Прошу прощения за всё, что я сказала. Я не это имела в виду. Пожалуйста, подумайте о том, что я сказала про Брюссель. Я могу приехать к вам куда угодно, даже просто на обед (или на чашечку кофе!). В Египте вы сказали, что у вас в Париже начинаются месячные. Это было бы идеально – я могу быть на Северном вокзале меньше чем в двух часах езды от Брюсселя.

Келл осушил виски, думая о Париже, о брассери «Липп», вспоминая похищение сына Амелии и операцию трёхлетней давности, в которой Келл сыграл ключевую роль в его освобождении. В блокноте рядом с компьютером он начал делать заметки. Первым словом, которое он написал заглавными буквами, было «КОНТРОЛЬ», под которым он начал более подробно излагать свои идеи.

1. Власть и контроль – центральные черты личности М. Необходимо сохранять доминирующую позицию. Что такое Он боится потерять контроль? Какую уязвимость/неуверенность мы можем использовать? секрет его сексуальной ориентации или что-то еще?

2. Чтобы Р. был настолько расстроен/ненормален, нужна огромная харизма. Обаяние, очевидная эмпатия, Терпение, чувственность. М чрезвычайно привлекателен – для молодых и старых, мужчин и женщин. Он Он требует обожания. Он его взращивает. Так что это, должно быть, отчасти искусственное, искусственное поведение.

Хамелеон. Приспосабливается, чтобы давать людям то, что им нужно, столько, сколько нужно ему.

3. По словам Р., М. очень склонен к суждениям/упрямству. Реагирует ли он также негативно на критику?

Злорадствуете над собой? Спросите R подробнее.

4. Чего хочет М? Что мы можем ему дать? Льстить или прижимать?

«Что ты пишешь?»

Рядом появился Моубрей. Келл прикрыл часть банкнот локтем, словно карточный игрок, опасающийся раскрыть карты.

«Просто несколько первых мыслей о Минасяне».

«Да? Похоже, он славный парень, правда?» — Рубашка Моубрея пропахла сигаретным дымом. — «Отличный парень. Прожевал нашего Берни и выплюнул».

«Да, — согласился Келл. — Он был не в себе. Он понятия не имел, во что ввязывается».

Моубрей наклонился, его дыхание было спертым от виски.

« Ластить или прижимать . Что это значит?»

«Именно то, что там написано». Келл был раздражен навязчивостью Моубрея. «Либо я заставлю Минасяна почувствовать себя главным, скажу ему, какой он замечательный, потешу его самолюбие и подниму его самооценку, либо узнаю, что он скрывает…

и сжать его.

«Скрывается? Ты имеешь в виду, помимо того, что он женат на дочери российского олигарха, но втайне любит пошалить?»

Келл не смог сдержать смеха. «Возможно, это всё».

сказал он. «Просто этот секрет. Просто Ридл. Но меня заинтересовало кое-что

Берни сказал за ужином, очень рано. Что он считает русских коррумпированными и жадными. Меня бы не удивило, если бы Минасян был замешан в чём-то незаконном.

Что-то финансовое, возможно, связанное с отцом Светланы.

«Думаешь, он рассказал бы об этом Берни?»

«Кто знает?» — Келл закрыл ноутбук. — «Система, конечно же, предоставила бы человеку на месте Минасяна множество возможностей отложить немного денег на чёрный день. Он тщеславный человек. Человек, контролирующий всё. Нарцисс, если можно так выразиться. Если его пугает богатство тестя, если образ жизни Светланы оскорбляет его мужественность и чувство собственного величия, если Минасян считает, что должен приносить в дом больше, чем зарплата в СВР, то — да — он может быть замешан в коррупционной деятельности».

Моубрей вернулся к дивану и, казалось, обдумывал теорию Келла. Келл нацарапал в блокноте «ДЕНЬГИ?», дважды подчеркнув это слово, и задумался, что Эльза могла бы узнать о финансовых делах Минасяна, если бы ей указали правильное направление.

«Насколько большое значение вы им придаете?» — спросил Моубрей, кивнув в сторону ноутбука.

«Что ты имеешь в виду?» — спросил Келл.

«В смысле, как много мы можем узнать о человеке, просто читая то, что он написал, или что о нём сказали другие? Всё это предрассудки, не так ли? Я знаю, что есть люди, которые высоко ценят Гарольда Моубрея. И я знаю, что есть люди, которые считают меня полным придурком». Келл улыбнулся. «Серьёзно, босс». Моубрей оглядывался в поисках стакана. «Этот Александр Минасян. Может быть, он не так плох, как мы все думаем. Может быть, мы неправильно его понимаем. Может быть, однажды вы встретитесь с ним лицом к лицу и обнаружите, что у вас с ним больше общего, чем вы когда-либо могли себе представить».

OceanofPDF.com

15

Рейс MS777 авиакомпании Egypt Air из Каирского международного аэропорта приземлился в лондонском аэропорту Хитроу на несколько минут позже расписания, в 15:44 безоблачным английским майским днем.

