«Билл Марстон меня в это втянул, — говорит она. — Если бы он был жив, я бы ему задницу надрала».

Салли-Энн не сразу удалось разыскать. Её имя сменилось после замужества, и после тайфуна она, что вполне понятно, не хотела высовываться из-за парапета. Мы поговорили одним будним днём 2006 года в тёплой, полной растений оранжерее позади её дома, когда Джерри был на работе, а старший ребёнок в школе. Если она и нервничала перед разговором с любопытным писакой, то ничем этого не выдала, хотя, очевидно, готовилась к прерыванию своего долгого молчания уже давно.

«Честно говоря, это было так давно. Я думал, никто никогда не спросит».

Она сказала, позволяя двухнедельному малышу, которого держала на руках, сосать наманикюренный пальчик. «В мои обязанности входило быть анонимным, делать заметки, быть помощницей, которая готовит кофе. Казалось, никто даже не замечал моего присутствия». Она покосилась в окно, и в её взгляде было написано сожаление. «Я сразу поняла, что таю на себе довольно обременительную тайну. Я никогда ничего не рассказывала Джерри, понимаешь? Я думала, что в тот день, когда я это сделаю, они придут за мной».

Салли-Энн начала пересказывать то, что Майлз сказал по междугороднему телефону, пока вашингтонская встреча продолжалась до обеда. Её голос был тихим и ровным, и меня впечатлили как её память, так и её понимание политических последствий дискуссии. Как и большинство европейцев, в течение последних пяти-шести лет я был склонен недооценивать

интеллект среднестатистического американца, голосующего за Буша, но Салли-Энн была настолько ясной и проницательной, насколько я мог пожелать.

«Нужно помнить, что Билл Марстон был прежде всего политиком, а уже потом бизнесменом», — сказала она. «С Майком Ламбертом всё было наоборот». Я делал заметки, и у меня закончились чернила в ручке. Она всё ещё говорила, пока я менял её на шариковую ручку в кармане пиджака. «У обоих был образ патриотов, хотя на самом деле они были просто невежественными, амбициозными неоконсерваторами. Думаю, вы часто видели это в последние несколько лет».

Пережитки прошлого, почти не понимающие, как на самом деле ведут себя люди к востоку от Нью-Йорка. Люди, облечённые деньгами и властью, чья единственная цель — сделать Америку богаче и могущественнее, чем она есть сейчас. Поэтому, когда этот красноречивый и, казалось бы, хорошо осведомлённый шпион из Гонконга начал предлагать использовать оборудование и технологии Macklinson для доступа в материковый Китай, они оба просто засияли. План был безумным, но идеальным. Они собирались спрятать взрывчатку, оружие, мобильные телефоны, ноутбуки, принтеры, копировальные аппараты, даже Кораны, в грузовых грузах Macklinson, прибывающих воздушным или морским путём из Соединённых Штатов.

Кулидж знал, что у нас действуют контракты в десятках китайских городов, включая, кажется, четыре в самом Синьцзяне и другие, расположенные сразу за границей, в Ганьсу и Цинхае. Он предложил профинансировать создание англоязычных школ на местах, формально для обучения китайскоязычных сотрудников общению с американскими начальниками, но на самом деле служивших прикрытием для преподавателей ЦРУ в Синьцзяне и соседних провинциях, которые вербовали недовольных рабочих для разжигания гражданской войны.

«Некоторых из этих учителей поймали», — пробормотал я.

«Конечно», – ответила она, как будто это было для неё не новостью. «Затем они разослали буквально сотни видеокамер для крестьянских низов, чтобы те могли заснять беспорядки, когда они начнутся, с целью оказать дополнительное давление на Пекин, вызвав последующее возмущение международного сообщества. Думаю, эта идея действительно сработала, верно? Потому что я видела репортаж на CNN». Я кивнула, не уверенная, освещала ли CNN ту же историю о беспорядках, что и Washington Post летом 2003 года, когда видеозапись протеста…

Фермер рассказал газете Post о столкновении между недовольными крестьянами и бандами, нанятыми китайской электроэнергетической компанией . В фильме показана небольшая группа крестьян, отказавшихся покинуть свою землю, подвергшаяся нападению банды, вооруженной трубами и лопатами. «И, конечно же, они собирались заполнить Маклинсон глубоко законспирированными агентами ЦРУ, которые номинально работали бы над проектами строительства дорог или железных дорог, но на самом деле управляли бы агентами по всему северо-западу Китая. Всё это происходило в невероятных масштабах. Кулидж говорил о том, как поощрять саудовское финансирование, используя…

«Налаженные каналы» говорили о необходимости найти и финансировать уйгурского лидера, который возглавил бы правительство Восточного Туркестана в изгнании. На раннем этапе они даже говорили о вербовке уйгурских паломников, когда те направлялись в Мекку. Это было очень изобретательно, очень убедительно. И всё же, слушая всё это, когда все вдавались в подробности и постоянно возникали новые идеи, я помню, как подумал: «Как так может быть, что сегодня утром ни Билл Марстон, ни Майк Ламберт не смогли показать Синьцзян на карте? А тут они подписывают контракт с публично зарегистрированной компанией на сверхсекретный проект ЦРУ, который чуть не привел к банкротству её операций в Азии».

