И тут случилось чудо. С улицы в подъезд вошёл один из жильцов дома, побрякивая связкой ключей и насвистывая какую-то немелодичную песенку.

Ему было лет сорок пять, он был худощав и в хорошей форме. Мужчина поднял взгляд, понял, что происходит, и действовал с поразительной быстротой. На чистом, уверенном французском он подошёл к мужчинам, встав перед Бернхардом.

« Mais qu'est-ce qu'il se passe?» Dégage de la .'

Бернхард почувствовал, как его прижали к стене, когда сомалиец прошёл мимо него, чтобы встретиться с соседом. Следующее, что Бернхард осознал, – это то, как сосед разоружил восточноевропейца, сбив его нож на землю. Нож отлетел в дальнюю сторону прохода, когда сомалиец согнулся пополам от сильного удара в пах. Тем временем восточноевропейец залечивал порез на руке. Он вскрикнул от боли и выбежал на улицу, оставив друга. Сосед, одетый в джинсы и тёмный свитер, нанёс сомалийцу второй, сильный удар, на этот раз…

шею сбоку. Он упал на мощёную плитку коридора, откуда на землю капала кровь. Сосед схватил Бернхарда, вставил ключ в замок и, введя его в подъезд многоквартирного дома, захлопнул за собой дверь. Всё это заняло меньше двадцати секунд.

«Ты в порядке? Ça va ?» — спросил он, держа Бернхарда за предплечья и пронзая его взглядом, полным безумия и адреналина. Когда Бернхард понял, что его спаситель — британец, он смутно осознал, что мужчина, пытающийся завести мотоцикл на улице, резко дернулся и скрежетнул.

« Oui. Ça va . Yes», — ответил он, качая головой в растерянной благодарности и выражая англичанину свою благодарность как можно более бурно. Его облегчение было так велико, что он, казалось, вот-вот расхохотается.

«Они напали на вас?» — спросил мужчина. «Они что-нибудь забрали?»

«Нет», — ответил Бернхард. «Вы были необыкновенными. Я не знаю, что случилось. Спасибо».

«Оставайся здесь», — сказал сосед и снова открыл дверь. Он вернулся по коридору, пока не оказался на улице. Сомалиец исчез. Затем сосед достал из кармана салфетку, наклонился и вытер пролитую на землю кровь. В этот момент Бернхард услышал, как мотоцикл с ревом проехал мимо англичанина, который громко выругался: «Иди на хер!» — когда восточноевропейец скрылся.

«Ты записал номерной знак?» — спросил Бернхард, когда мужчина вернулся в фойе.

«Боюсь, что нет», — ответил он.

«Неважно. Наверное, это был украденный велосипед».

«Да, — сказал он. — Вероятно, так оно и было».

OceanofPDF.com

9

Двое мужчин стояли лицом к лицу в вестибюле. Один из них находился в состоянии глубокого шока. Другой был рад, что так тщательно подготовленный им план сработал без сучка и задоринки.

Томас Келл, храбрый и находчивый сосед-англичанин, пришедший на помощь Бернхарду Ридле, утешающе положил руку на спину немца и почувствовал, как его грудь то вздымалась, то опускалась, пока он пытался восстановить дыхание. Ридле оперся рукой о стену вестибюля и посмотрел на Келла.

«Я не могу достаточно отблагодарить вас, — сказал он. — Без вашей помощи…»

«Не говори об этом», — ответил Келл. «Ты уверен, что с тобой всё в порядке?»

У Ридла было доброе, дружелюбное лицо, солидное и в очках. Это лицо сразу же понравилось Келлу. Ридл понадобилось немного времени, чтобы собраться с мыслями, а затем буквально отряхнулся, проведя руками по рукавам и бёдрам, словно пытаясь избавиться от любых следов контакта с нападавшими.

«Ты сказал, что ничего не потерял?» — спросил Келл. «Они не забрали твои деньги?»

«Вы не дали им ни единого шанса, — лицо Ридла озарила улыбка облегчения. — Они ничего не взяли».

