Профессор Ван Кайсюань утверждал, что смотрел гонконгские торжества по маленькому чёрно-белому телевизору в своей квартире в Урумчи, хотя позже я обнаружил, что это, как и многие его высказывания, было ложью. «Трабант» рассчитал – и, как оказалось, верно – что внимание китайской разведки будет на время отвлечено торжествами по случаю передачи власти, и поэтому это будет хорошая возможность провести встречу в номере отеля «Холидей Инн», чтобы обсудить развитие событий с «Тайфуном». Ван, должно быть, посмотрел отрывки трансляции, вернувшись домой около двух часов ночи. Его жена лежала больная в постели по соседству, что давало ему возможность бормотать себе под нос оскорбления всякий раз, когда китайский триумфализм грозил выйти из-под контроля. Потягивая пиво на том самом диване, где его убитый сын спал почти каждую ночь своей двадцатипятилетней жизни, Ван восхищался стоицизмом великолепных британских солдат, марширующих под дождём, и поднял бокал пива за Паттена, когда из глаз губернатора полились слёзы. Сколько ещё ханьцев, подумал он, в эту ночь триумфа Родины поднимут тосты за здоровье «Тройного Нарушителя» и его «капиталистических приспешников» в Лондоне?

Одно, в частности, вызвало гнев Вана. В речи Цзян Цзэминя, произнесённой в Конференц-центре всего через несколько минут после полуночи, британцы обвинялись в том, что подвергли Гонконг более чем столетию «превратностей». Я помню, как он использовал это мандаринское слово:

«кансан » – потому что в то время оно вызвало серьёзные споры среди журналистов, не в последнюю очередь потому, что никто не был до конца уверен в его точном значении. Имела ли Цзян в виду «трудности» или «проблемы»? Возможно, имелось в виду «превратности».

правильный перевод? Неужели он действительно намеревался оскорбить британцев в столь деликатный и чувствительный момент их истории? Но профессор Ван Кайсюань не сомневался, и это ребяческое оскорбление привело его в ужас. Какие же проблемы, в конце концов, пережил Гонконг под колониальным правлением? Несколько бунтов в пятидесятые и шестидесятые годы, все спровоцированные агентами председателя Мао. Для сравнения, Китай в тот же период был опустошен коммунистическим режимом: миллионы людей умерли от голода; семьи были разлучены

Безумие Культурной революции: этнические меньшинства подвергались пыткам и были брошены в тюрьмы. Лицемерие было поразительным.

Ближе к рассвету Ван выключил телевизор и лежал без сна на кровати сына, мечтая о заливе Дапэн под мелодию песни «Земля надежды и славы».

В его сознании образовался замкнутый круг. Он подумал обо всей лжи, которую произнес, и обо всей правде, которую произнес во время своего невероятного путешествия на встречу с ныне покойным Паттеном. Что на него нашло за эти долгие, безумные недели? Почему он поверил, что у него есть хоть малейший шанс выполнить свою миссию? Он мог утонуть. Его могли расстрелять или посадить в тюрьму. И всё же ему это удалось, причем так, как он и представить себе не мог. Западная разведка дала ему возможность осмыслить свою утрату и ярость. Ленан и Кулидж дали Ван Кайсюаню шанс отомстить за убийство сына.

Однако один вопрос продолжал его озадачивать. Что случилось с первым из них, шпионом из Правительственной резиденции? Ван проникся симпатией к молодому выпускнику оксфордского колледжа Уодхэм, который раскусил его ложь и с неподдельным ужасом отреагировал на зверства Инина и Барена.

Почему он больше никогда его не видел? Что же, чёрт возьми, стало с мистером Джоном Ричардсом?

24 ПЕРЕДАЧА

Молодые пары постоянно расстаются. Это старая история. Это новая история.

В этот раз все было немного иначе.