«Нефть», — сказал я, потому что, когда дело касалось TYFOOON, нефть была ответом почти на все.

«Пожалуй, ты права». Средний ребёнок Салли-Энн, светловолосый малыш по имени Карл, который смотрел телевизор в соседней комнате, внезапно ввалился и попросил фруктового сока. Она принесла его ему и вернулась в оранжерею с тарелкой, похоже, домашнего печенья. Словно обдумывая эту мысль, она сказала: «Мне кажется, Майк всегда был намного умнее Билла, понимаешь? Руководители в Macklinson почти всегда были номинальными фигурами, бывшими правительственными чиновниками, которые придавали совету директоров определённый вес и авторитет. Решения принимали такие люди, как Майк Ламберт. Он работал в компании с двадцати двух лет. А теперь он сам проложил себе путь к вершинам».

И я определённо считаю, что вы правы, когда говорите, что именно перспективы добычи нефти и газа в Синьцзяне заставили его согласиться. Для него это было своего рода «услуга за услугу» с ЦРУ. Вы почешите нам спину сейчас, а мы почешем вам позже. Можно даже представить, как он представлял себе независимый Синьцзян под управлением марионеточного правительства Соединённых Штатов.

Вот насколько они были заблуждаются. Маклинсон заполучил контракты на строительство трубопроводов, нефтеперерабатывающих заводов, дорожных сетей, отелей в пустыне...

Салли-Энн вдруг выглядела усталой, и я поняла, что она, вероятно, не спала большую часть ночи, кормя ребёнка. Она положила ребёнка в кроватку на полу, и я подумала, не пора ли мне уйти. Мы разговаривали уже несколько часов.

«Во сколько Джерри должен вернуться?» — спросил я.

Она посмотрела на часы. «Примерно через полчаса».

«Можете ли вы мне что-нибудь ещё рассказать? Что-нибудь ещё вы можете вспомнить?»

Она посмотрела на меня прямо, словно знала, что я пытаюсь докопаться. Лучшие журналисты уже знают ответы на половину вопросов, которые хотят задать. Один из моих знакомых сообщил, что Кеннет Ленан был на Гарден-роуд в ночь телефонной конференции, и мне нужно было подтвердить эту информацию.

«Ну, и ещё кое-что», — сказала она. Я взял одно печенье и откусил, стараясь не показывать, что слишком уж нетерпелив. «Примерно к четырём часам к Кулиджу в кабинке присоединился ещё один мужчина и начал участвовать в разговоре».

«Англичанин?» — спросил я, просто чтобы помочь ей.

«Конечно, англичанин. Откуда вы это знаете?»

"Продолжать."

«Я не помню его имени. Знаешь, у него был типичный британский акцент. Немного высокомерный, немного аристократичный».

«Могло ли его имя быть Кеннет Ленан?»

«Всё верно». Голос Салли-Энн дрогнул так, что аккуратно запеленатый младенец зашевелился и застонал. «Кеннет Ленан. Голос у него прямо как у члена британской королевской семьи. Очень высокомерный».

«Вот он самый». Я улыбнулся про себя. «Линан был связным Кулиджа в МИ-6, британском отделе операции «Тайфун». Что случилось?»

«Ну, он просто появился. Майлз рассказывал о каких-то террористических актах, происходивших в общественном транспорте Урумчи, и вдруг объявил, что к нам присоединится ещё кто-то».

«Удивило ли это Дженсона? Как отреагировал Джош?»

Салли-Энн, похоже, с трудом восстанавливала память, что навело меня на мысль, что появление Ленана было предопределено. «Нет, думаю, они просто действовали по накатанной», — сказала она. «Мы все были там так долго, что не видели ничего странного в том, что кто-то появился именно в этот момент. Наверное, мы упустили из виду, что в Гонконге было, наверное, три или четыре часа утра, и что присутствие кого-то из МИ-6 рядом с Майлзом было обычным делом».

«То есть Майлз признался, что он из британской разведки?»

"Ага."

«И что сказала Ленан?»

«Насколько я помню, тон разговора стал немного...

Как бы это сказать? — триумфатором. Думаю, цель была показать Маклинсону, насколько серьёзно ЦРУ относится к «Тайфуну» и насколько далеко оно зашло в планировании. Кулидж представил Ленана и сказал, что они собираются отправить в Синьцзян конкретного агента — профессора какой-то там науки, только что приехавшего из Китая. Мне это показалось немного неправдоподобным, но Билл был очень впечатлён.

Это меня поразило. «Они уже тогда говорили о Ванге?»