Келл представился как «Питер» и объяснил, что возвращался с ужина в местном ресторане. Ридл – к удивлению Келла –

Представился как «Берни» – прозвище, которое не встречалось ни в одной из записей перехвата его электронной почты. Воспользовавшись сердечной благодарностью немца, Келл предложил ему пойти с ним в квартиру и посидеть с ним, пока тот полностью не оправится от шока после нападения. К облегчению Келла, Бернхард с радостью согласился, добавив, что был заворожён мастерством и профессионализмом, с которыми его сосед обезоружил и прогнал нападавших.

«Вы когда-то были солдатом?» — спросил он, когда они поднимались бок о бок по лестнице.

«Не совсем так», — ответил Келл. «В прошлой жизни я работал дипломатом, часто в довольно опасных местах. Кения. Ирак. Афганистан. Меня немного учили самообороне, понимаете? К счастью, мне очень редко удаётся её применить».

«Что ж, я вам чрезвычайно благодарен». Они уже подошли к двери. Ридл достал связку ключей. Он был на несколько дюймов ниже Келла, который заметил маленькое летнее насекомое, запутавшееся в светлых белых волосках на макушке. «Не знаю, что бы я делал, если бы вы не появились».

Он сказал, поворачивая ключ и провожая гостя внутрь. Келл вошёл в холл и услышал стук и щелчок отодвигающегося засова, когда Ридл закрыл за ними дверь. «У него был нож. Ты его порезал».

«Он порезался». Келл заметил те же акварели, подсвечники и мягкую мебель, что украшали его собственную квартиру двумя этажами выше. Очевидно, застройщики закупили десятки таких же предметов в рассрочку, равномерно распределив их по всему зданию. Планировка комнат также была идентичной. Кухня рядом с прихожей, спальня и ванная в задней части квартиры. «Но несерьёзно», — сказал он. «Должно быть, лезвие коснулось его запястья, когда я пытался его разоружить».

Ридле внимательно слушал, хотя Келл замышлял очередной обман. Человеком, державшим нож, был бывший сотрудник польской разведки Рафал Суда, с которым Келл познакомился много лет назад, работая над операцией SIS в Гданьске. Рафал открыл небольшой флакон с театральной кровью, которая, довольно эффектно, капнула на булыжную мостовую. Его сообщник, Ксавье Байенс, отставной бельгийский таможенник, приобрёл мотоцикл, на котором Суда скрылся.

Он снял номерные знаки, подделал страховку и залил в бак достаточно бензина, чтобы добраться до Брюгге.

«Мне следует вызвать полицию?» — спросил Ридл.

Это был вопрос, которого Келл ждал и на который у него был заготовлен соответствующий мучительный ответ.

«Это сложно», — сказал он. «То же самое недавно случилось с моей подругой в Лондоне. Средь бела дня, повсюду камеры, двое свидетелей нападения с ножом. Она потеряла сумку, обручальное кольцо, мобильный телефон и около трёхсот фунтов наличными. Полиция ничего не сделала. Конечно, они пытались, но найти напавших на неё мужчин не удалось».

Она запуталась в недельной бюрократической волоките, и в итоге ничего не вышло».

Ридл на мгновение расстроился. Он жаждал справедливости. Келл видел это по его лицу.

«Но они выглядели как наркоторговцы и местные преступники», — сказал он. «Возможно, в архиве есть фотографии… в…» Он с трудом подбирал правильный английский термин. «Комиссариат? Участок?»

«Полицейский участок», — сказал Келл.

«Да. Мы смогли их опознать».

Смелый сосед-англичанин умудрился выглядеть соответствующим образом встревоженным этой идеей.