Я почувствовал, что назревают проблемы, как только увидел Билли Чена, пробирающегося сквозь промокшую от пота и дождя толпу на улице Лань Квай Фонг. Было около одиннадцати часов вечера 29-го числа. Представьте себе Марди Гра или канун Нового года в душном тропическом климате, когда тысячи возбуждённых, эмоционально измотанных, пьяных западных людей блевали, целовались, смеялись и танцевали, и вы получите некоторое представление о том, каково было оказаться в Гонконге в ту ночь. Джо, Изабелла, Майлз и я...

Вместе с дюжиной коллег и прихлебателей он пил в F-Stop, баре с богатой историей, расположенном на полпути к Лань Квай Фонг. Джо на мгновение вышел из бара, чтобы купить сигареты в ближайшем магазине, и…

Его не было уже около пяти минут. Бар пользовался популярностью у китайских яппи, но Чэнь всё равно выглядел неуместно, протискиваясь сквозь толпу у входа. На нём были дешёвые джинсы, кроссовки и грязная белая футболка. Он сильно потел, а в его глазах был какой-то дикий, наркотический взгляд, который я до сих пор живо помню.

Сначала я не мог его вспомнить, но когда он оказался примерно в десяти футах от меня, у меня возникло яркое воспоминание, что я встречал Билли то ли в Макао, то ли в Шэньчжэне около восемнадцати месяцев назад, когда готовил статью для Sunday Times .

Какого чёрта триада Теочю делала в F-Stop накануне передачи? Я принял дорожку кокаина и должен признаться, что моей первой, несколько истеричной реакцией было то, что Чэнь сейчас вытащит нож или пистолет и начнёт убивать случайных экспатов в качестве символического акта насилия накануне уй- гвай . Он определённо выглядел способным устроить серьёзные беспорядки. Потом я увидел, что он оглядывается по сторонам, и предположил, что он встречается с девушкой или, возможно, хочет перекинуться парой слов с руководством. Однако это не объясняло должным образом выражение его лица, почти паническое выражение, которое было характерно для каждого его жеста. Майлз стоял рядом со мной, разговаривая с парой женщин из Credit Suisse, и я вырвал его из разговора, чтобы объяснить, что происходит.

«Что это?» — спросил он.

Из-за шума бара меня было трудно расслышать, и мне пришлось кричать, повторяя: «Билли Чен только что вошёл».

«Кто, черт возьми, такой Билли Чен?»

Оглядываясь назад, я понимаю, что это была первая подсказка. Непонятно, как Майлз мог забыть имя одного из своих ценных активов. Я собирался ответить, когда Чен посмотрел прямо на Майлза сквозь толпу вздымающихся тел и изобразил на лице злобу, какой я никогда не видел. Словно они оба были втянуты в кровную месть. Я услышал, как Майлз пробормотал себе под нос: «О, Боже мой», а затем попытался завязать со мной постановочный разговор, словно мы были двумя статистами, стоящими в глубине массовки и пытающимися выглядеть нормально. «Просто веди себя естественно, чувак, просто веди себя естественно», — сказал он. «Говори со мной, продолжай говорить». Конечно, вся эта постановка была тщательно продуманным спектаклем; просто Майлз и Билли были…

Среди нас были только актёры, знавшие свои реплики. Схватив меня за плечо, Майлз повернул меня к бару, так что мы оба оказались спиной к залу.

«Что, чёрт возьми, происходит?» – спросил я и инстинктивно посмотрел направо, чтобы увидеть, что происходит с Изабеллой. Она стояла в шести метрах от меня, прижатая к стене тремя пьяными экспатами, которые, казалось, воспользовались отсутствием Джо в баре, чтобы попытаться завязать с ней разговор. К моему удивлению, Чен прорвался сквозь всех троих и схватил её за руку. Она выглядела явно шокированной, и это было понятно, но мужчины, должно быть, оценили физическую форму Чена и увидели в его ярких, лихорадочных глазах потенциальную угрозу насилия, потому что не предприняли никаких попыток вмешаться или защитить Изабеллу от происходящего. Увидев это, я оторвался от Майлза и попытался пробраться сквозь толпу, чтобы помочь ей. В обычный вечер это заняло бы совсем немного времени, но когда столько людей танцевало, разговаривало и не замечало ничего, кроме собственного удовольствия от вечеринки, мне пришлось долго до неё добираться.

