Час спустя, вернувшись домой, я вижу, что под дверь моей квартиры подсунули конверт. Внутри — письмо, написанное от руки на испанском. Оно от Софии.
Мой дорогой Алек
Джулиан сегодня вечером пришёл домой и сказал, что видел тебя сегодня.
Более того, он сказал, что вы долго общались, и что он увидел в вас ту сторону, которую раньше не замечал. Он сказал, что вы впервые раскрылись. И я понял, что завидую вам. Он очень высоко отзывался о вас, говорил, что считает вас настоящим другом. Он сказал, что рад, что здесь, в Мадриде, с ним ещё один англичанин. Я начал думать, не договорились ли вы о встрече, чтобы посмеяться надо мной. Я начал думать, что я — ваша маленькая личная шутка.
Мы отдалились друг от друга, любимый. Раньше тебя никогда не волновали те вещи, которые, кажется, волнуют тебя сейчас. Деньги,
О амбициях. Ты никогда не заботился о будущем. Я любил это в тебе. Ты был таким уравновешенным, таким светлым. А потом я не знаю, что случилось с Алеком Милиусом. Думаю, что-то в прошлом нашло его, и тьма окутала его лицо. Мне нет места под этой тьмой. Я плачу уже несколько дней, и Джулиан не знает, что мои слёзы – из-за тебя.
Мы больше не любовники. Кажется, мы даже не друзья. Ты не выбрал меня. В конце концов, ты даже не стал бороться.
Прочитав письмо, я вынужден сесть на табуретку на кухне и долго и медленно дышать, словно если продолжить, то можно будет выпустить наружу рыдания отчаяния. Откуда это берётся? Снова как на ферме, почти полный развал, весь стыд и сожаление внезапно настигают меня. Я ничего не сделал для Софии. Я использовал её исключительно для собственного удовольствия. Я не брал на себя ответственность за свои поступки и проигнорировал её в трудный час. А теперь её нет. Я бросил её, как и всех остальных.
OceanofPDF.com
СОРОК ОДИН
Спящий
Итак, сокрытие запускается, и на пять дней ужасная, невидимая, неотвратимая власть тайного государства окутывает Испанию. Сколько игроков в этом истеблишменте знают правду о грязной войне?
Аснар? Владельцы El País и TVE? Несколько штатных руководителей и редакторов? Невозможно сказать. Я признаю гениальность SIS – возможно, с американским участием – но меня удручает скорость, с которой прессу обманывают и завлекают.
Письмо Софии во многом связано с моим мрачным настроением: меня охватывает чувство глубокого сожаления, когда я понимаю, что последствия моей дурацкой игры были всего лишь очередной фикцией и обманом. Я снова и снова задаюсь вопросом, правильно ли я поступил. Слова Сола не дают мне покоя: «Что ты делаешь, чтобы искупить свою вину, Алек?»
Как и предсказывал Китсон, Феликс Мальдонадо и Хавьер де Франсиско сбегают в Колумбию на одном самолёте, где оба залегают на дно, несмотря на все усилия лучших журналистов республики их выследить. Три дня спустя их жёны и дети беспрепятственно следуют за ними. Кармен и три другие женщины из секретарского пула, а также многочисленные сотрудники МВД, были задержаны на выходных для допроса. Я так и не получил от неё никаких вестей, несмотря на четыре попытки связаться с ней.
В газете «Гара», симпатизирующей ЭТА и издаваемой в Сан-Себастьяне, Эухенио Ларсабаль 12 мая публикует статью, в которой пытается связать похищение и убийство Микеля Аренасы и исчезновение Хуана Эгилеора с внезапным бегством де Франсиско в Колумбию «вопреки требованиям Министерства внутренних дел».
«Скандал в министерстве финансов». Ахотса более сдержан – и подписи Зулайки нигде не видно – тем не менее, газета утверждает, что установила связь автомобиля, замеченного во время стрельбы на юге Франции, с «сообщником Энди Моуры». Также было проведено обширное расследование прошлого Мохаммеда Чакора, и редакционная статья призывает правительство Мадрида расследовать, почему в феврале этого года известный наркоторговец был сфотографирован разговаривающим с Серхио Васкесом, опальным офицером Национальной разведки, помилованным Феликсом Мальдонадо. В El В Mundo есть не менее интригующая, но в конечном счёте нерешённая статья о возможной третьей войне в ГАЛ. Читая эти статьи, я опасаюсь, что вся система сокрытия рухнет за считанные часы, но во вторник ни в одном из основных испанских СМИ не было ни одной статьи, письма или новости, посвящённой предположению о третьей грязной войне. Я снова поражаюсь масштабам сокрытия, но одновременно сетую на его эффективность.
Почему, по крайней мере, не было демонстраций на улицах Бильбао? Заключило ли правительство сделку с «Батасуной», пообещав освобождение заключённых или усиление влияния на голоса против НВ? Всё свелось к компромиссам. Всё свелось к политике.