Шахид Хан провёл большую часть пути, безуспешно пытаясь заснуть. Он пребывал в состоянии глубокой тревоги и чувствовал, как осуждение и подозрения попутчиков тянут его, словно верёвка, обёрнутая вокруг шеи и плеч. Он ехал уже пять дней. Он ненавидел Дубай и недоумевал, почему Джалал настоял на том, чтобы он поехал туда из Стамбула. Были другие страны, другие города, куда гражданам Великобритании не требовалась виза. Шахид нашёл их в интернете. Зачем подчинять его Дубаю? Чтобы укрепить его? Чтобы развеять любые сомнения относительно его дальнейших действий? Шахиду такая помощь не нужна. Он не понимал мотивов Джалала. Он был смирён с избранным для него путём. Такова была воля Аллаха. Шахид с нетерпением ждал дня своей мученичества, как и победы над собаками Асада, уничтожения и унижения Американской империи. Это была его мечта и мечта братьев и сестёр, оставшихся в Халифате. Многие из них не дожили до исполнения этой мечты. Даже сам Шахид не дожил до этого. Но он помог осуществить её. Это было славное и чистое дело.

Пассажиры вышли в здание терминала. Шахид последовал с ними, следуя указателям к паспортному контролю. За четырнадцать месяцев боевых действий в Сирии он ничем не болел, но в Каире он ел еду у уличного торговца и страдал от сильной тошноты и судорог в гостиничном номере. Возможно, именно поэтому он был в таком возбуждённом состоянии. Он похудел и всё ещё чувствовал себя плохо. В самолёте он смог выпить только воды и съесть несколько сухих печений. А теперь ему предстояло пройти через очередь на паспортный контроль, мимо таможенников и детективов в штатском – самый сложный момент его путешествия. Шахид

Джалал знал, какие препятствия его ждут. Он подробно рассказал о них и объяснил, как себя вести.

«Присоединяйтесь к любой очереди , — сказал он. — Не к самой короткой. Проверьте сообщения на Почитайте мобильный телефон, книгу или газету. Снимите куртку, если вы потеют. Не избегайте зрительного контакта и не пытайтесь обмануть их. Вы Просто ещё один пассажир. Ты просто ещё одно лицо. В глазах британцев власти, вы не имеете никакого значения.

Шахид полез в карман куртки в поисках паспорта. Он потрогал его. А также мобильный телефон, подаренный ему Джалалом, и бумажник. Шахиду дали больше тысячи фунтов наличными. Джалал пообещал, что его связной в Хитроу – человек по имени Фарук, участвовавший в джихаде – даст ему ещё тысячу. Шахид достал бумажник. Внутри была карта London Oyster, кассовые чеки, альбом с марками и даже абонемент в спортзал. Как Джалал всё это организовал? Он был настолько скрупулезен и умен в своих размышлениях. Его планирование и предвидение были дарами Божьими.

Шахид оглядел мужчин и женщин, ходящих вокруг него. Было много мужчин, похожих на него, в повседневной одежде: джинсы и серые или чёрные куртки. Джалал был прав. Важно было выглядеть как остальные, не выделяться из толпы.

Они подошли к очереди на паспорт. Шахид стоял в конце длинной, извивающейся очереди. Люди жаловались на задержку. Шахид жалел, что очередь не была короче. Ждать было невыносимо. Он смотрел в телефон и шаркал вперёд по мере продвижения очереди, но не мог думать ни о чём другом, кроме как о встрече с охранниками. Он смог заглянуть на страницу Джалала в Facebook и увидеть, что несколько его запросов на добавление в друзья, которые он отправил незнакомцам на сайте, были приняты. Это, безусловно, было хорошо. Если бы его допросили в аэропорту, страница выглядела бы более правдоподобно.

Джалал заполнил телефон номерами и контактами, но это были не те люди, которых знал Шахид. Ему было велено никогда не пытаться связаться ни с кем из своих братьев и сестёр в Халифате. Точно так же ему было запрещено связываться с кем-либо из членов семьи в Англии. Шахид должен был это понять. Он должен был понять, что британское правительство сообщило его семье, что Азхар Ахмед Икбал погиб, сражаясь за ИГИЛ.

недалеко от Мосула. Его отец считал, что сын погиб.

Очередь заняла тридцать минут. Наконец, Шахид оказался перед рядом чиновников. У одного из столов перед ним освободилось свободное место, и он подошёл. Подняв глаза, он увидел, что охранник — мусульманка. Её голова…

Накрывшись чёрным хиджабом. Он улыбнулся ей. Женщина не улыбнулась в ответ.

Шахид чувствовал, что она могла видеть сквозь его сердце тайну, которая таилась у него внутри.

Он положил паспорт на стойку. Женщина взяла его и открыла, внимательно изучая его лицо. У дальней стороны стола стояли двое мужчин, наблюдавших за комнатой. Шахид знал, что это сотрудники в штатском, и был уверен, что они относятся к нему с подозрением.