«О чём ты думаешь?» — спросил я Чена, когда подошёл, и он тут же отпустил меня. Изабелла уже не выглядела такой испуганной, и она явно обрадовалась, что кто-то из её друзей пришёл ей на помощь.

«Он говорит, что знает Джо», — сказала она, пытаясь улыбаться и говорить спокойно, но явно обеспокоенная происходящим. «Он говорит, что Джо должен ему с чем-то помочь».

Я сразу понял, что существует опасность раскрытия прикрытия Джо. Я также предположил – как Майлз, несомненно, надеялся, – что между ЦРУ и триадами что-то произошло, и Билли едет к британцам, чтобы помочь ему.

«Этот парень не знает Джо», — ответил я, намереваясь спасти ситуацию.

«Поверьте мне, этот парень не знает Джо».

В происходящем чувствовалось какое-то пьяное безумие, словно разговор происходил в параллельном измерении. «Не вмешивайся», — возразил Чен, указывая на меня пальцем. Он, очевидно,

Он узнал меня в лицо. Либо это, либо Майлз предупредил его, что я буду в баре. «Я ищу её парня», — сказал он, указывая тем же пальцем на Изабеллу. «Её парень должен мне помочь. Иначе у нас всех будут проблемы».

«Но как он может тебе помочь?» — спросила Изабелла. Я с облегчением увидел, что она начала вести себя так, словно всё это было просто ошибкой опознания.

«Он помогает мне, потому что работает на британское правительство», — ответил Чэнь.

Я безнадежно фальшиво рассмеялся, надеясь, что это хоть как-то опровергнет обвинение, и Изабелле это сначала показалось забавным. «Джо не работает на британское правительство», — сказала она. «Вы его с кем-то перепутали».

«Не обманывай меня», — ответил Чэнь. Это был умный ответ, потому что он поддерживал разговор. «Мне нужно срочно с ним поговорить. Он единственный человек, которому я могу доверять. Я видел тебя с ним много раз. Скажи мне, где его найти».

Мы стояли прямо под колонкой, из которой ревела музыка на оглушительной громкости. Я просто не мог поверить, что происходящее происходит именно сегодня, когда вокруг царит столько отвлекающих факторов и хаоса. Я был слишком пьян и обдолбан, недостаточно сообразителен, чтобы принимать разумные и верные решения. Мне следовало бы списать Чена со счетов, заставив его считаться сумасшедшим, но меня захватила идея защитить Джо, и самого простого решения не пришло в голову. Я также начал задумываться, что, чёрт возьми, случилось с Майлзом.

«Пойдем на улицу, Билли», — сказал я, решив, что лучше всего вывести Чена из бара и подальше от Изабеллы. «Давай поговорим там, где не так много людей, и мы сможем услышать, о чем говорят».

«Ты знаешь этого парня?» — спросила Изабелла.

Я чувствовала, что у меня нет другого выбора, кроме как ответить честно, и сказала: «Мы уже встречались». Но, конечно же, это было ошибкой, потому что добавило совершенно новый уровень замешательства к кризису, разворачивающемуся на моих глазах. Изабелла выглядела…

Она снова почувствовала беспокойство. Она нахмурилась и медленно покачала головой, словно понимая, что ей лгут.

« Когда вы познакомились?» — спросила она. Шум музыки раздражал её, и она пригнулась под динамиком, чтобы лучше слышать.

«Джо тоже его знает?»

