OceanofPDF.com

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Чикоте

Когда в Мадриде идёт дождь, он идёт целыми днями, выгоняя людей с улиц и меняя облик города. Это не жидкие, бескровные ливни, как в Англии; это субтропические ливни, сопровождаемые пронзительным, переворачивающим зонтик ветром. Когда я выхожу из квартиры в половине десятого в субботу вечером, направляясь на встречу с Аренойсой в Чикоте, порывы дождя обрушиваются на Принсесу с такой силой, что переходить дорогу в поисках такси – целая пытка. Я тщетно жду под ненадежным укрытием автобусной остановки, а затем бегу вверх по холму к станции метро «Вентура Родригес», уже промокнув насквозь.

Семь старшеклассников – две девочки и пятеро мальчиков – курят сигареты и слушают музыку на бетонной скамейке у платформы Легаспи, вокруг них разбросаны коробки дешёвого красного вина и литровые бутылки колы. В этом нет ничего необычного: курение в мадридском метро продолжается вплоть до посадки пассажиров в поезда, а употребление алкоголя несовершеннолетними по выходным, известное как «ботельон», является нормой . Пока испанцы не достигнут возраста, когда смогут позволить себе выпивать в барах, они будут напиваться уценённым алкоголем, а затем складывать деньги на вход в ночную дискотеку. В (сухой) пятничный или субботний вечер, особенно летом, площадь Испании становится похожей на место небольшого неформального музыкального фестиваля: огромное количество студентов, вооружённых стереосистемами и бутылками J&B, собираются вокруг статуи Сервантеса, напиваясь и целуясь до беспамятства. Сегодня вечером они оказались под землёй, и лишь вопрос времени, когда…

какой-то выскочивший из вагона дежурный несётся по платформе и приказывает им двигаться дальше.

От станции метро Gran Vía до входа в Museo Chicote можно легко дойти пешком.

В баре относительно тихо — время ужина — и Микеля нигде не видно. Я сажусь за небольшой кожаный столик в глубине зала и заказываю «Роб Роя» у симпатичной официантки, которая подошла поболтать со мной после того, как принесла мне напиток.

Её зовут Марта. У неё чёрные волосы, подстриженные каре, и мягкий, возможно, озорной характер.

«Что ты читаешь?» — спрашивает она.

Я взяла с собой книгу с расчётом времени прибытия на случай, если Микель опоздает, и мне неловко показывать ей обложку. Никогда не знаешь, как испанцы отреагируют на баскский вопрос.

«Это книга об ЭТА, — говорю я ей. — Книга о терроризме».

Она кивает, не выдавая ни слова. «Вы журналист?»

«Нет, меня интересует только Испания».

« Вейл » .

Чтобы сменить тему, Марта спрашивает, живу ли я в Мадриде, и я лгу без всякой причины, говоря, что приехал всего на несколько дней. Обман, как всегда, инстинктивный, хотя он побуждает её начать рекомендовать бары и клубы в этом районе, которые, по её мнению, могут мне понравиться. Мы уже флиртуем – она продолжает льстить мне, бросая на меня пристальные, восторженные взгляды, – но в конце концов её босс начинает раздражаться и зовёт её обратно в бар.

«Увидимся позже», — говорит она, и её талия такая гибкая и изящная, когда она покачивается, что я подумываю изменить Софии всего лишь во второй раз. У меня было определённое ощущение, что она хочет, чтобы я пригласил её выпить после работы. Может быть, я заслуживаю постоянной девушки. Может быть, пора оставить измены и подумать о нормальных отношениях.

Прошло пятнадцать минут. Постепенно заведение заполняется, и группа немецких туристов, приехавших на выходные, устраивается в соседнем столике, заказывая баночки пива для парней и маргариты для девушек. Марта изредка смотрит на меня из бара, но видеть её становится всё труднее, поскольку толпа всё увеличивается. К 10:45 Микель всё ещё не появился, и я ненадолго возвращаюсь ко входу, осматривая столики с видом на Гран-Виа на случай, если он сел в менее укромном уголке бара. Я звоню ему по мобильному, но он выключен. Возможно, он игнорирует мои звонки. В любом случае, похоже, Аренаса вряд ли когда-нибудь придёт. Ближе к одиннадцати я снова коротко переговариваюсь с Мартой и заказываю третий, и последний, «Роб Рой».

Начинаю ощущать действие алкоголя. Чикоте уже битком набит, и джаз уступил место утомительному электрическому гулу хауса. Двадцать минут спустя, не попрощавшись с ней, я снимаю пальто с хромированной вешалки над столом и выхожу на улицу. Дождь, по крайней мере, прекратился, и я иду на север, в Чуэку, чтобы найти что-нибудь поесть.

До двух часов ночи я пытаюсь дозвониться до телефона Ареназы.

