«Что происходит?» — снова спросил Джо. Я заметил, что он уронил сигарету на дорогу.

«Мне нужно домой», — сказала ему Изабелла. «Я хочу, чтобы ты отвёз меня домой».

Он тут же обнял её и пошёл по улице. Они выглядели как выжившие, спотыкающиеся после авиакатастрофы.

Несколькими секундами ранее Джо Леннокс был молодым человеком в расцвете сил, менее

Он был всего в двадцати четырёх часах от того, чтобы сделать предложение женщине, которую любил так, как никогда больше не полюбит. Теперь же он был на грани борьбы за сохранение этих отношений из-за инцидента, подстроенного ревнивым другом и коллегой. Это было ошеломляюще. Я смотрела, как они спускаются с холма, и в глубине души понимала, что Джо обречён. Я также знала, что отношения между нами четырьмя уже никогда не будут прежними.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Лондон

2004

25 НЕ СОВСЕМ ДИПЛОМАТ

После передачи Джо оставался в Гонконге шесть месяцев, но Изабелла почти сразу же бросила его ради Майлза. Полагаю, некоторые женщины были бы в восторге, узнав, что их парень не рядовой экспедитор, а шпион, выполняющий невероятно важную работу в пользу тайного государства. Но не Изабелла. Она чувствовала себя совершенно преданной. Джо словно намеренно играл с её чувствами; она не слушала ни его уверений в невиновности, ни выражения сожаления. Насколько мне известно, он ни разу не упомянул о том, что собирался сделать ей предложение. Майлз, всегда склонный к авантюрам, в последующие дни встал на сторону Изабеллы, и я убеждён, что она так быстро обратилась к нему, чтобы ранить Джо за ту сильную боль, которую причинил ей его обман.

«По крайней мере, Майлз честен в том, чем он зарабатывает на жизнь», — сказала она мне.

«По крайней мере, он не манипулирует мной и не прячется за стеной лжи. Я против не слежки, а предательства. Каждый день в течение трёх лет Джо обманывал меня. Я иду в банк. Я опоздаю с работы. Я не могу… Приготовь ужин . Как я смогу доверять хоть единому его слову?

В сентябре того же года Майлз уехал из Гонконга в Чэнду, взяв Изабеллу с собой. Мы все были поражены её готовностью пойти на такой риск, но не было никаких сомнений, что за то короткое время, что они виделись, между ними возникла необыкновенная связь.

Например, меня не удивило, когда два года спустя я встретил Изабеллу на свадьбе в Париже и узнал, что она и Майлз помолвлены.

«Знаешь, он очень романтичный», — сказала она, словно извиняясь за то, что влюбилась в него. «Он всегда делает мне сюрпризы, увозит меня куда-нибудь на короткие каникулы и выходные». Я попыталась представить себе, как Майлз дарит Изабелле коробки шоколадных конфет, ароматические свечи или цветы.

Но образы не складывались в единую картину. После ужина мы долго говорили о годах, проведённых в Гонконге, и она стала гораздо менее резкой в отношении Джо. У её решения разорвать отношения были свои глубинные причины, которые Изабелла, похоже, приняла. Она призналась, например, что воспринимала Майлза как вызов. У него была репутация дамского льва.

Он был почти диким в своём нежелании соответствовать ожиданиям людей относительно того, как должен вести себя мужчина в его положении. При желании Майлз Кулидж мог заставить женщину почувствовать себя так, будто она была единственным человеком в комнате. Жизнь с таким мужчиной никогда не будет скучной. Возможно, именно поэтому Изабелла была готова закрыть глаза на его бесчисленные недостатки. Несомненно, она изначально наивно верила, что сможет его изменить.

Однако для Джо осознание того, что его девушка строит новую жизнь в безликом китайском городе с человеком, которого он презирал, разъедало что-то глубоко в его душе. Долгое время после 1997 года он был совершенно замкнут и сосредоточен только на работе, вербуя и управляя десятком новых китайских политических и военных объектов, к радости Лондона, но к своему собственному почти полному безразличию. Сразу после октябрьского обвала фондового рынка Восточной Азии Джо всерьёз подумывал об уходе из SIS, но Дэвид Уотерфилд убедил его остаться, предложив ему выгодную работу в Куала-Лумпуре.

«Уходи», — сказал он. «Начни всё сначала. Пойми, зачем ты вообще в это дело ввязался». В то Рождество Джо собрал чемоданы.

