и «просто ждёт, когда появится подходящий сценарий», — репортёр CNN, стоя на балконе в Кувейте, снисходительно отзывается о «простых иракцах» и BBC World, где ведущий выглядит на двадцать пять и никогда не ошибается. Я придерживаюсь этого, хотя бы ради того, чтобы взглянуть на старую страну, на низкое серое небо и на сдержанность. Параллельно загружаю ноутбук и скачиваю несколько писем. Всего их семнадцать, разбросанных по четырём аккаунтам, но интерес представляют только два.

От: julianchurch@bankendiom.es

Кому: alecm@bankendiom.es

Тема: Визит в страну Басков

Дорогой Алек

Re: Наш недавний разговор. Если какая-то ситуация и отражает всю мелочность баскской проблемы, так это скандал вокруг бедняжки Айнои Канталапьедры, довольно симпатичной официантки, победившей в «Операции Триумф». Вы смотрели это? Испанский ответ «Академии славы». Мы с женой были просто в восторге.

Как вы, возможно, знаете, мисс Канталапьедра — баскка, что привело к обвинениям в подтасовке результатов. (Бывший) лидер партии «Батасуна» обвинил команду Аснара в подтасовке результатов голосования, чтобы Испанию на «Евровидении» представляла баскка. Вы когда-нибудь слышали подобную чушь? В сегодняшнем выпуске El Mundo есть довольно хорошая статья на эту тему.

Кстати о Стране Басков: сможете ли вы отправиться в Сан-Себастьян в начале следующей недели, чтобы встретиться с официальными лицами в разных амплуа, чтобы прояснить текущее положение дел? У Endiom появился новый клиент из Испании, который изучает возможность открытия автомобильного бизнеса, но пока не настроен решительно.

Объясню подробнее, когда получу это письмо обратно.

Всего самого наилучшего

Джулиан

Я нажимаю «Ответить»:

От: alecm@bankendiom.es

Кому: julianchurch@bankendiom.es

Тема: Re: Визит в страну Басков

Дорогой Джулиан

Без проблем. Я позвоню тебе на выходных. Я иногда хожу в кино, а потом ужинаю с друзьями.

Я не смотрел «Операцию «Триумф». Лучше бы приготовил ужин из пяти блюд для Усамы бен Ладена — с вином. Но ваше письмо напомнило мне…

Похожие истории, столь же нелепые на фоне противостояния Мадрида и сепаратистов. Оказывается, бывший командир ЭТА томится в тюрьме, получая диплом психолога, чтобы скоротать время. Результаты его экзаменов – и результатов нескольких его бывших товарищей – были просто зашкаливающими, что побудило Аснара предположить, что экзаменаторы либо жульничали, либо просто боялись поставить им меньше 90%.

Всего наилучшего

Алек

Второе письмо приходит через AOL.

От: sricken1789@hotmail.com

Кому: almmlalam@aol.com

Тема: Прибытие в Мадрид

Привет-

Как и ожидалось, Элоиза выгнала меня из дома. Дома, за который я заплатил. Логика?

Итак, я забронировал билет на пятничный EasyJet. Он приземляется в Мадриде в 5:15, и, возможно, мне придётся немного задержаться. Надеюсь, ничего страшного. Я взял три недели отпуска, чтобы проветрить голову. Могу ещё съездить в Кадис к приятелю.

Не волнуйся, заберёшь меня, я вызову такси. Просто скажи свой адрес. (И не надо писать семь разных писем/тайников/эта линия безопасна?/дымовой сигнал и всё такое.) Просто нажми «Ответить» и скажи, где живёшь. НИКТО НЕ СМОТРИТ, АЛЕК. Ты не Ким Филби.

В любом случае, с нетерпением жду встречи с вами.

Саул

Итак, он наконец-то приезжает. Хранитель тайн. Спустя шесть лет мой самый старый друг отправляется в Испанию. Сол, который женился на девушке, которую едва знал, всего два лета назад, и уже находится на грани развода. Сол,

у которого есть подписанное заявление, в котором подробно описываются мои отношения с МИ5

и SIS, которая будет передана прессе в случае любого «несчастного случая». Сол, который так разозлился на меня после случившегося, что мы не разговаривали друг с другом три с половиной года.

Раздаётся стук в дверь, тихий, быстрый стук. Я выключаю телевизор, закрываю компьютер, быстро смотрю на своё отражение в зеркале и пересекаю комнату.

София собрала волосы в высокую прическу, а на ее лице застыло лукавое и понимающее выражение.

С озорным видом она заглядывает мне через плечо.

« Привет », – говорит она, касаясь моей щеки. Кончики её пальцев мягкие и холодные. Должно быть, она вернулась домой после работы, приняла душ и переоделась в новую одежду: джинсы, которые, как она знает, мне нравятся, чёрный водолазка, туфли на пятисантиметровом каблуке. В левой руке она держит длинное зимнее пальто, и запах, исходящий от неё, когда она проходит мимо меня, опьяняет. «Какая комната», – говорит она, бросая пальто на кровать и выходя на балкон.