«Если тебе это нужно, Берни, конечно, я буду рад помочь. Но я очень занят на работе и, честно говоря, немного не хочу ввязываться в судебные разбирательства. Я живу в Лондоне, мне пришлось бы постоянно ездить в Брюссель. Похоже, ты не пострадал. Ничего не украли, так что тебе не нужно подавать иск в страховую. Но, конечно, если ты хочешь …»

Ридле кивнул. Он вряд ли мог просить Петера тратить время на разговоры с полицией, помогать в предъявлении обвинений или регулярно ездить из Лондона в Брюссель, чтобы давать свидетельские показания на любом последующем судебном процессе. В конце концов, это было всего лишь уличное ограбление. Он ничего не потерял, кроме собственного достоинства. Ридле лучше всего было бы подчиниться воле человека, который так безропотно пришёл ему на помощь.

«Конечно, конечно», — сказал он, поворачиваясь к кухне. Он жестом пригласил Келла сесть. «Лучше выпить и забыть обо всём. Этих мерзавцев никогда не найдут».

Когда Келл пробормотал «да», мобильный телефон в его куртке завибрировал, сообщая о входящем сообщении. Он предположил, что это Гарольд, сидящий наверху, в съёмной квартире на четвёртом этаже, и, несомненно, наливающий себе большой стакан односолодового виски Келла. Моубрей ждал в вестибюле, когда Келл подошёл к проходу на Рю де Шартрё, готовый перехватить любого соседа, который попытается покинуть здание, пока происходит ограбление.

Келл проверил телефон. Пришло сообщение от Рафала. Он встретился с Ксавье. Они бросили мотоцикл. Келл дал им отмашку и поблагодарил за отличную работу. Суда должен был вернуться в Польшу на следующий день, а Ксавье — провести десятидневный отпуск в Аккре. Келл убирал телефон обратно в карман, когда из кухни появился Ридл.

«Могу ли я сделать вам напиток?»

Келл попросил виски. Его решимость не отступать от привычного образа жизни продлилась лишь до первой ночи в Брюсселе, когда он поддался искушению выпить стаканчик «Талискера». Он ещё не вернулся к сигаретам, но рассчитывал, что операция в Минасиане заставит его выкуривать по двадцать сигарет в день до конца месяца. В качестве меры предосторожности он купил пачку сигарет «Винстон Лайт» и спрятал её, не открывая, в ящике рядом с кроватью.

«Лед?» — спросил Ридл.

«Нет, спасибо. Просто плесните воды, и он откроется».

Ридле исчез и вернулся с напитком. Келл сел в обитое замшей кресло, такое же, как и наверху, где он читал отчёты Рафаля и Ксавье о передвижениях Ридле по Брюсселю.

Инсценированное ограбление было запланировано на прошлую ночь, но его отменили в последний момент, когда на противоположной стороне улицы остановилось такси как раз в тот момент, когда Ксавье занимал позицию.

«Мне нравится это выражение», — сказал Ридл, передавая Келлу виски. Келл поблагодарил его быстрым кивком. «Чтобы „раскрыть“. Вода так влияет на вкус, да? Я не пью виски».

Сам Ридле держал бокал красного вина на длинной ножке и, казалось, слегка покачивался на ногах. Ксавье следил за ним весь вечер и сообщил, что до восьми часов он выпил две кружки пива в старом городе, а затем целую бутылку белого вина в итальянском ресторане на улице Монтань. Шок обычно смягчал опьянение, но Ридле спасли от львов, и он вполне мог впасть в состояние эйфории.

'Ваше здоровье.'

Келл поднял бокал с виски — судя по запаху, купажированным — и двое мужчин чокнулись.

Началось.

OceanofPDF.com

10

Они улыбались, вручая конверт Азхару Ахмеду Икбалу.

Их было трое. Старший из мужчин, которого Азхар никогда раньше не видел, сказал, что это настоящий британский паспорт, прибывший дипломатической почтой из Аммана. Сотрудник паспортного стола Великобритании, скомпрометированный храбрыми и находчивыми агентами ИГИЛ, предъявил паспорт в обмен на определённую сумму денег.

Азхар открыл конверт. Паспорт был твёрдым и холодным на ощупь.

Книга была чистой и новой, и не гнулась в его руках. Они всё ещё улыбались ему, наблюдая, как он разглядывает её и листает страницы.