Его командировки в Малайзию, а затем и в Сингапур, не имеют особого отношения к истории, которую я собираюсь рассказать. Люди, с которыми я общался и которые знали Джо в тот период, отзываются о нём как о «тихом» и «надёжном», жизнерадостном только в пьяном виде, но пользовавшемся уважением всех, с кем он общался. Он провёл в Юго-Восточной Азии четыре года, не видя и не разговаривая ни с Майлзом, ни с Изабеллой. Летом 2001 года я прилетел в Сингапур на его тридцатилетие и узнал, что Джо уже около трёх месяцев ходит на приём к итальянскому врачу по имени Карла. Это казалось позитивным шагом, но вскоре их пути разошлись. «Это было как-то неправильно», — написал он мне в электронном письме. «Это никуда не годится». Джо часто использовал эти фразы, обсуждая свои отношения с женщинами. В конечном счёте, ни одна из них не соответствовала образцу Изабеллы.

Казалось, он бродил с призраком идеальной женщины и не знал покоя, пока Изабелла не образумится. Конечно, с каждыми новыми отношениями ситуация осложнялась тем, что Джо повторял ту же ошибку, что и с Изабеллой: он был связан долгом и не мог признаться в своей работе в SIS. С его точки зрения, он вступал в бессмысленный круг обмана и боли. Зачем беспокоиться? Зачем подвергать другую женщину тем же мучениям?

Ситуацию усугублял стыд, который Джо испытывал, уступив Майлзу и унизив его. Обида, которую он питал к бывшему другу и коллеге, была почти столь же сильна, как и его любовь к Изабелле. Даже семь лет спустя, когда мы вдвоем гуляли по западному Лондону дождливым вечером бурного лета 2004 года, я чувствовал, что его воспоминания были такими же подробными и яркими, как будто разрыв с Изабеллой случился всего несколько дней назад.

«Так как вы думаете, у них это получилось?» — спросил я.

«Что заставило работать?»

«Брак. Китай. Как вы думаете, она приняла правильное решение?»

Мы направлялись к «Аль-Аббасу», знаменитому арабскому супермаркету на Аксбридж-роуд. Джо перешёл дорогу у магазина Blockbuster Video и бросил на меня нетерпеливый, вопросительный взгляд.

«Кто знает?» — категорично ответил он.

«Но ты всё ещё держишься, не так ли? Ты всё ещё веришь, что есть шанс, что вы снова будете вместе?»

«Уилл, — сказал он, — когда люди принимают любые решения, они делают это, будучи уверенными в своей правоте. Это решение может оказаться саморазрушительным, оно может оказаться худшим из принятых ими решений».

Но тогда они так не считали. Тогда им казалось, что у них нет выбора».

Он перешёл дорогу в неположенном месте. Накрапывал лёгкий дождь, и я наблюдал, как он лавирует между приближающимся автобусом и потрёпанным «Фиатом Пунто». В жизни Джо в Лондоне было что-то непонятное. Он казался чужим в Англии; он не чувствовал себя устроенным и счастливым. Во многом это было связано с обстоятельствами его работы на SIS; 2004 год был ужасным для МИ-6. В июле был опубликован доклад Батлера, в котором критиковалось качество разведданных, которые Сикс передавал министрам и чиновникам правительства в преддверии войны в Ираке. SIS

Офицеров критиковали за способы сбора информации об ОМУ и, в частности, за их готовность верить диссидентским иракским источникам, которые впоследствии оказались ненадёжными. Будучи офицером по вопросам снабжения в Дальневосточном контроле, Джо не принимал в этом непосредственного участия, но, тем не менее, ощущал падение морального духа в Управлении и неоднократно сомневался в целесообразности дальнейшей работы в организации, которая постоянно подрывалась правительством и подвергалась неустанной критике в СМИ. В нежном возрасте двадцати трёх лет Джо Леннокс согласился на жизнь в тайном мире отчасти из-за убеждения, что британские ценности достойны борьбы, что посвятить свою трудовую жизнь безопасности и процветанию британского народа – это достойное восхищения. Один из организующих принципов любой разведки – патриотизм такого рода, но быть патриотом в эпоху Блэра и Буша, Гуантанамо и Абу-Грейб – задача титанических масштабов. Всё, от «приукрашенного досье» Аластера Кэмпбелла до смерти доктора Дэвида Келли, подрывало веру Джо в систему. За что он боролся? Какова будет цена его профессионального соучастия во вторжении в Ирак? Работать на британскую разведку в тот период означало работать на американское правительство; другого способа вывернуть ситуацию наизнанку не было. И всё же Джо предпочитал выключать телевизор в своей квартире, чем терпеть ухмыляющуюся, подростковую гримасу президента Джорджа Буша-младшего. Он питал отвращение к Чейни и Рамсфелду, считая их почти социопатами, и даже в шутку просил Sky TV исключить Fox News из своего спутникового пакета. Однажды я спросил его в том же шутливом тоне, не связан ли этот новообретённый антиамериканизм с тем, что случилось с Майлзом. К моему удивлению, Джо очень разозлился.

«Я не антиамериканец», — сказал он. «Я просто презираю нынешнюю американскую администрацию. Я в отчаянии от того, что Буш сделал обычных, порядочных людей такими, какие они есть».

