стране к востоку от Гималаев, фантастической стране бесстрашных военачальников и роскошных пагод, которые казались его детскому воображению столь же далекими и таинственными, как галактики научной фантастики или угрожающие вершины Мордора. В раннем подростковом возрасте он прочитал великие романы Джеймса Клавелла « Тай-Пэн» и «Благородный дом» , жаркие саги о корпоративной жадности, действие которых происходит в Гонконге колониальной эпохи. С подростковым возрастом появилась «Империя Солнца» — и книга, которую Джо проглотил за один уикенд во время пасхальных каникул 1986 года, и фильм Спилберга, вышедший годом позже. Заметив эту тягу к Востоку, крёстный Джо подарил ему на восемнадцатилетие первое издание книги Эдгара Сноу « Красная звезда над Китаем» , и Джо всерьёз задумался о том, чтобы провести год в Пекине, прежде чем резня на площади Тяньаньмэнь вынудила его сразу поступить в Оксфорд. Следующие три года он с головой погрузился в историю и литературу Китая, читая романы Лао Шэ, Ло Гуаньчжуна и Мо Яня на оригинальном китайском и изучая научные статьи о династии Цин. Постепенное освоение языка, отточенное за год обучения на Тайване, открыло ему новые горизонты в китайской истории и культуре, и Джо, возможно, провёл бы ещё три года в аспирантуре SOAS, если бы не своевременное вмешательство SIS.

Однако за всё это время, включая более чем десятилетнюю работу в Дальневосточном управлении, он ни разу не посетил Шанхай. В результате самый знаменитый город Китая остался местом его воображения, азиатским Парижем, бурлящим торговым портом, где истории о насилии и излишествах, мести и грехе, о богатствах, завоёванных и потерянных, формировали в его сознании роскошный сюжет. Шанхай был Ушастым Ду, грозным крёстным отцом Зелёной банды, правившим городом вместе с Чан Кайши в эпоху до коммунистического правления. Шанхай был Бундом, самым известным

магистралью всей Азии, великолепным изгибом колониальной архитектуры протяженностью четверть мили на западном берегу реки Хуанпу. Шанхай был «Катай», великолепным отелем в стиле ар-деко на набережной Вайтань, построенным сэром Виктором Сассуном, где, по легенде, можно было заказать опиум в номер, а Ноэль Кауард написал « Частную жизнь» , скончавшись от гриппа. История города была столь же яркой и захватывающей, сколь и уникальной. Где еще в эпоху империализма британские, французские, американские и японские граждане жили бок о бок с коренным населением в иностранных концессиях, управляемых своими законами и охраняемых собственными вооруженными силами? До Мао Шанхай был не столько китайским городом, сколько международным сортировочным пунктом для разоренных меньшинств мира. Именно в Шанхай европейские евреи бежали от погромов. Именно в Шанхае 20 000 белых русских эмигрантов нашли убежище от революции 1917 года. Когда Джо летел над Восточно-Китайским морем влажным январским днем 2005 года, у него было такое ощущение, будто он путешествует в сон истории.

Понимал ли он, во что ввязывается? Целью операции Джо в Шанхае было подобраться как можно ближе к Майлзу Кулиджу. Но сблизиться с Майлзом означало сблизиться с Изабеллой.

«Если ты приедешь в Китай, то увидеть её — лишь вопрос времени», — сказал я ему. «Если переедешь в Шанхай, то столкнёшься с Изабеллой и вспомнишь всё прошлое».

Он это уже учел. «В этом-то и весь смысл», — сказал он. «Разве ты не понимаешь? В этом-то и вся идея».

История Джо с Майлзом была ключом к успеху. До американца ещё долго доходили слухи о том, что его старый спарринг-партнёр обосновался в городе. Как только это случится, Майлз не сможет устоять перед соблазном возобновить их знакомство.

«Посмотрите на это так», — сказал Уотерфилд своим коллегам во время одного из нескольких предварительных мозговых штурмов в Воксхолл-Кросс. «Если Майлз думает, что Джо приехал в Шанхай, чтобы попытаться вернуть Изабеллу, он воспримет это как вызов. Если же он думает, что работает под прикрытием в Куэйлере, он захочет принять в этом участие».

«Именно так», — добавил Джо, разжигая интерес к теме. «И если он действительно верит, что я страдаю от угрызений совести из-за Ирака, он с удовольствием попытается разнести в пух и прах мои аргументы. Если Майлз Кулидж кого и ненавидит, так это самодовольных британцев».

Конечно, они были правы. Их понимание психологии Майлза было точным. Ни один другой британский шпион не обладал потенциалом подобраться к Кулиджу так быстро и эффективно, как Джо. Тем не менее, меня беспокоило то, что Джо, похоже, не признавал ни последствий своих действий, ни сути своих собственных чувств. Как бы он ни старался представить дело так, будто едет в Шанхай исключительно из преданности фирме, было очевидно, что за этим стоял гораздо более глубокий, личный импульс.

31 ТУРИЗМ

Ключом к его подходу было намеренное отсутствие уловок. С момента прохождения таможни в международном аэропорту Пудун, путешествуя по собственному паспорту и тридцатидневной туристической визе, Джо Леннокс был всего лишь очередным западным бизнесменом, окунувшимся в воды самого оживлённого города Китая. Его прикрытием было поведение европейца с широко раскрытыми глазами, что не требовало от Джо никаких усилий, поскольку он жаждал побывать в каждом уголке города. Например, в терминале аэропорта он поступил так, как поступил бы большинство пытливых британцев, – купил билет на маглев – поезд немецкой конструкции на электромагнитных пружинах, который курсирует между аэропортом и центром Пудуна со скоростью более 480 км/ч. Когда мимо проносились ровные, влажные болота, первым, что бросилось Джо в глаза, стал далёкий лес небоскребов, затянутый смогом. Он покинул Лондон менее пятнадцати часов назад, но уже ощутил захватывающую анонимность пребывания в Азии.

При других обстоятельствах тайный агент SIS мог бы забронировать себе номер в одном из небольших шанхайских отелей, чтобы не привлекать к себе внимания. Но Джо рассудил, что тридцатилетний бизнесмен с ограниченным бюджетом, недавно уволенный после десятилетней службы на государственной службе, может захотеть позволить себе роскошную жизнь. С этой целью он договорился с Куайлером о бронировании номера в отеле Portman Ritz-Carlton на Нанкин-Лу, пятизвездочном высотном здании со спа-центром размером примерно с Коулун. Номер Джо обошелся бы даже самым халтурным дельцам Воксхолл-Кросс более чем в 300 долларов за ночь.

Другим роскошным отелем, привлекшим его внимание, был Grand Hyatt, расположенный на верхних тридцати четырёх этажах башни Цзинь Мао в Пудуне, но Джо из достоверных источников знал, что размещение на восточной стороне Хуанпу было ошибкой: все события в Шанхае происходили к западу от реки, в районе Пуси. Регистрация в одном из лучших отелей города давала и дополнительное оперативное преимущество. Каждый вечер НОАК получала список иностранных резидентов. Если Джо был «пекинским красным»…

– то есть, если бы его личность как сотрудника МИ-6 когда-либо была раскрыта китайской разведкой, его пребывание в отеле «Ритц-Карлтон» было бы раскрыто. После этого за ним будет установлено круглосуточное наблюдение, которое не прекратится на протяжении всего его пребывания в Китае. В этом случае Джо будет обязан покинуть страну и прекратить операцию против Майлза.