«Шахид!»

Рози совершила нечто невероятно смелое. Прежде чем Келл успел осознать происходящее, она прошла мимо него, направляясь прямо к Хану, размахивая руками над головой. Келл увидел, как стрелок уловил её голос, и на его лице отразилось ужас и удивление, когда он увидел, что она приближается к нему. В тот же миг Хан потянулся к вещмешку, опуская её перед собой, чтобы расстегнуть молнию и вытащить оружие. Келл понимал, что он настолько накачан ненавистью и адреналином, что решил выбрать Рози своей первой жертвой.

«Рози, нет!»

Келл не мог позволить погибнуть ещё одной молодой женщине. Когда он закричал, несколько человек в округе, казалось, впервые почувствовали неладное. Келл выхватил пистолет и почувствовал, как толпа вокруг него замерла. Инстинктивно он крикнул: «Всем назад!» и замахал свободной рукой влево и вправо, пока Рози продолжала идти вперёд. Хан всё ещё держал в руках дорожную сумку, засунув в неё руку, и смотрел на Рози со смесью ярости и ужаса.

«Шахид!» — крикнул Келл. «Положи эту чёртову сумку на место!»

Он поднял «Зиг-Зауэр» в воздух, целясь высоко над головами толпы. У Келла не было возможности выстрелить в Хана, и он не мог рисковать попасть в прохожего. Рози услышала его и обернулась. Она крикнула: «Нет! Не надо!», и Келл выстрелил в воздух, чтобы продемонстрировать свою власть, чтобы продемонстрировать контроль. Толпа вокруг него разбежалась, словно птицы, потревоженные падалью, женщины кричали, мужчины хватали маленьких детей за руки и уводили их. Меньше чем через две-три секунды в округе осталось меньше шести человек. Келл крикнул им, чтобы они отошли, опасаясь, что жилет Хана – это подорванный пояс смертника. Сам Хан, похоже, был ошеломлён выстрелом Келла и пытался вытащить АК-47 из сумки. Рози, испугавшись звука выстрела, пригнулась и присела между ними, переводя испуганный взгляд с одного на другого. Всё движение в этом районе остановилось. Даже в этой накаленной атмосфере тревоги и конфронтации Келл услышал песню Майкла Джексона, доносившуюся с одного из киосков у пирса.

«Брось эту чёртову сумку!» — крикнул он Хану и услышал вдали вой сирены. По лицу Келла текли капли пота, но дыхание было ровным и ровным. К своему огромному облегчению, он увидел, как сумка упала на землю. Келл продолжал двигаться к Хану, медленно продвигаясь вперёд, но Рози тут же встала — вопреки всему, чего Келл хотел или ожидал от неё в тот момент — и встала между двумя мужчинами. Келл на мгновение потерял Хана из виду.

В этот момент произошли две вещи. Рози начала говорить, вытянув перед собой руки, сложив ладони вместе, словно в молитвенном жесте.

Она сказала: «Пожалуйста, не делай этого, Шахид. Это неправильно. Дело не в тебе…» Но пока она говорила, он вытащил гранату из нижнего кармана жилета и поднял её в воздух, его лицо выражало неповиновение.

«Назад!» — крикнул Келл, увидев гранату. Раздались крики.

Келл знал, что любой бросок в сторону пирса или вниз по направлению к пляжу вызовет кровавую баню.

«Зачем ты пришёл?» — кричал Шахид. «Я же сказал тебе держаться подальше!»

«Я хотела тебя остановить», — ответила Рози. Келл подошёл к ней и всё ещё целился в грудь Хана. Он услышал крик мужчины:

«Пристрелите его, черт возьми!», но он был настолько полон решимости не лишать человека жизни, что ждал, возможно, смертельно, когда Хан сделает свой ход.

«Опусти гранату, Шахид», — сказал ему Келл. «Это не выход. Бог показывает тебе свою цель. Бог послал нас, чтобы остановить тебя».

«Что ты, блядь, знаешь о моём Боге, свинья ёбаная?» — крикнул Хан и поднял гранату ещё выше. За его спиной на ветру трещал флаг Великобритании. Келл знал, что должен выстрелить, хотя Рози продолжала умолять Шахида сдаться.

«Посмотрите на этих людей!» — закричала она. «Посмотрите на них!» — и указала Хану на группу людей, стоявших в тридцати-сорока футах от него на дороге. «Мусульмане!» — сказала она. «Правоверные мусульмане! Женщина в чадре! Дети. С отцом. Мусульманская семья! Вы хотите их убить? Это те, кого вы пришли убить?»

Келл увидел то же, что и Рози. Молодая семья, точно такая, как она описывала: мать в чёрной пурде, на руках у неё по двое маленьких детей, рядом с ними отец.

Хан обернулся и тоже увидел это. Теперь вокруг него всё было совершенно чисто, люди продолжали пятиться по прибрежной дороге к пирсу, а те, кто не успел убежать, заворожённо и недоверчиво наблюдали за происходящим.