Мир должен дважды подумать о том, что когда-то было и всё ещё может стать великой страной, когда события 11 сентября должны были заставить обычных, порядочных людей во всём мире принять Америку как никогда прежде. Мне не нравится, что политики-неоконсерваторы запугивают своих так называемых союзников, одновременно играя на худших, расистских инстинктах своего собственного растерянного электората. Мне не нравится, что мы живём в эпоху, когда быть против войны означает быть антиамериканистом, быть пропалестинцем — быть антисемитом, критиковать Блэра — значит каким-то образом поддерживать Путина и Ширака. Всё, чего все просят в эту так называемую эпоху террора, — это какое-то лидерство. Однако, куда ни глянь в общественной жизни, нигде нет ни правды, ни мужества, ни достоинства.

Подобные настроения неизбежно привлекли внимание отдела кадров SIS – коварных и циничных людей, которые, как мне кажется, часто больше заинтересованы в подрыве доверия своих сотрудников, чем в обеспечении надлежащего настроя для надлежащего выполнения ими своих обязанностей. Ходили мрачные слухи, что Джо «слег»: его видели читающим газету No Logo на линии District Line, и он даже рекомендовал статьи Роберта Фиска и Джона Пильгера переводчику с арабского в столовой на Воксхолл-Кросс.

К счастью, спокойствие восторжествовало. Леннокс не был протолеваком; его послужной список свидетельствовал о готовности принимать жёсткие решения и мириться с некоторыми довольно сомнительными оперативными методами ради обеспечения долгосрочного преимущества Службы. Любые его опасения относительно направления политики правительства в Ираке были лишь отражением общественного мнения в целом и, если уж на то пошло, мнения примерно семидесяти пяти процентов сотрудников СИС.

Ещё одной особенностью трёхлетней командировки Джо в Лондон была скука. Поездка на метро до станции Воксхолл каждое утро не идёт ни в какое сравнение с захватывающим зрелищем переправы на пароме Star Ferry через гавань Виктория. И взаимодействие с Уайтхоллом по вопросам разведывательной информации не сравнится с волнением и трудностями самостоятельного получения этих данных. Будучи совой по натуре, Джо скучал по барам и ресторанам Куала-Лумпура, по давке и потливости азиатских улиц. Выход в Сингапур означал, что нужно было просто снять телефонную трубку, договориться о встрече с другом через два часа и не выходить из дома до пяти-шести утра.

Чтобы выйти в свет в Лондоне, нужно было договориться за две недели, записать имена в список гостей, отстоять полчаса в очереди, чтобы попасть в дорогой, переполненный ночной клуб, а затем уклониться от куч рвоты на

Дорога домой. Как бы то ни было, к 2004 году большинство друзей Джо из прежних времён остепенились. Он чувствовал себя всё более оторванным от их мира подгузников и брака. Джо любил цитировать изречение Гёте: «Человек может вынести всё, кроме череды обыденных дней» — и мечтал вернуться в Азию. «Там я чувствую себя как дома», — говорил он. «Там я счастливее всего».

Осенью 2004 года ситуация достигла критической точки. На званом ужине в Тафнелл-парке Джо встретил своего старого университетского друга Гая Коутса, который искал человека, свободно владеющего китайским языком, для открытия представительства в Пекине для Quayler, узкоспециализированной фармацевтической компании, которая надеялась выйти на китайский рынок. Офисы такого типа не должны быть чем-то большим, чем стол и факс, но они позволяют западным компаниям продвигать и продавать свою продукцию в ограниченных масштабах до регистрации в качестве полноценного предприятия китайским правительством. Три дня спустя, на обеде в Сити, Коутс предложил Джо пятилетний контракт стоимостью около 90 000 фунтов стерлингов в год с квартирой в Саньлитуне и небольшим пакетом акций. Джо соблазнился, не в последнюю очередь зарплатой, которая более чем вдвое превышала его зарплату в SIS. Я также пытался уговорить его вернуться на Восток. По совпадению, SIS как раз воспользовалась некоторыми связями, чтобы устроить меня на работу в Пекине в американской новостной организации, и я решил, что моя социальная жизнь значительно улучшится, если Джо будет рядом.

«Всё будет как в старые добрые времена», — сказал я ему по телефону. «Кроме того, тебе нужно уехать из Лондона к черту».

Джо оказался перед дилеммой. Остаться в SIS и рискнуть трёхлетней командировкой в азиатскую глушь или сбежать с корабля, чтобы работать в китайской столице в период подготовки к Олимпиаде 2008 года? Джо никогда не интересовали деньги, и у Дальневосточного управления могли быть более интересные варианты, чем, скажем, Северная Корея, но он чувствовал необходимость обсудить ситуацию со своим непосредственным начальником в Воксхолл-Кросс.