«Пойдем на улицу!» — крикнул я, и в этот момент Чен выпалил:

«Конечно, Джо меня знает», – сказал он. «Зачем ты притворяешься, что он работает на Хеппнера, когда все знают, что он британский шпион?» Он выпалил эти слова и добавил что-то о том, что его «предало ЦРУ». Я так и не узнал, какую небылицу Майлз состряпал, чтобы оправдать вторжение Чена, но качество его игры было безупречным. Под оглушительным грохотом ораторов Изабелла словно сжалась в комок, словно вся её элегантность, осанка и прекрасная, открытая уверенность в себе, читавшиеся на её лице, высасывались из неё, словно раковая опухоль. Мне показалось, или Чен подтвердила какое-то давнее тёмное подозрение относительно истинной личности Джо? Как по команде, Майлз подошёл к ней сзади – он наблюдал за всем происходящим – и, схватив Чена за руку, вывел его из бара, словно вышибала. Это было впечатляющее зрелище: её рыцарь в сияющих доспехах, и несколько гуляк из F-Stop, а также пара барменов отошли в сторону, чтобы понаблюдать за происходящим, словно всё это было частью веселья по случаю передачи. Бог знает, что Майлз с ним потом сделал. Наверное, похлопал его по спине и сунул тысячу долларов за беспокойство. Меня больше беспокоила Изабелла, которая смотрела на меня так, будто я сам её предал.

«Что происходит?» — спросила она.

«Понятия не имею», — ответил я. «Понятия не имею». Я устало попытался переложить вину на ЦРУ, говоря: «Он из Триады, который, должно быть, перепутал Джо с Майлзом. Поверь мне, твой парень не работает в МИ-6».

Но мы были слишком далеко, а Изабелла была слишком умна и слишком потрясена, чтобы поддаться обману. Как бы она ни была пьяна, то, что произошло,

отрезвил её до абсолютной ясности. Я могу сравнить выражение её лица только с тем, какое впечатление может произвести внезапная утрата на скорбящего друга или родственника. То ли чтобы глотнуть свежего воздуха, то ли чтобы последовать за Майлзом и Ченом на улицу в поисках дальнейших ответов, она протиснулась мимо меня и вышла из бара на улицу Лань Квай Фонг. На улице было необычайно влажно, и контраст с кондиционированным воздухом бара изнурял. Казалось, будто тонешь в сырой, удушающей жаре. Тротуары и сама дорога были забиты людьми с Запада, а Билли Чена нигде не было видно.

Изабелла, двигаясь с той самой силой и решимостью, которая заставляет людей уступать дорогу, начала спускаться с холма, возможно, потому, что увидела Майлза, направляющегося в ту сторону, а может, просто потому, что была в замешательстве и хотела найти место, где можно было бы мыслить и двигаться свободнее. Меня быстро поглотила толпа, и я оказался на несколько метров позади неё, когда заметил поднимающегося на холм Джо.

Он курил сигарету и, должно быть, увидел замешательство на лице Изабеллы, потому что изо рта у него вырвался клуб невдыхаемого дыма, и он побежал к ней.

«В чем дело?» — спросил он, когда подошел достаточно близко, чтобы его было слышно.

«Что случилось? Почему ты плачешь?»

Я не мог ясно мыслить и вмешался, пытаясь предупредить Джо взглядом, одновременно положив руку на плечо Изабеллы. Почувствовав меня позади, она резко обернулась и крикнула: «Просто отвали, Уилл!» – и плевок попал мне в глаза и на щёки. Джо выглядела ошеломлённой. Но она была права, сказав это. Мне некуда было вмешиваться. Джо либо убедит её, что Билли Чен был сумасшедшим, либо между ними всё кончено. Я не понимал, как он собирается всё спасти, но мне пришлось оставить его разбираться самому. Майлза всё ещё не было видно, и люди в толпе начали пялиться на меня, когда я отступил.