Внезапно с пирса раздался резкий шум, похожий на звук выхлопа автомобиля. Келлу показалось, что он услышал далёкий крик. Остальные отреагировали на взрыв, обернувшись, чтобы увидеть, что его вызвало. На какой-то отвратительный миг Келлу показалось, что второй стрелок вырвался на свободу и что они решили согнать перепуганных людей к центру пирса и перестрелять их. Но больше шума, криков не было. Келл предположил, что кто-то взорвал петарду, возможно, на пляже, и повернулся к Хану.

Рози всё ещё стояла между ними. Хан смотрел на неё. Келл выстрелил Хану в голову, но увидел, как тот опустил гранату и направил её ему в живот, словно в знак капитуляции. Хан, казалось, смирился с тщетностью своего положения. Он обратился к Рози, качая головой, его глаза блестели от ярости.

«Ты всё испортила», — сказал он. Первые слова были едва слышны, но затем музыка с пирса наконец стихла, и наступила абсолютная тишина. Келл увидел, что Хан держит гранату в левой руке, прижимая её к животу, и медленно поднимает правую руку, обращаясь к Рози. Если бы Хан не сделал ещё шаг вперёд, к девушке, Келл не стал бы так пристально смотреть на его поднятую руку.

Но он увидел чеку гранаты, зажатую в пальцах Хана, когда тот кричал своему ложному Богу: «Аллаху Акбар!»

Рози была меньше чем в пяти футах от приближающегося Хана. Келл подскочил, схватил её за талию и потянул назад. Пистолет выпал из его руки, пока он бежал с ней так далеко, как только мог, прежде чем её вес выбил его из равновесия, и они оба упали на землю. Келл лежал на боку. Он перевернулся и прижал Рози к себе, так что она оказалась полностью защищена, когда Хан был уничтожен гранатой. Грохот был такой силы и мощи, что Келл на мгновение онемел от звенящей тишины в ушах. Пока Рози боролась и извивалась под ним, Келл слышал только вой сирен и крики.

Он молился, чтобы Шахид Хан умер в одиночестве.

OceanofPDF.com

58

Пирс Брайтона вновь открылся сорок восемь часов спустя.

Только один человек из толпы снял на видео произошедшее, запечатлев лицо Келла и его конфронтацию с Ханом, вплоть до момента его самоубийства. Когда женщина попыталась продать фильм национальной газете, комитет D-Notice быстро отреагировал на 45-секундный ролик, убедив редактора пикселизировать лицо Келла, чтобы сохранить его личность. Семь фотографий, сделанных на смартфоны людьми, стоявшими позади Келла на северном конце пирса, показали лицо Хана в полный рост, а Рози — в профиль. Ни на одной из фотографий, появившихся в интернете в течение часа после самоубийства Хана, Келла опознать не удалось.

СИС, Специальный отдел и Служба безопасности не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть, что мужчина средних лет, спасший жизнь Рози Магуайр, был тайным агентом разведки, которому было поручено остановить Шахида Хана.

Официальное расследование позже похвалило Рози и «офицера Б» за их храбрость в «чрезвычайно сложных обстоятельствах», отметив, что «офицер Б» «несомненно спас бесчисленное количество жизней благодаря своей сообразительности и мужеству».

Джиму Мартинелли и Кайлу Чепмену грозили длительные сроки тюремного заключения за содействие изготовлению и распространению поддельных паспортов.

Только один человек в толпе получил лёгкие травмы в результате самоубийства Хана: осколок гранаты пронзил его предплечье, когда он инстинктивно поднял руку, чтобы защитить лицо. Рози была доставлена в больницу и позже была вынуждена подписать Закон о государственной тайне, запрещающий ей обсуждать, как публично, так и в частном порядке, любые детали её взаимодействия с Томасом Келлом. В продолжительных беседах с MI5 и SIS Рози ясно дала понять, что не собирается пытаться продать свою историю прессе или появляться на телевидении. Она стыдилась своих отношений с Ханом и хотела скрыться от публичного внимания, не в последнюю очередь потому, что столкнулась с неизбежной реакцией интернет-троллей, которые нападали на неё за «спящую»

«с террористом». Тем не менее, Рози стала публичным лицом инцидента, её храбрость превозносилась прессой рядом с фотографиями «Героини пирса», которые слишком легко скопировали из Facebook и Instagram.

Келл, напротив, исчез в анонимности, его личность защищена законом, его действия были признаны одним комментатором в газетах типичными

«отважные мужчины и женщины, работающие в тени нашего разведывательного сообщества, выслеживающие наших врагов, обеспечивающие нашу безопасность, открыто противостоящие угрозе исламистского террора, слишком часто без соответствующего вознаграждения или признания». Разведывательные данные, приведшие «офицера Б» на пирс, широко и ошибочно приписывались «длительной операции МИ5 по наблюдению за Шахидом Ханом». Амелия Левин купалась в лучах славы успешного контртеррористического переворота, организованного Службой разведки и безопасности Великобритании (SIS), и была лично поздравлена премьер-министром на Даунинг-стрит, 10. Келл и Рози были приглашены на то же мероприятие. Рози отказалась, сославшись на то, что «хочет обо всём забыть»; Келл знал, что его присутствие вынудит Амелию солгать премьер-министру о его отстранении от службы, вербовке Минасяна и убийстве Бернхарда Ридле. Поэтому он выразил свои сожаления.