«Какой вид!» Она поворачивается и направляется в ванную, осматривая территорию, трогая бутылочки с гелем для душа и крошечные кусочки мыла, выстроившиеся вдоль раковины. Я подхожу к ней и целую её в шею. Мы оба видим свои отражения в зеркале: её глаза смотрят на мои, моя рука обнимает её за талию.

«Ты прекрасно выглядишь», — говорю я ей.

'Вы тоже.'

Полагаю, именно эти первые, головокружительные мгновения и есть всё: контакт кожи, реакция. Она закрывает глаза и прижимается ко мне всем телом, целуя меня, но тут же отрывается. Вернувшись в комнату, она окидывает взглядом кровать, кресла, поддельные репродукции Пикассо на стене и, кажется, хмурится, глядя на что-то в углу.

«Зачем ты взял с собой чемодан?»

Швейцар поставил его возле окна, наполовину спрятав за занавесками и прислонив к стене.

«А, это. Там просто полно старых газет».

«Газеты ?»

«Я не хотел, чтобы администратор подумал, что мы снимаем номер почасово. Поэтому я взял с собой кое-какие вещи. Чтобы всё выглядело более естественно».

Лицо Софии выражает полное оцепенение. Она замужем за англичанином, но наше поведение продолжает её озадачивать.

«Это так мило», — говорит она, качая головой, — «так по-британски и вежливо. Ты всегда внимателен, Алек. Всегда думаешь о других людях».

«Вы сами не чувствовали себя неловко? Вы не чувствовали себя странно, когда проходили через вестибюль?»

Вопрос явно показался ей абсурдным.

«Конечно, нет. Я чувствовал себя замечательно».

« Вейл » .

Снаружи, в коридоре, мужчина кричит: «Алехандро! Приезжай! », и София начинает раздеваться. Она скидывает туфли и босиком подходит ко мне, оставляя свитер падать на пол, оставляя под ним лишь прохладный тёмный рай своей кожи. Она начинает расстёгивать мою рубашку.

«Может быть, ты забронировал номер на чужое имя. А может быть, мой дядя живёт по соседству. А может быть, кто-нибудь увидит меня, когда я пойду домой через вестибюль сегодня в три часа ночи. А может быть, мне всё равно». Она распускает волосы, позволяя им свободно падать, и шепчет: «Расслабься, Алек. Спокойствие».

Никому в мире нет до нас дела. Никому до нас нет дела.

OceanofPDF.com

ТРИ

Водитель такси

Самолёт Сола приземляется в 17:55 в следующую пятницу. Он звонит из зоны предтаможенного контроля с местного мобильного телефона: в диктофоне нет международного префикса, только девятизначный номер, начинающийся с 625.

«Привет, приятель. Это я».

'Как вы?'

«Самолет опоздал».

«Это нормально».

Связь четкая, эха нет, хотя я слышу гудение вращающихся на заднем плане багажных лент.

«Наши чемоданы уже вытаскивают», — говорит он. «Должно быть, скоро. Легко ли поймать такси?»

«Конечно. Просто скажи «Calle Princesa», как «Ki-yay», а потом «Numero dee-ethy-sais». Это значит шестнадцать».

«Я знаю, что это значит. Я изучал испанский на уровне O».

«Ты получил двойку».

«Сколько стоит добраться до вашей квартиры?»

«Не должно быть больше тридцати евро. Если да, то я выйду на улицу и пошлю водителя к чёрту. Просто веди себя так, будто живёшь здесь, и он тебя не обманет».

'Большой.'

«Эй, Сол?»

'Да?'

«Откуда у тебя испанский мобильный? Куда делся твой обычный?»

Моя паранойя достигла предела, и я уже три дня гадаю, не был ли он прислан сюда МИ5; не снабдили ли его Джон Литиби и Майкл Хоукс, контролёры моей прежней жизни, жучками и деструктивным планом. Чувствую ли я, что он колеблется с ответом?

«Поверь, ты это заметишь. Филип Марлоу, мать его. Слушай, мой приятель жил в Барселоне. У него была старая испанская SIM-карта, которой он больше не пользовался. На ней было шестьдесят евро, а я купил её у него за десять. Так что не напрягайся. Я буду там примерно через час».

Неудачное начало. Связь оборвалась, и я стоял посреди квартиры, дыша слишком часто, содрогаясь от волнения. Расслабься, Алек.

Транкило. Сола сюда не прислал Пятый. Твой друг на грани развода. Ему нужно было уехать из Лондона и с кем-то поговорить. Его предала любимая женщина. Он рискует потерять дом и половину всего, что у него есть. В кризисные времена мы обращаемся к нашим старым друзьям, и, несмотря на всё случившееся, Сол обратился к тебе. Это о чём-то говорит. Это говорит о том, что это твой шанс отплатить ему за всё, что он для тебя сделал.