Утром 14-го числа звонит Китсон. Я удивлён, что услышал от него; в глубине души я уже смирился с тем, что мы больше никогда не встретимся.
И я к этому привык. Меня это не так сильно беспокоило, как я думал.
«И что ты думаешь?» — спрашивает он.
«Что я думаю о чем?»
«Сообщения прессы. Какова точка зрения на финансовый скандал?»
«Мне кажется, это плотина, готовая вот-вот прорваться». Возможно, это звучит так, будто я его дразню, но это честная оценка ситуации, сложившейся спустя несколько дней. «На данный момент Аснар, похоже, в безопасности. Он действовал быстро, дистанцировался от виновных, напустил на себя президентский вид на лужайке Белого дома. Но как долго это продлится? Это испанский Уотергейт. Нельзя надолго замалчивать историю такого масштаба, независимо от того, сколько денег или влияния, по мнению американцев, у них есть. El País велели держать рот на замке, но когда эта история попадает в руки небольших левых изданий, они не упустят возможности нанести удар по Народной партии».
«Тогда вопрос лишь в том, кто получит эксклюзивы, кто сможет выследить главных игроков. Сезон открыт. Говорят, Мальдонадо и де Франсиско прятали миллионы евро на секретных банковских счетах, но никто не слышал их версию событий».
«Как всегда, Алек, — отвечает он, — как всегда, как всегда, оптимист. Послушай, если правительство Аснара падет, то из-за плохого управления наверху. Лучше уж это, чем незаконная, финансируемая государством война против ЭТА».
«Верно». Вот к чему все это сводится.
«В любом случае, у меня есть новости».
Он говорит бодро. Я сижу одна в Каскарасе, завтракаю и смотрю в окно. Пока мы разговариваем, я всё думаю о словах Китсона в «Старбаксе»: «Аснар пытается втащить эту страну, брыкающуюся и кричащую, в XXI век. Ничто не должно этому помешать». Но хочет ли Испания , чтобы её втянули? Разве не в этом прелесть этой страны, что она прекрасна такой, какая есть?
«Какие новости?»
«Литиби в городе. Он хочет увидеть тебя сегодня вечером. Что ты делаешь на ужин, Алек?»
Я испытываю лишь лёгкое волнение, ничего больше. По правде говоря, мне уже всё равно, предложит он мне работу или нет. Как такое возможно? Неделями я думала только об этом. Все риски и тяжёлый труд были оправданы, если приближали меня к желанному примирению. И всё же я чувствую себя измотанной и измотанной; я ничего о себе не узнала, кроме очевидной невозможности изменить свою природу. Я бы с радостью провела остаток своих дней на пляже в Гоа, если бы это отгородило меня от людей. Оказывается, всё, чего я когда-либо хотела, – это одобрение, а теперь, когда оно у меня есть, оно оказалось бесполезным. А какова же цена? И София, и Кармен погибли из-за моего малодушного поведения.
«Ничего», — говорю я Китсону. «Я ничего не буду делать на ужин».
Я планировал пойти в квартиру Кармен, попытаться поговорить с ней, возможно, даже все объяснить, и я, возможно, все же сделаю это до встречи с Литиби.
«Хорошо. А как насчёт Бокайто? Ты его знаешь?»
«Конечно, я знаю. Я же тебе об этом рассказал».
«Так и было, так и было. Ну, а костюм для девяти часов? Он будет ужинать по британским правилам».
«В девять часов будет удобно». Значит, это будет моя коронация, шпион, вернувшийся с холода. Мимо окна проходит хорошенькая девушка, и я смотрю на неё через стекло, не получая в ответ ничего. «В каком отеле он остановился?»
Китсон колеблется и говорит: «Не имею ни малейшего представления».
«И ты пойдешь?»
«Я? Нет. Я возвращаюсь в Лондон».
'Уже?'
«На следующем самолёте. Большую часть команды вызвали домой на выходные».
Китсон изображает голос, комично изображая то, чего я раньше от него не слышал, имитируя бюрократа-мандарина. «В стране недостаточно данных, чтобы использовать информацию, указывающую на активную подготовку к террористическим атакам на Великобританию».
«Почва. Другими словами, управление насосами».
«Ну, удачи. Надеюсь, мы когда-нибудь увидимся». Это звучит странно, как внезапное прощание. Китсон не отвечает, лишь осмеливается оптимистично сказать: «О, знаешь что?»
'Что?'
«Они нашли Хуана Эгилеора час назад».
«Кто это сделал?»
«Сестра. В Таиланде».
«Какого черта он делал в Таиланде?»
«Хороший вопрос. Курорт на Самуи. Никаких следов похитителя, никаких следов жестокого обращения. Просто испанский перевод « Пляжа» на его гостиничной кровати рядом с подростком из Бангкока с больной задницей и смущённой улыбкой на лице».
«Господи. Так его не похитили? Он просто сбежал по собственному желанию?»
«Похоже, что так».
