«Да», — уверенно отвечаю я.

«Ну, тогда я бы посоветовал вам подумать об этом».

Мы остановились. Я смотрю вниз, перебирая правой ногой по траве. Пожалуй, стоит сказать больше о том, как я благодарен.

«Это невероятно, — говорю я ему. — Я поражен тем, как…»

«Есть кое-что, о чем я хотел бы попросить взамен», — говорит он, прежде чем я расплачусь.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, но выражение его лица непроницаемо.

Я просто киваю, когда он говорит: «Если бы вы решили занять позицию…» Затем он замолкает. «Что вы чувствуете инстинктивно? Хотели бы вы заняться нефтью?»

В моём замешательстве почти невозможно принять решение, но меня интригует предостережение Хоукса. Что бы он попросил взамен?

«Мне нужно немного собраться с мыслями, всё обдумать», — говорю я ему, но не успеваю произнести эти слова, как вспоминаю то, что он говорил о моём отце. О его амбициях. О его потребности совершенствоваться, и быстро добавляю: «Но я не могу придумать ни одной причины, по которой я бы хотел упустить такую возможность».

«Хорошо. Хорошо», — говорит он.

«Зачем? Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Этот вопрос заставляет нас снова двигаться, медленно идя по тропинке к Парк-Лейн.

«Нет ничего, что было бы вам не по силам».

Он улыбается, но намёк на это скрыт. Здесь есть что-то незаконное, что Хоукс скрывает.

«Извини, Майкл. Я не понимаю».

Он оборачивается и смотрит нам вслед, словно чувствует, что за нами следят. Рефлекторно, как в крови. Но это всего лишь группа из четырёх-пяти школьников, гоняющих футбольный мяч в пятидесяти метрах от нас.

«У Abnex есть конкурент, — говорит он, поворачиваясь ко мне лицом. — Американская нефтяная компания под названием „Андромеда“. Нам нужно, чтобы вы подружились с двумя их сотрудниками».

«Подружиться?»

Он кивает.

«Кто такие «мы»?» — спрашиваю я.

«Скажем так, ряд заинтересованных сторон, как со стороны правительства, так и частного сектора. Всё, что я могу вам твёрдо сказать на данном этапе, — это то, что вам необходимо будет сохранять абсолютную секретность, точно так же, как вам было описано во время процедуры отбора в SIS».

«То есть это как-то связано с ними?»

Он не отвечает.

«Или МИ5? Это та самая «альтернативная» служба, о которой вы вчера говорили по телефону?»

Хоукс глубоко вздыхает и смотрит в небо, но удовлетворённое выражение на его лице, кажется, подтверждает истинность этого. Затем он продолжает идти.

«Пятеро могли бы быть заинтересованы в том, чтобы использовать вас в качестве агента поддержки», — говорит он. «На экспериментальной основе».

Я поражен этим. «Уже?»

«Это что-то, что появилось буквально за последние пару недель. Довольно скрытное предприятие, на самом деле. Неофициальное». Собака перебегает нам дорогу и исчезает в высокой траве. «Мой контакт там, Джон Литиби, не может использовать своих штатных сотрудников и нуждается в свежих фруктах прямо с дерева. Поэтому я и предложил ваше имя…»

«Я не могу в это поверить».

«Если операция пройдет успешно, то на том конце пути для вас найдется работа», — говорит он.

Я чувствую себя польщенным и ошеломленным. «Вы говорите о работе в МИ5?» Я качаю головой, почти смеясь. «Только за то, что подружился с американцами?»

Хоукс оборачивается и смотрит назад, на тропинку, словно ищет собаку, затем смотрит на меня и улыбается. Он выглядит странно гордым, словно выполнил давнее обещание, данное моему отцу. «Вопросы, вопросы», — бормочет он. Затем он кладет руку мне на спину, правой рукой сжимая плечо, и говорит: «Позже, Алек. Позже».

OceanofPDF.com

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1996

Заработать миллионы на чистой наглости. Американская мечта.

—Джон Апдайк, «Кролик возвращается»

OceanofPDF.com

ОДИННАДЦАТЬ

Каспий

Офисы Abnex Oil занимают пять центральных этажей неприглядного высотного здания Бродгейт, расположенного примерно в шести минутах ходьбы от станции Ливерпуль-стрит.

Компания была основана в 1989 году финансистом из Сити Клайвом Харгривзом, которому тогда было всего тридцать пять лет. У Харгривза не было ни диплома о среднем образовании, ни формального высшего образования, зато у него была острая деловая хватка и инстинктивное, мгновенное понимание рыночных возможностей, открывшихся в связи с постепенным крахом коммунизма в странах Восточного блока, а позднее и в бывшем Советском Союзе. Благодаря частным инвестициям, приложенным к крупной сумме денег, заработанных в Сити во время бума Тэтчер-Лоусон, Харгривз превратил Abnex из небольшой компании с менее чем сотней сотрудников в то, что сейчас является третьей по величине компанией по разведке нефти в Великобритании. В начале десятилетия у Abnex были небольшие контракты в Бразилии, Северном море, на Сахалине и в Персидском заливе, но гениальным ходом Харгривза стало то, что он осознал потенциал Каспийского моря раньше многих своих конкурентов.