«Добрый день, сэр», — сказала она. «Откуда вы сегодня?»

«Из Каира», — ответил Шахид. Он не разговаривал больше четырёх часов, и его голос был сухим и надтреснутым.

Женщина поместила паспорт в аппарат, излучающий холодный синий свет. На запястьях и тыльной стороне ладоней у неё была красная сыпь. Она посмотрела на экран компьютера, частично закрытый стойкой.

Шахид был уверен, что она будет его допрашивать. Он был уверен, что компьютер сообщит ей, что паспорт поддельный. ИГИЛ обманули их связные в Тиране. Его арестуют двое мужчин в штатском и отправят на суд. Его посадят в тюрьму.

Охранница подняла взгляд. Она положила паспорт на стойку и улыбнулась.

Шахид забрал его обратно.

«Спасибо, мистер Хан», — сказала она. «Добро пожаловать домой».

OceanofPDF.com

16

Келл не мог заснуть.

Моубрей ушёл незадолго до часу ночи, вернувшись в «Метрополь», с шуткой о том, что ему придётся делить соседний номер с Рафалом и Стефани.

«Изголовье кровати начинает трястись, я вызову консьержа», — сказал он, пожав руку Келлу и уходя в ночь.

Келл пролежал без сна целый час в полумраке своей арендованной, ничем не примечательной спальни, размышляя о том, что Минасян будет делать в Париже.

Бизнес или удовольствие? Разрыв со Светланой ради восстановления отношений? Украденные выходные с новым возлюбленным? Без помощи Амелии найти его в Париже было бы невозможно. Даже с помощью СИС шансы Минасяна оставить след, по которому Келл и ему подобные могли бы выследить, были минимальными. Электронные письма были его единственной надёжной зацепкой. Ридл оставался ключом к разгадке.

Чуть позже половины третьего он зашёл на кухню и проглотил две таблетки аспирина, запив их дюймом «Талискера». Ему очень хотелось сигарету. Возможно, беспокойство о благополучии Ридле было признаком смягчения оперативного темперамента Келла. Он представил себе момент, когда ему придётся рассказать немцу правду о «Дмитрии». Разбить ему сердце ещё сильнее, сообщив, что человек, в которого он влюбился и с которым провёл три самых захватывающих и бурных года своей жизни, на самом деле был российским разведчиком. Ридле придётся смириться не только с потерей Дмитрия, но и с осознанием того, что ему лгали и манипулировали снова и снова – не в последнюю очередь самим Келлом. И ради чего?

Чтобы удовлетворить жажду мести Келла? Завербовать Минасяна, чтобы с триумфом привести его к Амелии, бросив к её ногам сотрудника СВР, словно собака пойманной птице? Не было никаких гарантий, что Ридле вообще согласится помогать СИС в какой-либо операции против Минасяна. Конечно, он затаил на своего бывшего любовника огромную злобу и обиду, но Келл не сомневался, что если «Дмитрий» вернётся, моля о понимании и прощении, Ридле немедленно примет его обратно. У Келла не было иных вариантов.

открываясь после обнаружения обмена электронной почтой, они закрывались.

Он пошел в гостиную и достал ноутбук.

Моубрей не выходил из электронной почты Ридла. Келл почувствовал, как аспирин и виски действуют на него, когда он внимательнее посмотрел на экран. В папке «Входящие» было уже не три сообщения, а четыре. В какой-то момент в течение последних двух часов Александр Минасян ответил.

Келл нажал на сообщение.

Я размышлял над вашими письмами. Во многом я категорически не согласен, но не могу игнорировать тот факт, что вы на меня очень сердитесь и расстроены.

За это я хочу извиниться.

Это не оправдание, а объяснение: я искренне считал, что для тебя будет лучше, если я не буду с тобой общаться, не буду появляться в твоём сознании. Я ограничился короткими электронными письмами. Я считал, что лучше убрать все эмоции.

Я буду в Англии с 29 или 30 июня по 2 июля, остановлюсь у нас. Вы, очевидно, очень сильно переживаете из-за моего поведения. Я был бы рад встретиться и поговорить. Я считаю, что многое из написанного вами нечестно и несправедливо. Если бы я не написал вам это сообщение, вы бы ещё сильнее переживали по этому поводу. Если вы оставите мне записку, как обычно, я постараюсь приехать к вам. Надеюсь, мой график позволит это.

Келл перечитал письмо трижды. Минасян собирался приехать в Лондон. Он пытался связаться с Ридлом, по-видимому, пытаясь загладить свою вину. Возможно, многое из того, что сказал Ридл, было правдой. Эти двое мужчин действительно любили друг друга. Их связывало нечто, что оказалось неразрывно связанным. Послание Минасяна, безусловно, не соответствовало тому типу личности, который Келл себе представлял. Социопаты не извиняются. Нарциссы не принимают во внимание чувства и обстоятельства своих жертв.

Или, скорее, они делали это только в том случае, если им что-то было нужно для их же собственного благополучия. Возможно ли, что Минасян сомневался в своём примирении со Светланой?