Странно, но у меня крепнет ощущение, что с ним что-то случилось, несчастный случай или кризис. Он не производил на меня впечатления человека, способного прийти на встречу, особенно на ту, которую он сам так стремился организовать; по крайней мере, он проявил бы немного обаяния и потрудился бы придумать оправдание. Поздно вечером в воскресенье Джулиан случайно позвонил, и во время обычного разговора об Эндиоме я умудрился спросить его, не слышал ли он новостей от Аренызы. Понятно, что он вообще не подозревал о его приезде, и вскоре мы повесили трубку. В конце концов, я ложусь спать, уверенный, что он либо позвонит утром первым делом, либо я больше никогда о нём не услышу.

OceanofPDF.com

ПЯТНАДЦАТЬ

Исчезнувшие

Полиция позвонила во вторник поздно вечером.

диас . Хотите поговорить с Алексом Милиусом, пожалуйста? '

Я сразу понимаю, что это полицейский, и мгновенно испытываю страх перед законом. Голос, пропитанный никотином и официальным, говорит из офиса, где на заднем плане беспрестанно звонят телефоны.

« Здравствуйте. Это Алек Милиус».

Я сижу один в тапас-баре к югу от «Сантьяго Бернабеу». Чтобы заказать чашку кофе, я обратился к официанту по-испански, но тут же решил задержать полицейского, притворившись, что не могу общаться ни на каком языке, кроме английского.

Я эль-инспектор Бальтасар Гоэна. Ламо де ла командансия де ла Гражданская гвардия Сан-Себастьяна .

'Мне жаль?'

' Quisiera hacerle unas preguntas sobre la desaparición de Mikel Ареназа .

Это открытие меня не так уж и удивило. Ареназа исчезла. Тем не менее, я делаю вид, что не понял.

«Прошу меня извинить, сэр. Я не очень хорошо говорю по-испански».

Повисает раздражённая пауза. Я надеюсь, что Гоэна просто потеряет терпение и займётся другим вопросом. Это было бы идеально. Последнее, что мне нужно, — это чтобы ко мне в квартиру пришёл сотрудник Гражданской гвардии и задавал неудобные вопросы.

«Я немного говорю по-английски», — отвечает он. «Я полицейский. Меня зовут Бальтасар Гоэна. Я звоню вам, чтобы сообщить об исчезновении Микеля Аренасы».

« Кто такой Микель ?»

«Ареназа. Ты его знаешь?»

Я делаю паузу, всегда стараясь быть на шаг впереди разговора, и говорю: «Да, да». На данном этапе нет смысла отрицать свою связь с Микелем, по крайней мере, пока я точно не узнаю, что происходит. Гоэна отследил мой номер, так что можно смело предположить, что у него есть неопровержимые доказательства нашей встречи. «Я впервые встретил мистера Ареназу две недели назад. Вы сказали, он исчез ? Всё в порядке?»

Гоэна прочищает горло. «У меня есть вопросы».

«Конечно. Конечно». Официант подходит ко мне с кофе. «Чем я могу вам помочь?»

«Я объясняю это. Я объясняю», — говорит Гоэна что-то по-баскски коллеге. «Вы встречаетесь с сеньором Аренасой за двенадцать дней до того, как я вам позвоню. Febrero día vente-siete. В четверг. Не могли бы вы рассказать мне об этом, господин Милиус?»

«Сеньор Гоэна, мне ужасно трудно понять, что вы говорите. Есть ли в вашем офисе кто-нибудь, кто говорит по-английски?»

Официант смотрит на мой столик, одним взглядом понимая, что распознал ложь. Гоэна кашляет, как кот, у которого что-то застряло в горле.

«Нет-нет, этого здесь нет. Только я говорю по-английски. У меня есть только несколько вопросов, очень быстро, пока у вас есть время. Ваша встреча с сеньором Аренойсой…»

«…Сеньор Аренаса, да…»

«Не могли бы вы рассказать мне подробности?» Я кладу в кофе два тюбика белого сахара. «Он говорит вам, что уходит?»

«О нет, совсем нет». Интересно, знает ли полиция о Росалии? «Мы ужинали в Сан-Себастьяне, обсуждали какие-то дела. С тех пор я его не видел». У Гоэны может быть запись телефонного разговора Аренысы со мной из аэропорта, поэтому я добавляю: «Мы немного поговорили по телефону несколько дней спустя, но он звонил только для уточнения некоторых деталей».

«Мне жаль. Вы с ним говорили?»

Проклятие.

«Да. В прошлый четверг. По крайней мере, мне так кажется. Надо будет заглянуть в свой ежедневник».

Почему? Что именно произошло?

Гоэна игнорирует мой вопрос. «А который час это был?»

«Если честно, я не помню. Кажется, утром».

«А он говорил, что ему нужно будет пойти куда-то, когда вы с ним поговорите?»

«Извините. Не могли бы вы повторить вопрос?»

« Что? »

«Я спросил: «Не могли бы вы повторить вопрос?»

' Да, да. Я повторяю. Сеньор Аренаса говорит, что едет в другой город?

Если Микеля бронировали на рейс в Мадрид, полиция Сан-Себастьяна будет иметь эту информацию в качестве первой линии расследования, но у меня нет причин знать об этом. «Нет, — отвечаю я, — он ничего не говорил мне о своём отъезде. Почему? Куда он уехал?»

Гоэна записывает. Долгая пауза перед его следующим вопросом, и я не могу понять, помогаю я расследованию или мешаю ему.