В период с 1992 по начало 1994 года он вел переговоры по соглашениям о капитальном ремонте скважин с молодыми правительствами Казахстана, Туркменистана и Азербайджана и отправлял в Баку группы геологов, подрядчиков и юристов с целью выявления наиболее перспективных мест для бурения в регионе.

Каспий сейчас наводнен международными нефтяными компаниями, многие из которых действуют в рамках совместных предприятий и конкурируют за свою долю разведанных запасов нефти. Abnex имеет больше возможностей, чем многие из них, воспользоваться преимуществами, которые откроются для региона после выхода на рынок.

В первый день Нового 1995 года Харгривз погиб, сидя на заднем сиденье мотоцикла на севере Таиланда. Водитель, его лучший друг, не был пьян.

или высоко; он просто ехал слишком быстро и пропустил поворот на дороге.

Харгривз, который был холост, оставил большую часть своего состояния сестре, которая тут же продала свой контрольный пакет акций Abnex бывшему министру правительства Тэтчер. Именно здесь на сцену вышел Хоукс. Совет директоров назначил нового председателя, Дэвида Каччиа.

Качча также был бывшим сотрудником МИДа, хотя и не в разведке. В 1970-х годах они работали в британском посольстве в Москве и стали близкими друзьями. Качча, зная, что Хоукс приближается к пенсии, предложил ему работу.

Я работаю под прикрытием в агентстве M15 аналитиком по развитию бизнеса в команде из семи человек, специализирующейся на развивающихся рынках, в частности, на Каспийском море. В первый же рабочий день, всего через четыре-пять часов после начала работы, менеджер по персоналу попросил меня подписать следующее соглашение:

НОРМЫ ПОВЕДЕНИЯ

Сотрудникам и партнерам компании Abnex Oil необходимо постоянно соблюдать эти правила.

Компания ожидает, что вся её деятельность будет осуществляться в духе честности, без мошенничества и обмана. Сотрудники, а также лица, действующие от имени Abnex Oil, должны прилагать все усилия для продвижения и развития бизнеса Компании и укрепления её репутации как в Великобритании, так и за рубежом.

Все деловые отношения – с представителями государственных органов, клиентами и поставщиками – должны строиться этично и в рамках закона. Ни при каких обстоятельствах сотрудники или партнёры Abnex Oil не должны предлагать или принимать поощрения или иные внедоговорные платежи. Подарки любого характера должны быть зарегистрированы в Компании при первой же возможности.

Сотрудникам и партнерам запрещено публиковать или иным образом раскрывать любому неуполномоченному лицу сведения о торговле компании Abnex Oil или ее клиентов, включая, помимо прочего, конфиденциальную или секретную информацию, касающуюся бизнеса, финансов, компьютерных программ, данных, списков клиентов, изобретений, ноу-хау или любых других вопросов, связанных с бизнесом Abnex Oil, независимо от того, представлена ли такая информация в форме записей, файлов, переписки, чертежей, заметок,

компьютерные носители любого описания или в любой другой форме, включая копии или выдержки из них.

Любое нарушение вышеуказанных правил будет истолковано Компанией как обстоятельства, равносильные грубому проступку, который может привести к увольнению в дисциплинарном порядке и судебному преследованию.

Август 1995 г.

Все ребята в моей команде — выпускники университетов в возрасте от двадцати пяти до двадцати пяти лет, которые пришли сюда в течение полугода после окончания университета. За одним исключением, они зарабатывают более тридцати пяти тысяч фунтов в год.

Исключением, обусловленным обстоятельствами, при которых я устроился на эту работу, являюсь я сам. Я уже прошёл половину испытательного срока, установленного высшим руководством. Если по его окончании будет признано, что я хорошо себя проявил, моя зарплата увеличится с нынешнего уровня – который после уплаты налогов составляет менее двенадцати тысяч – примерно до тридцати, и мне предложат долгосрочный контракт, медицинскую страховку и служебный автомобиль. Если Алан Мюррей, мой непосредственный начальник, сочтёт, что я не вношу эффективного вклада в работу команды, я уйду.

Этот испытательный срок, заканчивающийся 1 декабря, был условием моего согласия на работу, предложенную Мюрреем. Хоукс и Качча знали, что взяли меня, обойдя нескольких более квалифицированных кандидатов, один из которых более трёх месяцев бесплатно наблюдал за командой, и были рады услужить. С моей точки зрения, это небольшая цена. Как и большинство работодателей сегодня, Abnex понимает, что им сходит с рук требование к молодым людям работать сверхурочно, шесть или семь дней в неделю, без каких-либо договорных гарантий или эквивалентного вознаграждения. В любой момент времени в здании может находиться пятнадцать или двадцать выпускников, проходящих неоплачиваемую стажировку, и все они претендуют на должность, которой, по всей вероятности, не существует.