"ВОЗ?"

Ван Кайсюань. Ханьский учёный из Урумчи. Он был завербован Лэнаном и отправлен обратно в Синьцзян, чтобы организовать сеть сепаратистских радикалов.

« Это он ?» — нахмурилась Салли-Энн. Всё начинало проясняться. Она посмотрела на ребёнка и сказала: «Ну, похоже, это тот самый человек. Кулидж был очень рад. Сказал, что этот парень просто свалился им на голову».

«А как же Ленан? Что он сказал?»

От дома до меня доносился звук, похожий на шум подъезжающей машины. Возможно, это был один из соседних домов или кто-то разворачивался на дороге, но я боялся, что Джерри вернулся домой раньше времени и теперь прервёт этот последний важный этап нашего разговора. На следующий день мне нужно было успеть на рейс в Пекин, и это был мой последний шанс поговорить с Салли-Энн на несколько недель.

«Он был более сдержанным, — сказала она, — словно слишком высокомерным, чтобы этим ликовать. Знаете, как некоторые англичане могут вести себя? Немного снисходительным, словно всё ниже их достоинства?» Я улыбнулся. «Насколько я помню, Ленан как бы продолжил с того места, где остановился Кулидж. Сказал, что только что вернулся с Тайваня, где докладывал агенту, и что это „действительно очень обнадеживающие новости“, или что-то в этом роде».

Сказал, что Ван представляет новый Китай, что он прогрессивный демократ, человек надежды. Билл Марстон от этого пускал слюнки.

Может быть, память мне изменяет, но мне показалось, что британец предпочёл бы там не быть. Салли-Энн заправила прядь волос за ухо. «Заставляет задуматься, зачем Майлз его позвал».

«Я тоже», — сказал я.

"Пока не . . ."

«Если только что?»

Я услышала, как снаружи хлопнул багажник машины, и поняла, что Джерри скоро появится у входной двери. Салли-Энн, похоже, ничего не заметила.

«Если только Майлз не знал о Ван Бине».

«Кто такой Ван Бинь?»

«Сын Вана».

Я перестала записывать. Салли-Энн сначала, казалось, не заметила моего удивления. «Может быть, Ленан был на Тайване и узнал, что с ним случилось», — сказала она. «Когда он рассказал нам по телефону, это определённо прозвучало как свежая информация».

«Какая информация? Что, чёрт возьми, случилось с сыном Вана?»

«Вы не знали?»

«Скажи мне, Салли».

«Ван Бинь был убит, — сказала она. — Его застрелили китайские солдаты НОАК. Во время каких-то беспорядков в Синьцзяне. Думаю, это было оправданием его поступка. Думаю, это было оправданием всего, что Ван сделал».

19 ПОМОЛВКА

Верят ли шпионы в Бога?

Во время одной из наших многочисленных бесед в квартире в Брук-Грин, которую Джо снимал в 2004 году, он затронул тему религии. Я совершенно не ожидал, что нам придётся с ним это обсуждать, и его отношение меня удивило.

«Я всегда верил в Бога, — сказал он. — Даже не знаю почему. Как такое вообще может начаться?»

Точно не с отцом. Питера Леннокса можно было бы условно назвать агностиком-моралистом, учёным, чей опыт в религиозной жизни ограничивался редкими появлениями на свадьбах и похоронах. Например, рождественскими утрами он предпочитал оставаться дома, чтобы «посмотреть на индейку», пока остальные члены семьи шли в церковь. В то же время он утверждал, что жил своей жизнью.

«по христианским принципам» – туманное утверждение, с которым мало кто, включая Джо, осмелился бы спорить. Мать Джо, Кэтрин, была более узнаваемым типом – старомодной англиканкой, бывшей прихожанкой, чьё лицо знал местный викарий. Хотя Кэтрин не демонстрировала свою духовность, она иногда появлялась на церковных праздниках, и Джо живо помнит, как в детстве сидел рядом с ней в начале пасхальной службы, когда, преклонив колени для молитвы, она увидела в колготках лестницу.

В восемь лет Джо отправили в ту же самую элитную подготовительную школу в Уилтшире, где в разное время учились его отец, дяди и дед по отцовской линии (а также наследник престола Непала). Это была христианская школа. При ней была небольшая частная часовня, и каждый вечер, незадолго до того, как отправить мальчиков в их продуваемые ветром спальни, директор призывал к тишине в огромной столовой и читал отрывок из Книги общих молитв.

«Я до сих пор это помню», — сказал мне Джо. «Я до сих пор слышу его голос: « Свети» тьма наша, молим Тебя, Господи, и по великой милости Твоей защити нас От всех опасностей и опасностей этой ночи . Какие опасности? Что?

Опасности? Нас было сто шестьдесят мальчишек в футболках Aertex, мы жили в милях от дома, в старом монастыре посреди английской глубинки. Кто, чёрт возьми, пришёл за нами?