«Мы полагаем, что он прилетел на самолёте в Мадрид. Прилетел и исчез.

«То есть вы не намеревались встречаться с сеньором Аренасой, когда он приезжал в ваш город?»

«Нет. Нет. Что значит, он появился и исчез?» Легко показаться обеспокоенным; я просто немного понизил голос. «Как я уже сказал, мы не были знакомы. У нас была встреча в Сан-Себастьяне. В остальном ничего. Извините, я не могу быть вам полезен».

Это последнее замечание решает дело. Гоэна задаёт пару дополнительных вопросов, но, похоже, верит в мою невиновность. Я осушаю кофе в два глотка, молясь, чтобы разговор наконец закончился. Чисто из бюрократических соображений Гоэна спрашивает мой домашний адрес и номер паспорта, но дальше допроса дело не идёт. Как только мы повесили трубку, я оставляю два евро на столе и бегу к ближайшему газетному киоску, чтобы купить номер газеты «El». Страна. И действительно, на пятой странице, на видном месте, изложена следующая история: ВЕДУЩИЙ ПОЛИТИК БАТАСУНЫ ИСЧЕЗАЕТ.

Исчезла одна из ключевых фигур «Херри Батасуна» — запрещенного политического крыла террористической организации ЭТА.

Микель Аренаса, советник из Сан-Себастьяна, в четверг вылетел рейсом авиакомпании Iberia в Мадрид. Позже он заселился в отель Casón del Tormes, но персонал заподозрил неладное, когда он не вернулся в свой номер в течение 48 часов.

Жена сеньора Аренасы подала заявление о пропаже в полицию Гипускоа на выходных. Сеньора Исаскун Аренаса сообщила полиции, что её 43-летний муж ушёл из дома около 9:20 утра 6 марта и планировал уехать по делам на несколько дней.

Далее в статье описывается карьера Микеля в «Батасуне», но очень мало говорится о деталях дела. За исключением его багажа в отеле «Касон дель Тормес», никаких личных вещей пока не обнаружено. Я звоню Хулиану с мобильного Endiom и узнаю, что он тоже разговаривал с Гоэной и не смог дать почти никакой полезной информации. Например, он не знал, что Аренаса планирует приехать в Мадрид, и не видел статью в El País. Более того, он, кажется, на удивление равнодушен ко всему этому инциденту и даже отпускает шутку, чтобы разрядить обстановку в разговоре.

«Что ты сделал, Алек? Засунул его в цементные сапоги и сбросил в Атлантику? Ты спрятал его в подвале, в багажнике машины, утопил в баке с водой на чердаке?»

В сложившихся обстоятельствах я не нахожу это забавным, но выдавливаю из себя льстивый смех, как у босса. «Вообще-то, я его после Сан-Себастьяна не видел». Затем Хулиан с безосновательной уверенностью заявляет, что «старик Микель объявится через день-два», и мы прощаемся.

Но дела идут все хуже и хуже.

На следующее утро в 8:05 звонит Nokia, вырывая меня из глубокого сна. Испанец с напористым голосом, на этот раз с безупречным английским, просит позвать к телефону – «немедленно, пожалуйста» – «господина Александра Милиуса».

«Меня зовут Алек Милиус. Который час?»

«Восемь часов». Голос молодой и хмурый, он лишь сдержанно извиняется за столь ранний звонок. «Меня зовут Патчо Зулайка. Я репортёр газеты « Ахотса» в Эускаль-Херрии. Мне нужно задать вам несколько вопросов об исчезновении Микеля Аренасы».

Я снова смотрю на часы. Будет сложнее придумать ответы на вопросы, пока я хотя бы не приму душ и не выпью чашку кофе.

«А нельзя ли сделать это позже?»

«Мы могли бы, да, могли бы, но на кону жизнь человека». Это озадачивающее преувеличение произнесено без тени иронии. «Насколько я понимаю, вы уже говорили с полицией. Сейчас я в Мадриде и хотел бы договориться о встрече с вами сегодня утром».

Зулейка, должно быть, узнала мой номер от Гоэны. Я сажусь с кровати, прочищаю горло и пытаюсь его остановить.

«Слушай, ты не мог бы перезвонить? У меня гости».

'Компания?'

«Здесь кто-то есть».

Он звучит подозрительно. «Нормально».

«Спасибо. Может, через час или два? Я буду за своим столом».

Но времени на ясные размышления почти не остаётся. Ровно в девять часов Зулейка перезванивает, цепкая, как собака, ухватившая кость. Я быстро принял душ и ответил на звонок в халате.

«Господин Милиус?» — всё ещё настойчиво, всё ещё фамильярно. «Как я уже объяснял, я хотел бы встретиться с вами, чтобы обсудить исчезновение советника Батасуны Микеля Аренасы. Это вопрос огромной важности для Страны Басков. В какое время вы будете свободны сегодня?»

Нет смысла его задерживать. Такие, как он, никогда не сдаются. «А как насчёт попозже сегодня утром?»

«Отлично. Я так понимаю, вы работаете в Endiom».

«Верно». Возможно, он уже поговорил с Джулианом.