Через десять минут София звонит, шепчет нежные слова в трубку и говорит, как ей понравилась наша ночь в отеле, но я не могу сосредоточиться на разговоре и нахожу предлог, чтобы прервать его. В этой квартире у меня никогда не было гостей, и я в последний раз проверяю комнату Сола: в ванной комнате для гостей есть мыло, на вешалке – чистое полотенце, на случай, если понадобится, бутилированная вода, у кровати – журналы. Сол любит читать комиксы и детективы, триллеры Элмора Леонарда и графические романы из Японии, а у меня – только биографии ужастиков – Филби, Томлинсона – и путеводитель по Мадриду от Time Out . Впрочем, они ему могут понравиться, и я аккуратно раскладываю их на полу.

Выпивка сейчас. Водка с тоником до краев. Она выпита за три минуты, поэтому я наливаю ещё, которая к половине восьмого уже почти ледяная. Как мне это сделать? Как поприветствовать друга, чью жизнь я подверг опасности? МИ5

Использовал Сола, чтобы добраться до Кэтрин и Фортнера. Мы вчетвером пошли в кино. Сол приготовил им ужин у себя на квартире. На мероприятии, посвящённом нефтяной промышленности, на Пикадилли он, сам того не желая, поспособствовал нашему знакомству. И всё это без малейшего представления о том, что делает; просто порядочный, обычный парень, замешанный в чём-то катастрофическом, в проваленной операции, которая стоила людям карьеры, жизни. Как мне сделать лицо, чтобы поприветствовать его, учитывая, что он в курсе?

OceanofPDF.com

ЧЕТЫРЕ

Хранитель тайн

Сначала всё сводится к нервному молчанию и пустым разговорам. Никакой торжественной речи о воссоединении, никаких объятий или рукопожатий. Я вытаскиваю его из такси, мы заходим в узкий, тесный лифт в моём доме, и Сол спрашивает: «Так ты здесь живёшь?», а я отвечаю: «Да», и потом мы молча проходим три этажа.

Внутри двадцать минут слышны «Хорошее место, приятель», «Можно угостить вас чашкой чая?» и «Как мило с твоей стороны, Алек, что ты меня приютил», а потом он неловко садится на диван, словно потенциальный покупатель, пришедший посмотреть квартиру. Мне хочется отбросить все приличия и беспокойство и сказать ему в лицо, как я сожалею о причинённой ему боли, но сначала нужно пройти обряд посвящения, как принято в британской вежливости.

«У тебя много DVD».

«Да. Испанское телевидение — отстой, а у меня нет спутника».

Я поражена тем, сколько он набрал веса, как обвис жир на шее и животе. Он выглядит изможденным, совсем не тот человек, которого я помню. В двадцать пять Сол Рикен был поджарым и энергичным, другом, о котором все мечтали. У него были деньги в банке, достаточные для того, чтобы писать и путешествовать, и целая плеяда великолепных, вызывающих зависть подружек. Казалось, в его будущем все возможно. А что случилось потом? Его неверная жена-француженка? Его лучший друг? Неужели с ним случился Алек Милиус? Передо мной человек, переживающий выгорание, ранний кризис среднего возраста, истощение и лишний вес. И мне стыдно, что во мне все еще живет подлая, состязательная часть натуры, которая этому рада; Сол глубоко обеспокоен, и я не единственный из нас, кто переживает упадок.

«Кто-нибудь еще гостил?» — спрашивает он.

«Не здесь», — говорю я ему. «Мама переехала в другое место. В квартиру, которую я снимал в Чамбери. Года три назад».

«Она обо всем знает?»

Это первый момент откровенности между нами, признание нашей тёмной тайны. Сол смотрит в пол, задавая вопрос.

«Она ничего не знает», — говорю я ему.

'Верно.'

Может быть, мне следует дать ему что-то еще, постараться быть немного более откровенным.

«Просто мне не хватило смелости, понимаешь? Я не хотел её разочаровывать. Она до сих пор считает своего сына примером успеха, демографическим чудом, зарабатывающим восемьдесят тысяч долларов в год. Я даже не уверен, что она поймёт».

Сол медленно кивает. «Нет», — говорит он. «Это как говорить с родителями о наркотиках. Думаешь, они посочувствуют, когда расскажешь, что принимал экстази. Думаешь, им будет интересно узнать, что в туалетах всех дизайнерских ресторанов Лондона регулярно висят дорожки с марихуаной. Думаешь, что разговор о курении гашиша в университете каким-то образом сблизит вас. Но правда в том, что они никогда этого не поймут; по сути, в глазах родителей ты всегда остаёшься ребёнком. Расскажешь маме, что работал на МИ-5 и МИ-6.

И то, что Кейт и Уилл были убиты в результате всего этого, она вряд ли воспримет это как должное».

Слышать, как он говорит о смерти Кейт, — просто невыносимо. Я почему-то думал, что Сол меня простит. Но это не в его стиле.

Он прямолинеен и недвусмыслен, и если ты в чём-то виноват, он тебя обвинит. Меня охватывает ужасная дрожь вины, жар, когда мы сидим друг напротив друга через всю комнату. Сол смотрит на меня с ужасающим, отчуждённым безразличием; я не могу понять, расстроен он или просто излагает факты. В том, как он заговорил об этом, определённо не было и намёка на гнев; возможно, он просто хочет дать мне понять, что не забыл.