Итак, без жалоб. С прошлого года всё изменилось, и за это я должен поблагодарить Хоукса. Недостаток в том, что теперь я работаю больше и дольше, чем когда-либо в жизни. Каждое утро я встаю в шесть, иногда в четверть, и еду на тесном метро до Ливерпуль-стрит чуть позже семи. Времени на медленный, созерцательный завтрак, на эти постепенные пробуждения в начале двадцатых, нет. Команда…

Ожидается, что мы будем на своих рабочих местах к восьми часам. Рядом со зданием Abnex есть небольшая кофейня с энергичным персоналом, где я иногда покупаю эспрессо и сэндвич около 9 утра. Но часто работы так много, что нет времени выйти из офиса.

Давление исходит в основном от высшего руководства, начиная с Мюррея и постепенно переходя к Каччиа. Они постоянно требуют от команды достоверной и точной информации о геологических изысканиях, экологических исследованиях, сделках по трубопроводам и переработке нефти, колебаниях валютных курсов и, пожалуй, самое главное, о любых ожидаемых политических событиях в регионе, которые могут иметь долгосрочные или краткосрочные последствия для Abnex. Например, смена руководства может существенно повлиять на действующие и, по всей видимости, юридически обязывающие соглашения о геологоразведке, подписанные с предыдущим руководителем. Коррупция в Каспийском регионе достигла масштабов эпидемии, и существует постоянная опасность быть перехитрённым конкурентом или продажными чиновниками.

Типичный день проходит в телефонных разговорах с клиентами, администраторами и другими чиновниками в Лондоне, Москве, Киеве и Баку, часто на русском или, что ещё хуже, с человеком, который слишком уверен в своём знании английского. В этом отношении мало что изменилось со времён CEBDO. Во всех остальных отношениях моя жизнь приобрела измерение интеллектуальных усилий, которого полностью не было, когда я работал на Ника. Я вспоминаю свои первые шесть месяцев в Abnex как сплошной поток обучения: досье, учебники, семинары и экзамены по всем мыслимым аспектам нефтяного бизнеса в сочетании с обширными занятиями MI5/SIS по выходным и вечером, которые обычно курирует Хоукс.

В конце сентября мы с ним вылетели на Каспий вместе с Мюрреем и Рэймондом Маккензи, старшим сотрудником фирмы. Меньше чем за восемь дней мы посетили Алма-Ату, Ташкент, Ашхабад, Баку и Тбилиси. Мы с Хоуксом впервые посетили этот регион. Нас познакомили с сотрудниками Abnex, представителями Exxon, Royal Dutch Shell и BP, а также с высокопоставленными правительственными чиновниками в каждом из крупнейших государств. Большинство из них были связаны с бывшим советским руководством; трое, как точно знал Хоукс, были бывшими сотрудниками КГБ.

Не то чтобы меня беспокоила интенсивность работы или долгие часы.

На самом деле, я получаю некоторое удовлетворение от того, что теперь обладаю высоким уровнем знаний в узкой области. Но моя социальная жизнь сошла на нет. Я не навещал маму с Рождества и не могу вспомнить, когда в последний раз у меня была возможность насладиться хорошей едой или сделать что-то…

Такая же обыденность, как поход в кино. Моя дружба с Солом теперь стала чем-то, что нужно планировать и втискивать, как секс в неудачном браке.

Сегодня вечером – он приезжает на вечеринку нефтяников в клуб «In and Out» на Пикадилли – я увижу его всего лишь в третий раз с Нового года. Думаю, он этим недоволен. Раньше всем задавал тон Сол. У него была гламурная работа и роскошный образ жизни. В последний момент его могли отозвать на съёмки во Францию или Испанию, и все наши договоренности сходить в кино или выпить пришлось бы отменить.

Теперь всё изменилось. Работать фрилансером оказалось не так легко, как Сол ожидал. Заказов не поступало, и он с трудом заканчивает сценарий, который надеялся профинансировать к концу прошлого года. Возможно, он даже ревнует к моей новой должности. С тех пор, как я присоединился к Abnex, в его отношении ко мне было что-то недоверчивое, словно он винит меня за то, что я навёл порядок в своей жизни.

Четверг, середина мая, чуть больше пяти. Люди начинают покидать офис, медленно сбиваясь в пары и направляясь к лифтам. Некоторые направляются в паб, где выпьют пинту-другую перед вечеринкой; другие, как и я, сразу идут домой переодеваться. Если всё пойдёт по плану, сегодняшний вечер должен стать важным событием в моих отношениях с Андромедой, и я хочу быть к этому абсолютно готов.