На этом мы и остановимся. Китсон сообщил мне, что Эгилеора допрашивают в столице Таиланда, и в течение недели его отправят домой. По его словам, пресса пока не в курсе его появления, но отсутствие признаков преступления «безусловно, поможет развеять слухи о вмешательстве правительства».
Только позже тем же вечером, уже в квартире Кармен, я осознал, насколько ошибочно это предположение.
«Так что берегите себя, — говорит мне Китсон. — И помните: Бокайто. Девять часов».
«Девять часов».
OceanofPDF.com
СОРОК ДВА
La Víbora Negra
В 7:30, после обеда и долгого дня, проведенного за уборкой квартиры, я иду к Кармен. В окнах первого этажа горит свет, и я вижу, как между комнатами движется какая-то тень. Возможно, это Лаура де Ривера, но на звонок ответа нет, и я предполагаю, что Кармен просто хочет, чтобы ее оставили в покое. Без четверти восемь появляется пожилая пара, и я делаю шаг вперед, придерживая дверь, пока они невнятно благодарят. Они, кажется, не замечают или не обращают на меня внимания, когда я проскользнул в здание следом за ними. На лестничной клетке пахнет чесноком. Я решаю поговорить с Кармен через дверь ее квартиры.
«Кармен!»
Шарканье ног в носках по деревянному полу.
' Quién es? '
«Это Алекс. Мне нужно с тобой поговорить».
«Уходи, Алекс».
«Я не уйду».
«Я больше не могу тебя видеть».
«Ну хотя бы дверь открой. Дай мне хотя бы увидеть твоё лицо».
«Что ты им сказал?» — спрашивает она. Она говорит по-испански, как будто знает, что я понимаю каждое слово.
'Что?'
«Ты меня слышал. Что ты им сказал?»
«Просто откройся. Я не понимаю, о чём ты спрашиваешь».
Цепочка замка дребезжит, и защёлка поворачивается. Кармен приоткрывает дверь и смотрит мне в щель. Её лицо…
Её лицо затуманено тревогой и усталостью, под глазами – чёрные, готические тени. Удручающее зрелище.
«Ты думаешь, я не знаю, кто ты?» — спрашивает она снова по-испански.
'Что?'
Раздражение берёт верх. Она закрывает дверь, снимает цепочку и приглашает меня войти широким, широким жестом презрения. « Паса! »
От нее пахнет алкоголем.
«Кармен, что ты, чёрт возьми, несёшь? Ты что, пьяна?» Я прохожу мимо неё.
«Ты уже несколько дней не отвечаешь на телефонные звонки. Ты не отвечаешь ни на одно моё сообщение. Я очень переживаю за тебя».
Она поворачивается и улыбается ядовитой ухмылкой. «У меня к вам вопрос».
«Давай. Спрашивай, о чём хочешь».
«Чем была примечательна рота Нафтали Ботвина на Арагонском фронте в 1937 году?»
« Что ?» Я был совершенно сбит с толку, пока не понял, что она проверяет мою легенду. Вопрос был о докторской степени.
«Что? На кой хрен тебе это нужно знать?»
«Не игнорируй вопрос». Она захлопывает входную дверь и идет на кухню, где наливает себе большой бокал красного вина.
«Я не игнорирую этот вопрос. Я просто не думаю, что на данном этапе наших отношений нам важно обсуждать политические особенности гражданской войны в Испании».
Она смеется, презрительно плюется, и маленькие капельки вина остаются на моих щеках и губах. « Que mentiroso eres! » Какой же ты лжец.
«Кармен, ты явно очень расстроена. Ты выпила. Не хочешь рассказать мне, что происходит?»
« Ты хочешь рассказать мне, что происходит ?» Она имитирует мой голос с пронзительным, резким акцентом. «Я расскажу тебе, что происходит. Я расскажу тебе. Алекс Миллер — шпион. Шпион, который разрушил мою жизнь. Мне сказали никогда больше с ним не разговаривать. Алекс Миллер, который засунул мне свой член ради своей карьеры и сказал, что мы будем вместе навсегда. Алекс Миллер, который целует меня и говорит на идеальном испанском, — я перебиваю его резким «нет», которое она игнорирует, — и который сдал меня ЦРУ». Она переходит на испанский, её лицо так искажено предательством, что на него тошно смотреть. «Ты всё это время знала о том, чем занимается Феликс. Ты всё это время знала, что он платит убийцам, чтобы те убивали и пытали людей из ЭТА и Эрри Батасуны. И ты пришла ко мне, потому что знала, что я
мог бы найти вам информацию. А когда ты её получил, подслушав мои личные разговоры, как трус, ты побежал к своему чёртову американскому правительству, и оно всё замяло.
Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не выходите из укрытия. Неважно, разоблачили ли вас как чистейшую подделку. Сохраняйте самообладание шпиона. Ничего им не сообщайте.
«Кармен, пожалуйста, говорите по-английски. Я не понимаю, что вы говорите».
' Hijo deputa! '
Она швыряет свой стакан через всю комнату мне в лицо, стакан разбивается о дверь позади меня, оставляя красные полосы вина на стенах и полу. Я отступаю.