Тремя месяцами ранее Азхара привели в комнату в Ракке и посадили на табурет у пустой белой стены. Кто-то его сфотографировал. Один из мужчин, тунисский боец, работавший парикмахером, сбрил Азхару бороду и подстриг волосы, чтобы тот лучше смотрелся перед камерой. Азхар увидел, что эта фотография теперь вклеена в паспорт. Он выглядел успешным и образованным. Он выглядел как бизнесмен. Это было именно то, что им было нужно.

«Тебе нравится, как ты выглядишь?» — спросил Джалал с лукавой ухмылкой.

«Да. Мне нравится», — ответил Азхар.

«Но теперь ты не Азхар Ахмед Икбал из Лидса, не так ли? Ты больше не Омар Ассия. Кто ты, мой друг?»

Азхар взглянул на имя, напечатанное под фотографией. Он использовал кунью « Омар Ассья» как минимум три года, чтобы скрыть свою личность от полиции Западного Йоркшира. Он к этому привык.

«Шахид Хан». Азхар не возражал против имени. Они сделали его на год старше. Но потом он увидел место своего рождения. «Из Брэдфорда ?» — спросил он. «Почему ты сказал, что я из чёртового Брэдфорда?»

Все мужчины рассмеялись. Когда они успокоились, когда Азхар закончил говорить о соперничестве между Лидсом и Брэдфордом, и когда он начал привыкать к тому, что его называют «Шахид», Джалал сказал ему, что он должен беречь паспорт любой ценой. Он также должен носить его с собой, чтобы он немного поизносился и выглядел не так, как новый. Перед возвращением в Соединённое Королевство Шахид должен был вылететь в Дубай, а затем в Каир, чтобы в паспорте были проставлены штампы о прибытии и выезде из ОАЭ и Египта. Это помогло бы развеять любые подозрения, если бы гражданин Великобритании…

Пограничная полиция в аэропорту Хитроу более внимательно изучила паспорт и решила допросить Шахида о его передвижениях. Если бы это произошло, Шахид должен был сказать, что он был на свадьбе своего кузена в Дубае и вернулся домой через Каир, чтобы посетить пирамиды. Если бы он подвергся более пристальному вниманию — например, если бы его отвел в комнату для допроса сотрудник британской MI5 — Шахид должен был полагаться на биографические подробности своей реальной жизни. Итак: Шахид Хан учился в той же школе, что и Азхар Ахмед Икбал; у него были те же кузены, те же братья и сестры, что и у Азхара Ахмеда Икбала. Таким образом, он мог рассказать свои любимые семейные истории и сделать свое прошлое более реалистичным. Хитрость заключалась в том, чтобы оставаться как можно ближе к правде. Проблемы начинались, когда вы начинали лгать.

«А как же моя работа?» — спросил Азхар. «Чем я занимаюсь на работе?»

Джалал сказал, что это был хороший вопрос, доказывающий, что они выбрали подходящего солдата для операции в Англии. Он сказал «Шахиду», что тот должен был сказать, что он безработный и собирается переехать в Лондон на поиски работы. Он должен был сказать, что потратил последние свои сбережения на поездки в Дубай и Каир. Джалал позаботится о том, чтобы на имя Шахида Хана были зарегистрированы страница в Facebook и аккаунт мобильного телефона. У него будут и другие профили в Интернете, которые обманут британскую MI5. Джалал сказал Шахиду, что у него есть время привыкнуть к своей новой личности и задать больше вопросов, подобных тому, который он только что из соображений сообразительности задал. Джалал настаивал, что «крайне маловероятно», что Шахида будут допрашивать британцы. Тысячи молодых мусульман ежедневно проходят через аэропорт Хитроу. Они позаботятся о том, чтобы его рейс прибывал в самое загруженное время суток. Шахид будет хорошо одет – ему предоставят хорошую одежду – и он будет выглядеть образованным и респектабельным. Аллах пожелал, чтобы Шахид-хану разрешили вернуться на свою родину.