Однако внутри Воксхолл-Кросс Келл был героем дня. СИС накрыла обед из четырёх блюд, открыла погреб, похлопала его по спине и сказала, что «всё изменилось» с момента его злополучного ухода из Службы примерно четыре года назад. Остряки шутили о «чудесном преображении» «Свидетеля X» в «Офицера B». Джимми Маркуанд извинился за «нерешительность», проявленную им по отношению к Келлу на Оксфорд-Серкус, и дал понять, что настаивает на «высшей гражданской награде – Георгиевском кресте, если удастся убедить его». На встрече в своём кабинете, где присутствовали Маркуанд и два высокопоставленных сотрудника Службы, которых Келл никогда раньше не видел, Амелия поблагодарила его за вклад в «борьбу с террором» и выразила восхищение «упорством», которое он проявил в преследовании Минасяна, «часто вопреки моему прямому желанию». Келл знал, что таким образом Амелия хотела признать свою неправоту, не утруждая себя прямыми извинениями.

В частной беседе Амелия была более экспансивной, пригласив Келла выпить в свою лондонскую квартиру, где она объяснила, что поток разведданных, поступающих из Москвы от высокопоставленного источника в ФСБ, заставил её «пресытиться» необходимостью вербовки Минасяна. Более того, она была убеждена, что Келл

Отношение к русскому было искажено его чувствами к Рэйчел и опасениями, что любое более глубокое расследование убийства Ридла втянет Службу в скандал, который она не могла себе позволить. Келл принял её извинения и не стал развивать собственную теорию о том, что давление, связанное с руководящей должностью – вращающийся вокруг тарелок хаос глобальных «Требований» СИС – повлияло на суждения Амелии. Ей было легче сказать «нет» другу, чем утруждать себя подтверждением догадки Келла о том, что ГАГАРИН говорит правду. Всё было не сложнее и не проще.

«Что ты собираешься делать с Минасяном?» — спросила Амелия, наливая Келлу вторую порцию «Талискера» в гостиной. Келл вернулся из бассейна в спортзале и почувствовал, что от его кожи исходит лёгкий запах хлорки.

«Я хочу его увидеть», — ответил он. «Мы же договорились встретиться».

«Почему?» — спросила она.

«Чтобы поблагодарить его. И посмотреть, продолжит ли он работать на нас. Если, конечно, он вам нужен . Возможно, ваш источник в Москве настолько убедителен, что вы чувствуете, что вам не нужен ещё один».

Амелия скользнула по нему взглядом. «Том, не надо», — сказала она с мягкой улыбкой. Она отпила вина. «Конечно, мы бы с удовольствием продолжили его курировать. Думаю, Минасян вряд ли согласится на это, тем более потому, что знает: после Брайтона вы его в Москву не продадите».

«Не так ли?» — спросил Келл.

Амелия слишком хорошо его знала. «Ты не такой уж жестокий».

Наступила тишина. Мимо дома, сворачивая за угол на Маркхэм-стрит, проходила парочка.

«У нас есть незаконченные дела», — сказал он.

«Какое незаконченное дело? Ты имеешь в виду утечку, о которой беспокоился?» — Амелия всматривалась в лицо Келла, ожидая его реакции. — «Минасян знал о Свидетеле X, потому что ему рассказал Клекнер. В то время об этом уже говорили во всей Москве».

Келл покачал головой. Он имел в виду Рэйчел. Он хотел узнать имена людей, убивших её. Такова была его сделка с Минасяном. Но он не мог сказать этого Амелии.

«Просто агентурные штучки, — сказал он ей. — Дружба. Преданность. Доверие. Недоверие».

«Почему мне кажется, что ты что-то скрываешь?» — спросила она.

«Потому что ты всегда что-то скрываешь. Ты применяешь те же характеристики к другим людям».

«Ой».

Амелия проигнорировала критику Келла. Он хотел сказать ей правду.

Келлу нужно было дать Амелии понять, что он ещё не оправился от горя, что он не снял с неё ответственности за смерть Рэйчел, что жажда мести разлилась в его крови, словно инфекция. Вместо этого он сказал ей, что обещал отпустить Минасяна в обмен на информацию о Шахид-Хане. Именно с этой целью он и отправился в Варшаву. Чтобы освободить его.

«Вы хотите поехать как частное лицо или в составе команды?»

Среди всей суматохи, последовавшей за Брайтоном, Амелия ни разу не подняла тему будущего статуса Келла как сотрудника SIS. Это было самое близкое к признанию того, что слон в комнате.

Возможно, дело было в личной гордости: она не хотела давать Келлу повода отказать ей. Келл же всё ещё не был уверен, хочет ли он вернуться. Ему нужно было увидеть Минасяна и узнать имена.